Книгижарь

Новости философии В городе Аксминстер (Девон, Великобритания) доктор философии, специалист по марксистской политической теории, Чарли Тейм, задушил грабителя.

Broke: есть богатых Woke: начать с грабителей

С сегодняшнего дня война длится дольше, чем Первая Мировая.

— Кирюха, — начал Спрут, пока они сидели в роте и подгоняли снаряжение, — а ты знаешь, что в лесополке сидят пдоры? — Знаю. — А ты знаешь, что пдоры нас тоже называют пдорами? — И это знаю. — А почему так? — Наверное, потому, что они русские. — Точно. Только пдоры. Дмитрий Филиппов, «Собиратели тишины»

Восхитительный слог, невероятная изобретательность мысли. Тарантиновские диалоги. У «Верстки» хороший текст про Z-литературу, о том, почему она не взлетела https://verstka.media/kto-v-rossii-pishet-i-chitaet-knigi-o-vojne-v-ukraine Но по цитатам из самих книг и так можно догадаться, почему

Два отличных текста про Сатрапи: у Никиты Смагина более свойский, простой об Иране глазами Сатрапи и чуть более сложный, подробный разбор ее стиля и эстетики у Филипа Масиака https://newrepublic.com/article/211410/singular-power-persepolis-marjane-satrapi

Анна Теплицкая. Нино и ее призраки, Эксмо, 2026. Сразу оговорюсь: любовные романы не мой жанр, тем более в фирменной рамке «богатые тоже плачут», а серия так и называется, «Слишком личное. Откровенно о сокровенном». Так что принимайте обзор как мнение постороннего, который заглянул в незнакомое место. Героиня Нино, тридцатитрехлетняя петербурженка, грузинка по отцу, золотая девочка при богатых родителях, а теперь при состоятельном муже. Он сотрудник спецслужб, вечно в командировках, идеальный и любящий. Двое сыновей, няня, сто тридцать метров кухни и скука смертная. От этой скуки Нино крутит роман с харизматичным бабником Ником, а потом от нечего делать идет к гипнологу. Тот оказывается не простой: отправляет ее в транс заново переживать ключевые эпизоды собственной жизни и переосмыслять настоящее. Книга обрастает двумя слоями. Снаружи бытовая сатира на петербургскую богему с блогерами-миллионниками, инъекциями, вечеринками. Внутри —путешествия Нино по своему прошлому под гипнозом. Написано это бодро. Голос Нино яркий, едкий, она врет даже себе, оправдывает любую свою подлость и при этом бывает смешной. Грузинская фактура живая: Лейла с ее хинкали в двадцать одну складочку, бабушка Кетеван, грузинские поговорки, а в финале даже мифология с дэвами, из которой выстроен внутренний ад героини. С матчастью авторка точно ознакомилась внимательно. Но все это разбивается об одного слона в комнате. Главная сюжетная линия прошлого — это многолетняя связь Нино с Гелой, сорокадвухлетним другом и бизнес-партнером ее отца, отцом ее лучшей подруги. Влюбляется Нино в него в пятнадцать, теряет с ним девственность в семнадцать, и тянется все это около четырех лет. То есть речь о растлении подростка взрослым мужчиной из ближнего круга семьи. И вот что важно. Единственный, кто в книге называет это своим именем, — обманутый муж: «Ты была ребенком», «убью этого старого извращенца». Но его реакция подана как занудство, а сама Нино хохочет ему в лицо. Голос рассказчицы, а это и есть оптика книги, всю дорогу романтизирует Гелу: он «образец мужественности», «волк», лучший мужчина из всех, кого она знала. Заново переживая совращение себя-подростка, взрослая Нино испытывает оргазм и приходит к выводу, что Гела, возможно, единственный, кого она по-настоящему любила, — хотя и отказывается от этой мысли по здравому размышлению. Сами сцены поданы эротически подробно. Может, для жанра это все и ок (в конце концов, кто чужие фантазии осуждает). Но эти отношения слишком съезжают в поле романтизации насилия. Возможно, Теплицкая сознательно лепила отталкивающую героиню, которая не видит дальше своего носа и свою детскую травму всю жизнь переносит на других, и тогда смакующая подача — это ее, Нино, испорченная оптика, а не авторская. Проблема в том, что большинство читателей считают линию как любовную, а сцену насилия как романтик. К этому добавляется мизогиния, которой пропитан весь текст. Нино непрерывно унижает других женщин. Это можно списать на характер героини, но иногда кажется, что любоваться этим предлагается как остроумием. Чисто читательски книга под конец начинает буксовать: книга построена как серия гипнотических сеансов, и сами по себе они устроены изобретательно, с разными техниками и эпизодами, но в последней трети, когда Нино раз за разом переживает роман с Ником, конструкция начинает провисать, и автор это даже проговаривает устами героини. Но финал жесткий и кольцевой: муж уходит к другой ровно в ту секунду, когда Нино решает за него держаться. У книги будет еще вторая часть, так что, может быть, наша ГГ что-то о себе еще осознает. А по тому, что есть, вывод такой. Для своей полки книга крепкая: написано живо, героиня выпуклая, замах серьезнее, чем обещает обложка. Но под оберткой любовного романа лежит история, которая подает растление подростка как чувственную эротику и держит весь свой юмор на презрении к другим женщинам, а внятно отстраниться от этого авторка в первой книге не успевает или не хочет. Любовный роман и правда не мой жанр, так что записывать ли это в допустимые условности, решайте сами. #книга_по_записи

крафтовы мем от подписчика

Уголовное дело в отношении поэта Гликерия Улунова, которого обвиняли в склонении к самоубийству за стихи, прекращено. Он на свободе Куйбышевский районный суд Санкт-Петербурга прекратил уголовное дело в отношение поэта Гликерия Улунова (настоящее имя — Кирилл Яковлев). Его обвиняли в «организации деятельности, направленной на побуждение к самоубийству» (ч. 2 ст. 110.2 УК РФ). Адвокатам удалось добиться освобождения литератора от уголовной ответственности, несмотря на то, что прокурор категорически возражал против этого.

Дорога ложка к обеду, дороги хорошие новости утром понедельника

Ребят, не хочу вас расстраивать, но Оруэлл бы, скорее всего, не регистрировался в Max, он все-таки предупреждения из «Скотного двора» и 1984 написал

Зендая такая типа: есть две книги, в одной черви песочные, в другой греки сочные

К удивлению примерно никого, читательский список 100 лучших книг Guardian оказался разнообразнее (и жанрово, и культурно), чем список профессионалов от литературы https://www.theguardian.com/books/ng-interactive/2026/jun/06/readers-top-100-novels-of-all-time Достаточно сказать, что тут на первом месте не "Миддлмарч", а "Властелин колец" Меньше русскоязычного (ни Замятина, ни Платонова, ни Андреева, которых я питчил), но что-то все равно падет жертвой многогранности вкуса.

ИИ нагаллюцинировал выдуманные цитаты и тексты Лавкрафта, а автор и рад себе пихать это в текст https://t.me/starlighthousekeeping/6991 Тут даже не знаешь, на кого ругаться: на автора, которому настолько похрен, что он пользуется ИИ и не перепроверил; на редактора, которому было настолько похрен, что он не стал проверять; или индустрии, которая схватилась за ИИ и теперь поручает ему все, от переводов до цензуры, не задумываясь о последствиях

Мне было сегодня лет, когда я узнал, что слово фриланс (букв. «копье на продажу») и английскую скуку (boredom) придумали писатели Вальтер Скотт и Чарльз Диккенс, соответственно

Главное спросить у Мо Яня, что случилось с Лесс Янем и Мост Янем (простите, я был обязан)

Я тоже этот тренд на легкую демонизацию эмигрантов заметил, интересно, откуда он берется. Моя гипотеза: ругать уехавших и посмеиваться проще, с одной стороны, с другой стороны, помогает подмигивать аудитории внутри страны. Мол, вот мы с вами-то одной породы, а эти поуехи... Что это совершенно не соответствует действительности и разница между уехавшими и оставшимися довольно мало, подсвечивать попросту скучно. Плюс ко всему, тексты тех, кто уезжал, но вернулся, полны курьёзов, потому что в литературе выцепляешь в первую очередь курьёзы и конфликты. Вот и получается картинка, что в эмиграции остались одни «прошмандовцы».

Из интервью Маржан Сатрапи для журнала Salon, 2005 год

Очень важно, что люди перестали говорить об удовольствии. Есть — это удовольствие, но вам скажут, что если вы едите, у вас повысится уровень холестерина. Если вы занимаетесь любовью, вы можете заболеть СПИДом. Если вы курите, у вас разовьется рак. Но курение — это удовольствие — я курю, и могу это подтвердить. Еда — это удовольствие. Заниматься любовью — это удовольствие. Иногда это риск, пускай. Дело в том, что мир перепуган, потому что мы не знаем, кто враг. Мир находится в состоянии войны, но войны против кого? Бен Ладен превращается в Саддама, а Саддам — в кого-то другого. Они постоянно говорят о безопасности. Безопасность, безопасность, безопасность. Но когда вы говорите о безопасности, то всё сводится к чувству защищенности. А быть в безопасности также означает иметь меньше свободы. Это делает общество гораздо более консервативным, стремящимся к безопасности. Если у вас есть свобода — у вас больше рисков. Это взаимосвязано. Лично я предпочитаю рисковать, и иногда это может приносить боль. Моя бабушка всегда говорила, что самая печальная жизнь — родиться коровой и умереть ослом.

Punk is not ded

Господи, великая Маржан Сатрапи умерла https://deadline.com/2026/06/marjane-satrapi-dead-iranian-french-persepolis-56-1236940629/ Пишут, не выдержала горя от смерти мужа. Очень жаль

Огромное спасибо всем, кто поучаствовал сегодня в обсуждении монографии Пера Факснельда. А у нас последняя книга в этом полугодии. «Софья Петровна» Лидии Чуковской, для многих уже ставшая классикой, и которая, верим, должно окончательно утвердиться в этой роли.

Боюсь, БК теперь только Король в Желтом может помочь Правда, цена им, скорее всего, не понравится

Вот поторопился похвалить "Большую книгу", что не добавили пропихнутую задним числом Симоньян в короткий список — но нет, добавили, вот она на самом видном месте практически https://t.me/ladylibra_1410/2797 ох уж эти проклятые экселевские таблицы, просто так проталкивают пропагандисток в сформированные списки, а оттуда в шорт. очень странный баг, хоть программу переустанавливай