Восьмое декабря

В этой фотографии, на днях обсуждавшейся в телеграме, внимание привлекает интересный выбор слов для описания "антиценностей". Стёб, быдло, халява, произвол. Совершенно позднесоветские существительные. Практически непереводимые. В англоязычной литературе они постоянно пишутся ориенталистским транслитом. Тот же stiob в американских Russian studies был случайно легендирован Алексеем Юрчаком, определившим его как уникальный и автохтонный жанр позднего социализма. Как это может быть "импортировано"? Можно поиграться в нейросетевую поп-психологию. Здесь цинизм будет лишь защитной реакцией, наступающей после разочарования или травмы. Всего лишь попыткой прикрыть собственную уязвимость, отгородиться от мира. Аналогично в кружках поп-психологии гипернезависимость (здесь описанная "эгоизмом") любят представить как последствие травмы. Ты более ни на кого не можешь положиться, поэтому каждый сам за себя. Оказавшись в ситуации, когда предыдущая ценностная система распадается, ты видишь мир жестоким и озлобленным. Ты также не будешь считать, что окружающие стоят твоего внимания. Так появляется "быдло". С такого угла "антиценности" оказываются лишь комплексом симптомов, последствием общественной травмы. Посмотрите: "ложь как тактика", "деньги как мера всего", "стёб над слабым", "произвол и бесправие". Это такой сурковско-пелевинский цинизм времен рубежа тысячелетий. Ценностное противоборство оказывается просто борьбой с долгими девяностыми. Кто-то может поспекулировать, что всё это было в нашу страну импортировано извне. Что извне навязываются какие-то ценности, что социальный апокалипсис 1990-х был вызван тоже из-за рубежа, что вообще еще Ленина завозили в пломбированном вагоне и т.д. Да и в нынешней "западной" культуре действительно есть мощные тенденции, которые, махнув рукой, можно назвать "культом смерти". Типа постгуманизма. С последним не спорим. Но здесь вместо того, что конкретно импортируется, показывается доморощенный комплекс симптомов, возникший в условиях социального апокалипсиса. Это как нарисовать человечка, на которого откуда-то извне несутся "насморк — кашель — высокая температура — понос", а на его теле написать "36.6, регулярный стул, чистые легкие". Симптомы — не вирус. Сама по себе необходимость внедрять/пропагандировать "традиционные ценности" подразумевает, что в отсутствие прямого государственного вмешательства в обществе продолжит самовоспроизводиться травмированное сознание конца 20 века. Можно, конечно, позакатывать глаза над их неуклюжестью, задуматься над в принципе легитимностью государственного влияния на общественное сознание, если вы большая голова-политический теоретик, но генезис этого абсолютно понятен. Если обратиться к весьма сторонней литературе долгих девяностых, обнаружится не то что "пропаганда" каких-то "вредных ценностей", а просто пустота. К примеру, в одном из провинциальных вузовских учебников по маркетингу, изданном в 2000-м году, первичной ценностью населения России (по масштабам — что-то на уровне "плодотворного труда" и "семейных ценностей") названа... уверенность в плохом качестве товаров отечественного производства. Вторичная культурная динамика, обусловленная историческим контекстом, возводилась до уровня Глубокой Основополагающей Ценности, сутью которой ещё и становилась "ненависть ко всему русскому". Какая пустота. Из более веселых примеров можно вспомнить рожденное в нулевых "роскошь как национальная идея России". Тоже совершенно пустое. На фоне этого ТДНЦ выглядят, как неироничный прогресс.