Правый курс

ТГ-канал Нижнего Тагила (ссылку давать не буду) зарядил голосование про переименование Свердловской области, где, среди прочих вариантов, предложил «историческое название» — «Уральская губерния» (нелепое административное образование, существовавшее в первые годы большевистской диктатуры) — истинное историческое название, по понятным причинам, не упомянув. После этого, по национально-патриотическим каналам пошли призывы «поддержать наших», из чего стало видно: проблема уральской «свердловщины» сидит глубоко, даже на местах не всем видна, и уж вовсе теряется при географическом отдалении. Здесь я хочу уточнить, что с огромной симпатией отношусь к екатеринбуржцам, и мне всегда нравится в Екатеринбурге бывать — у меня нет антипатии или какого-то предубеждения к людям или месту — но это никак не влияет на то, что я могу увидеть и оценить беспристрастно — а в самом городе люди этого не видят, потому что живут внутри пузыря. Проблему эту надо рассматривать с нескольких концов, но центр её будет сходиться к одному простому финалу: «свердловщина» это такая же мина замедленного действия, заложенная большевиками под тело исторической России, как и псевдонациональные территориториальные образования внутри РСФСР, и «союзные республики» с правом выхода из состава. Сейчас всё рассмотрим по порядку. Причин кромсать Урал кровавой пилой у большевиков было несколько, начну с самой очевидной — с красного проекта расчленения России по «пролетариатам угнетённых наций», в ходе которых эти «нации» на ходу выдумывали (у меня есть про это видео). Имперский Урал состоял из двух губерний, Пермской и Оренбургской, чего было бы полностью достаточно и сегодня. Также часть Урала прихватывали Казанская и Сибирская губернии. Ещё Александр II позже выделил Уральскую область — земли яицкого казачества и киргизские степи (ныне западный Казахстан). Пришли красные одеколонизаторы, начали одеколонизировать. Как в итоге нарезали пирог: на юге Уфа — придумали башкирскую АССР. Из территориально близких вотяцких родов слепили удмуртов, придумали им сказочную Удмуртию с Ижевском. Весь юг в одну Башкирию, при всём желании (а оно было), не помещался — часть отрезали, создавая «Казахстан», огрызок назвали Оренбургской областью. Получалось всё равно мало; весь северо-запад оставался русским, коми-пермяков (де-факто четыре микроэтноса, разделённых огромным русским Юрлинским районом) хватило только на автономный округ. Кромсающая коса нашла на камень: на огромных территориях собрать какие-то дисперсно расселённые малочисленные племена в устойчивые этнические образования не получалось, всю северо-западную границу Европы и Азии по-прежнему занимала Пермь Великая. Уникальным Урал делало сочетание горных и оружейных заводов с судоходными реками и пограничное положение между Европой и Азией, где на огромной Каме стоял форпостом русской Европы самый восточный её мегаполис, Пермь, буквально открывая ворота в Сибирь — здесь стояли столбы Сибирской заставы и начинался Сибирский тракт. Поэтому русский Урал так важно было раскромсать. Помимо очевидных причин военно-экономических — край оборонных заводов, на котором держалась вся имперская артиллерия, а позже и не только она — естественно, он был и хребтом Империи, и опорой державы, «её добытчик и кузнец, источник прошлой нашей славы и славы нынешней творец» — он имел и метафизическое значение. Через Камские пристани, Сибирский тракт и железные дороги, европейская империя держала за горло дикую, скалящую жётлые зубы Азию. Губернская столица со всех географических высот смотрела на Восток шпилями храмовых колоколен, штыками воинских гарнизонов и пароходными трубами. Эту колонну непременно надо было подсечь, подпилить, разделить на куски, желательно по естественным границам. Продолжение следует.