Юрфак

____ Томсинов В.А. Размышления по поводу письма студенту о праве Л.Н. Толстого.pdf [ДНЛТ] Толстой Л.Н. ПИСЬМО СТУДЕНТУ О "ПРАВЕ".

(Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. Том 38. М., 1936. С. 57¬58). Между тем нельзя не признать, что порицаемая Львом Толстым юриспруденция или юридическая деятельность есть не что иное, как деятельность людей. Но если в человеческом обществе имеются люди, и в большом довольно числе, дурно влияющие на других людей, и если эти другие люди легко воспринимают порочный образ мысли и поведения, то можно ли в таком случае считать «главной причиной безнравственности людей» ужасный обман, именуемый «правом»? Не в самих ли людях, не в их ли природе коренится эта причина? Лев Толстой не задавал себе такого вопроса, но есть в его «Письме студенту о праве» суждение, в котором, он — пусть и невольно — сообщил то, что можно расценить как положительный ответ на сей вопрос: «Ведь никто не станет спорить о том, что самые первые, невысокие требования нравственности, не говоря уже о любви, состоят в том, чтобы не делать другому, чего не хочешь, чтоб тебе делали, сострадать бедному, голодному, прощать обиды, не грабить людей, не присваивать одним людям того, на что другие имеют одинаковое с ними право, вообще не делать того, что сознается злом всяким неиспорченным разумным человеком. И что же, как образец справедливости и исполнения нравственных требований, самым торжественным образом делается людьми, считающими сами себя учителями, руководителями людей? Охранение богатств крупных земельных собственников, фабрикантов, капиталистов, наживших свои богатства захватом земли, естественно долженствующей быть общей, или ограблением трудов рабочих, поставленных вследствие отнятия земли в полную зависимость от капиталистов». (Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. Том 38. М., 1936. С. 58). Лев Толстой жил в счастливое время — в эпоху, когда еще верилось в добрую и разумную природу человека, и душевная испорченность людей могла считаться, искренно и серьезно, ничем иным, как следствием воздействия на них зловредных внешних сил — частной собственности, религии, государственной власти, законов, юридической деятельности и т.д. Он жил в эпоху, когда справедливое распределение материального богатства среди людей, устройство государства на основе народовластия, отсутствие насилия и обмана в государственном управлении обществом, межгосударственные отношения без войн, без стремления одних государств уничтожить другие государства могли почитаться как всецело осуществимые, достижимые идеалы. Он мыслил и писал в то время, когда еще думалось возможным такое устройство государства, при котором носителями государственной власти, пусть не на всех ее уровнях, но хотя бы на уровне высшем: на посту главы государства, главы правительства, будут люди достойные — умом и совестью — своей высокой должности. Он жил тогда, когда еще можно было всерьез думать, что люди являются жертвой внешних обстоятельств и не понимать, что в человечестве все устроено как раз наоборот: внешние обстоятельства, а именно: экономика, религия, государство, право, юриспруденция стали жертвой людской деятельности, приняв в себя все пороки людей, какие только у них бывают. * * * * * Человека можно, конечно, рассматривать в качестве существа, созданного Богом по своему подобию. Но все, что произошло с людьми за тысячелетия мало-мальски известной нам человеческой истории и особенно все, что происходит теперь — на наших глазах, явно свидетельствует, что никаких божественных свойств человек в процессе своего формирования не получил. И если бы Бог стал говорящим да захотел раскрыть человеку тайну его происхождения, то он, пожалуй, должен был сказать: «Я не сделал тебя ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным, чтобы ты сам, свободный и славный мастер, сформировал себя в образе, который ты предпочтешь. Ты можешь переродиться в низшие, неразумные существа, но можешь переродиться по велению своей души и в высшие, божественные» (Джованни Пико делла Мирандола «Речь о достоинстве человека». [1486 год] // Эстетика Ренессанса. В 2-х томах. Том 1. М., 1981. С. 249).

Как совместить эти интересы между собой без принуждения, без применения насильственных мер к людям, не считающимся при осуществлении своих интересов с интересами других, а нагло их попирающим. Истинная свобода — это возможность делать все, что не причиняет вреда другому, не нарушает его интересов, его прав. Но людям свойственно понимать свободу в качестве ВОЛИ, то есть действовать исключительно по собственным желаниям, вопреки интересам общества. Разве можно сделать их свободными без применения насилия? Содержание «Письма студенту о праве» показывает, что его автор смотрел на право и государство исключительно с позиции идеалов. Такой способ оценки явлений окружающей действительности всегда существовал в той или иной форме и степени среди людей. Но господствующее значение в общественном сознании он приобрел только во второй половине XVIII века и в наиболее резкой форме выразился во Франции. Французская революция 1789-1795 годов придала своим идеалам значение незыблемых догматов официальной политической идеологии и принципов конституционного законодательства, но ни один из них (будь то: принцип юридического равенства граждан, требования личной безопасности и неприкосновенности индивидуальной собственности, идеалы свободы и народовластия) не осуществила на практике — ни в устройстве общества и государства, ни в их реальной жизни. Произошло это прежде всего от того, что революционеры оказались недостойными тех идеалов, которые провозгласили, но надо признать, что идеалы эти были во многом утопичными, неосуществимыми на практике в сколько-нибудь полной мере. Идеалы, с позиции которых Лев Толстой оценивал право и государство, предполагали, что люди являются по своей природе существами добрыми и разумными. Поэтому в нормальном своем состоянии человеческое общество вполне может жить без применения насилия. В «Письме студенту о праве» писатель-философ выразил это воззрение последовательно, без каких-либо оговорок: «Я ничего не знаю такого, чего не знали бы все люди. Знаю же я со всеми людьми, с огромным большинством людей всего мира то, что все люди свободные, разумные существа, в душу которых вложен один высший, очень простой, ясный и доступный всем закон, не имеющий ничего общего с предписаниями людей, называемыми правами и законами. Высший закон этот, самый простой и доступный всякому человеку, состоит в том, чтобы любить ближнего, как самого себя, и потому не делать другому того, чего не хочешь себе. Закон этот так близок сердцу человеческому, так разумен, исполнение его так несомненно устанавливает благо как отдельного лица, так и всего человечества и так одинаково был провозглашен закон этот всеми мудрецами мира, от Ведантистов Индии, Будды, Христа, Конфуция до Руссо, Канта и позднейших мыслителей, что если бы не те коварные и зловредные усилия, которые делали и делают богословы и правоведы для того, чтобы скрыть этот закон от людей, закон этот уже давно был бы усвоен огромным большинством людей, и нравственность людей нашего времени не стояла бы на такой низкой степени, на которой она стоит теперь» (выделено мною. — В.Т.). (Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. Том 38. М., 1936. С. 60¬61). […] С точки зрения господствовавшей в сознании европейских интеллектуалов второй половине XVIII столетия философии Просвещения люди по своей природе существа добрые, разумные, свободные, но подверженные порче. Это воззрение на природу людей и выразил в «Письме студенту о праве» великий наш писатель-философ. При этом одной из главных причин порчи людей он объявил право и юриспруденцию, то есть юридическую деятельность. Причем заявил об этом предельно категорично: «Развращающее влияние деятельности, основанной на "праве", особенно резко заметно теперь в России, но то же самое всегда и везде есть, было и будет, где есть, — а оно везде есть — признание законности всякого рода насилий, включающих и убийство, основанных на "праве"... Главная причина безнравственности людей нашего христианского мира это этот ужасный обман, который называется "правом"».

Степень зрелости того или иного общества, развитости той или иной страны, качество жизни ее граждан зависит в большей мере не от уровня материального богатства, не от состояния экономики, а от наличия в обществе, государстве, стране эффективно действующей системы обуздания пороков властвующих персон, бесперебойно работающих механизмов ограничения их произвола. Беда России заключается в почти полном отсутствии в российском обществе и государстве такой системы и таких механизмов. [...] Поэтому в высшей степени современно и проникновенно звучат следующие слова из «Письма студенту о праве», написанного Львом Толстым более ста лет тому назад: «Право государственное есть право отбирать у людей произведения их труда, послать их на убийства, называемые войнами, а для тех, у кого отбирают произведения их труда и которых посылают на войны, право пользоваться теми произведениями своего труда, которые еще не отобраны от них, и не идти на войны до тех пор, пока их не посылают. Право гражданское есть право одних людей на собственность земли, на тысячи, десятки тысяч десятин и на владение орудиями труда, и право тех, у кого нет земли и нет орудий труда, продавать свои труды и свои жизни, умирая от нужды и голода, тем, которые владеют землею и капиталами. Уголовное право есть право одних людей ссылать, заточать, вешать всех тех людей, которых они считают нужным ссылать, заточать, вешать; для людей же ссылаемых, заточаемых и вешаемых есть право не быть изгнанными, заключенными, повешенными до тех пор, пока это тем, кто имеет возможность это делать, не покажется нужным». (Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. Том 38. М., 1936. С. 55¬56). Лев Толстой не дожил до Первой мировой войны, но если бы дожил, то еще сильней уверился бы в правоте своей оценки государственного права. Он имел в виду в данном случае, конечно, не науку государственного права, а субъективное право, которым обладает государство. Феномен Первой мировой войны до сих пор еще не осознан по-настоящему, хотя после ее завершения минуло целое столетие. Что показала эта война? Она продемонстрировала, что даже в развитых странах не сложилось гражданского общества как силы, способной противостоять произволу государства. Десятки миллионов людей из этих стран были ввергнуты верховной государственной властью в бессмысленную взаимную бойню. Причем ввергнуты без какого-либо заметного сопротивления с их стороны. И более четырех лет они остервенело убивали друг друга. Что это было? Почему это произошло? — Государство стало для людей Богом? Богом, которому повинуются не только безропотно, но еще и с воодушевлением, повинуются даже в том случае, когда его презирают? Лев Толстой имел все основания считать государство злом. Но он почему-то не принял во внимание, что государство — зло особенное. Оно, как принято считать — зло НЕОБХОДИМОЕ, НЕИЗБЕЖНОЕ, и без государства людская жизнь не только не становится счастливой, но превращается в настоящее бедствие. Каким бы плохим ни было государство, оно сдерживает, ограничивает человеческие пороки, самым пагубным из которых является потребность, желание и даже страсть УБИВАТЬ. Государство не может существовать без монополии на убийство. Присваивая себе исключенное право или привилегию убивать, государство тем самым ограничивает людей, выступающих в качестве частных лиц, в праве или возможности убивать. Лев Толстой имел основания утверждать: «Для всякого человека, думающего не по атрибутивно-императивным переживаниям, а по общему всем людям здравому смыслу... ясно, что то, что скрывается под словом "право", есть не что иное, как только самое грубое оправдание тех насилий, которые совершаются одними людьми над другими» (Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. Том 38. М., 1936. С. 57). Связывая право с насилием, писатель не задавался логичным, казалось бы, в данном случае вопросом: а можно ли вообще устроить общественную жизнь людей без насилия? Ведь общество состоит из индивидов, каждый из которых обуреваем собственными эгоистическими интересами.

В. А. Томсинов, д. ю. н. РАЗМЫШЛЕНИЯ ПО ПОВОДУ «ПИСЬМА СТУДЕНТУ О ПРАВЕ» ЛЬВА НИКОЛАЕВИЧА ТОЛСТОГО [Ответ студенту П. В. Васильеву. В СОКРАЩЕНИИ. Уважаемый Петр Иванович, Думаю, проблема, которую затронул Лев Толстой в очерке, написанном в 1909 году и обозначенном при издании его в 1936 году в Полном собрании сочинений как «Письмо студенту о праве», интересна многим — это жизненно значимая для любого общества и государства проблема. Поэтому отвечаю на Ваш частный вопрос публично. Мне кажется, ваше внимание привлекло прежде всего следующее утверждение великого нашего писателя-философа: «Вся эта удивительная так называемая наука о праве, в сущности величайшая чепуха, придумана и распространяема не de gaiete de coeur (с легким сердцем), как говорят французы, а с очень определенной и очень нехорошей целью: оправдать дурные поступки, постоянно совершаемые людьми нерабочих сословий... Если рассуждать не по "науке", т. е. не по атрибутивно-императивным переживаниям, а по общему всем людям здравому смыслу определять то, что в действительности подразумевается под словом "право", то ответ на вопрос о том, что такое право, будет очень простой и ясный: правом в действительности называется для людей, имеющих власть, разрешение, даваемое ими самим себе, заставлять людей, над которыми они имеют власть, делать то, что им — властвующим, выгодно, для подвластных же правом называется разрешение делать все то, что им не запрещено». (Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. Том 38. М., 1936. С. 54¬55). Лев Толстой в этом суждении — настоящий марксист. Его представление о праве, выраженное в приведенных словах вполне укладывается в формулу сущности права, выведенную Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом в «Манифесте Коммунистической партии»: «Ваше право есть лишь возведенная в закон воля вашего класса». Действительно, по вполне понятным причинам правящий слой всегда имеет больше возможностей подчинить право своим групповым интересам и превратить государство в орудие их защиты. Особенно там, где гражданское общество отличается крайне слабой системой самоорганизации, что наблюдается, например, в современной России. Однако делая такой вывод, надо понимать, что правящая группировка, игнорирующая интересы общества и преследующая в своей политике исключительно собственные, частные и групповые, интересы, не сможет сколько-нибудь долго управлять страной. И если она не будет отстранена от власти мирным путем — например, посредством выборов, то это произойдет в результате массовых волнений и революции. Исторический опыт убедительно показывает чрезвычайно большую вероятность именно такого трагичного (а нередко и просто кровавого) исхода для правящих, забывающих подлинное свое предназначение — служить обществу. В приведенных суждениях Льва Толстого из его «Письма к студенту о праве» на самом деле выражена не сущность, а ИЗВРАЩЕНИЕ права. По своей настоящей сущности право призвано выражать волю всего общества, а не какой-то одной из его групп. Правовые ценности, так же как и государственная власть, призваны охранять и проводить в жизнь общие интересы страны, однако люди, которые создают и приводят в действие законы, имеют собственные эгоистические интересы, которые во многом не совпадают с интересами общества. По этой причине и бывают ситуации, когда право и государство, составляющие общее достояние граждан той или иной страны и предназначенные по своей сущности служить общественным интересам, приватизируются узкой группой людей, дорвавшихся до рычагов государственной власти, обращаются в их частную собственность, в инструмент обеспечения частных и групповых интересов. Такая метаморфоза с правом и государственной властью неизбежно происходит в странах, в которых гражданское общество не выработало надлежащих способов ограничения эгоизма правящего слоя.

Мне было тогда 18 лет, и я не мог не признать того, что глуп я, и потому решил, что занятия юриспруденцией свыше моих умственных способностей, и оставил эти занятия. Теперь же, занятый десятками лёт совсем другими интересами, я как-то забыл о науке «права», и даже мне смутно представлялось, что большинство людей нашего времени уже выросли из этого обмана. Но по вашему письму я, к сожалению, вижу, что «наука» эта все еще существует и продолжает совершать свое злотворное дело. И потому я рад случаю высказать об этой науке то, что теперь о ней думаю, и полагаю, что думаю не один я, а вместе с очень многими и многими. Не стану советовать профессорам разных «прав», проведшим всю жизнь в изучении и преподавании этой лжи и устроившим на этом преподавании свое положение в университетах и академиях и часто наивно воображающим, что, преподавая свои мотивационные действия этических переживаний и т.п., они делают что-то очень важное и полезное, не стану таким людям советовать бросить это дурное занятие, как не стану советовать это священникам, архиереям, проведшим, как и эти господа, всю жизнь в распространении и поддерживании того, что они считают необходимым и полезным. Но вам, молодому человеку, и всем вашим товарищам не могу не советовать как можно скорее, пока голова ваша не совсем запуталась и нравственное чувство не совсем притупилось, бросить это не только пустое и одуряющее, но и вредное и развращающее занятие. Вы пишете, что г-н Петражицкий в своих лекциях упоминает о том, что он называет моим учением. Учения у меня никакого нет и не было, ничего не знаю такого, чего не знали бы все люди. Знаю же я со всеми людьми, с огромным большинством людей всего мира то, что все люди свободные, разумные существа, в душу которых вложен один высший, очень простой, ясный и доступный всем закон, не имеющий ничего общего с предписаниями людей, называемыми правами и законами. Высший закон этот, самый простой и доступный всякому человеку, состоит в том, чтобы любить ближнего, как самого себя, и потому не делать другому того, чего не хочешь себе. Закон этот так близок сердцу человеческому, так разумен, исполнение его так несомненно устанавливает благо как отдельного лица, так и всего человечества и так одинаково был провозглашен закон этот всеми мудрецами мира, от Beдантистов Индии, Будды, Христа, Конфуция до Руссо, Канта и позднейших мыслителей, что если бы не те коварные и зловредные усилия, которые делали и делают богословы и правоведы для того, чтобы скрыть этот закон от людей, закон этот уже давно был бы усвоен огромным большинством людей, и нравственность людей нашего времени не стояла бы на такой низкой степени, на которой она стоит теперь. Так вот те мысли, которые вызвало во мне ваше письмо и которые я очень рад случаю высказать. Письмо это мне бы хотелось напечатать. Если вы разрешите это, я бы напечатал его с вашим письмом.

сторон спаиваемых одуряющими напитками людей как-нибудь присвоит себе 1/1000000 тех предметов, которые постоянным грабежом отняты у него и его товарищей, его по «праву» судят, запирают, ссылают. Живет владелец тысячи десятин земли, т.е. человек, противно всякой самой несомненной справедливости завладевший один естественным достоянием многих, в особенности тех, которые живут на этой земле, т.е. явно ограбивший и не перестающий грабить их. И вот один из этих ограбляемых людей, безграмотный, одуренный ложной верой, передаваемой ему из рода в род, спаиваемый правительством водкой, нуждающийся в удовлетворении самых первых жизненных потребностей, идет ночью с топором в лес и срубает дерево, необходимое ему или для постройки, или для того, чтобы на вырученные деньги купить самое необходимое. Его ловят. Он нарушил «право» владетеля 1000 десятин леса, знатоки «права» судят его и сажают в тюрьму, оставляя голодную семью без последнего работника. То же совершается везде, в сотнях, тысячах таких случаев в городах, заводах и фабриках. Казалось бы, что не может быть нравственности без справедливости, доброты, сострадания, прощения обид. Тут все это нарушается во имя «права». И такие-то дела, совершаемые на основании «права» ежедневно повсюду тысячами, нравственно воспитывают людей! Воспитательное, этическое влияние «права»?! Нет ничего – даже не исключая богословия, которое так неизбежно развращало бы, не могло бы не развращать людей. Можно только удивляться тому, как, несмотря на это постоянное и усиленное с двух сторон развращение народа, еще удержалось в нем истинное понимание справедливости, уже совершенно потерянное нерабочими сословиями. «Если ученые господа, знающие все божеские и человеческие законы, при том ни в чем не нуждающиеся, богатые, считают, что надо бедняка, который по нужде, или даже по глупости, пьянству, невежеству срубил в лесу дерево или унес из завода на 2 рубля товару, посадить в тюрьму и не прощать, а морить с голоду его семью, то что же мне-то голому, безграмотному делать, когда у меня сведут лошадь. Судить, и не то что засудить, а убить конокрада?» – Так должны бы рассуждать люди из народа, но они, несмотря на все развращение, которому подвергаются от «права» и богословия, преимущественно от «права», все-таки удерживают настоящие нравственные человеческие черты, которых нет и помину у людей, устанавливающих «права» и живущих по ним. Кант говорил, что болтовня высших учебных заведений есть большей частью соглашение уклоняться от решения трудных вопросов, придавая словам изменчивый смысл. Но мало того, что эта болтовня ученых имеет целью уклонение от решения трудных вопросов, болтовня эта, как это происходят при болтовне о «праве», имеет часто еще самую определенную безнравственную цель – оправдание существующего зла. Так это и в нравственном отношении, но и с точки зрения разумности вера в какую-нибудь чудотворную матушку царицу небесную, или в канонизированную на днях Жанну д'Арк все-таки не так нелепа, как вера в атрибутивные, императивные переживания и т.п. Казалось бы, в наше время уже и явная неточность, софиетичность самых понятий и искусственность несуществующих выдуманных слов для их выражения должны бы сразу отталкивать свежие, молодые умы от занятия такими предметами. Но по вашему письму вижу, что и теперь то же самое, что было 60 лет тому назад. Я ведь сам был юристом и помню, как на втором курсе меня заинтересовала теория права, и я не для экзамена только начал изучать ее, думая, что я найду в ней объяснение того, что мне казалось странным и неясным в устройстве жизни людей. Но помню, что чем более я вникал тогда в смысл теории права, тем все более и более убеждался, что или есть что-то неладное в этой науке, или я не в силах понять ее; проще говоря, я понемногу убеждался, что кто-то из нас двух должен быть очень глуп: или Неволин, автор энциклопедии права, которую я изучал, или я, лишенный способности понять всю мудрость этой науки.

Они же, те же люди и приводят эти законы в исполнение, приводят же их в исполнение до тех пор, пока законы эти для них выгодны, когда же законы эти становятся невыгодны им, они придумывают новые, такие, какие им нужно. Ведь все дело очень просто: есть насилующие и насилуемые, и насилующим хочется оправдать свое насилие. И вот свои распоряжения о том, как они в данном случае и в данное время намерены насиловать людей, они называют законами, разрешение же, которое они сами себе дают совершать свои насилия, и предписания насилуемым делать только то, что не запрещается им, называют правом. И тысячи и тысячи молодых людей старательно изучают все эти глупости – еще не беда бы была, если бы только глупости, но гадости, на которых строится этот грубый и губительный обман, и большие миллионы простых людей, доверяя тому, что им внушают «ученые», безропотно подчиняются той неестественной подавленной жизни, которая слагается для них вследствие этого проповедуемого и признаваемого «учеными» людьми обмана. Когда какой-нибудь шах персидский, Иоанн Грозный, Чингис-хан, Нерон режут, бьют людей тысячами, это ужасно, но все-таки не так ужасно, как то, что делают г-да Петражицкие и им подобные. Эти убивают не людей, а все то святое, что есть в них. <...> Поразительны при этом и дерзость, и глупость, и пренебрежение к здравому смыслу, с которыми эти господа ученые вполне спокойно и самоуверенно утверждают, что тот самый обман, который более всего другого развращает людей, нравственно воспитывает их. Ведь говорить это можно было и то с грехом пополам, когда происхождение «права» признавалось божественным, теперь же, когда то, что называется «правом», выражается в законах, придумываемых или отдельными людьми, или спорящими партиями парламентов, казалось бы уже совершенно невозможно признавать постановления «права» абсолютно справедливыми и говорить о воспитательном значении «права». Главное же говорить о воспитательном значении «права» нельзя уже потому, что решения «права» приводятся в исполнение насилиями, ссылками, тюрьмами, казнями, т.е. поступками самыми безнравственными. Говорить теперь об этическом, воспитательном значении «права» все равно, что говорить (да и говорили это) об этическом воспитательном значении для рабов власти рабовладельцев. Мы теперь в России с полной очевидностью видим это воспитательное значение «права». Видим, как на наших глазах развращается народ, благодаря тем неперестающим преступлениям, которые – вероятно, оправдываемые «правом» – совершаются русскими властями. Развращающее влияние деятельности, основанной на «праве», особенно резко заметно теперь в России, но то же самое всегда и везде есть, было и будет, где есть, – а оно везде есть – признание законности всякого рода насилий, включающих и убийство, основанных на «праве». Да, воспитательное значение «права»! Едва ли в каком-либо другом случае доходили до таких пределов и наглость лжи и глупость людей. Этическое воспитательное значение «права»! Ведь это ужасно. Главная причина безнравственности людей нашего христианского мира это этот ужасный обман, который называется «правом», а они говорят о воспитательном значении «права». Ведь никто не станет спорить о том, что самые первые, невысокие требования нравственности, не говоря уже о любви, состоят в том, чтобы не делать другому, чего не хочешь, чтоб тебе делали, сострадать бедному, голодному, прощать обиды, не грабить людей, не присваивать одним людям того, на что другие имеют одинаковое с ними право, вообще не делать того, что сознается злом всяким неиспорченным разумным человеком. И что же, как образец справедливости и исполнения нравственных требований, самым торжественным образом делается людьми, считающими сами себя учителями, руководителями людей? Охранение богатств крупных земельных собственников, фабрикантов, капиталистов, наживших свои богатства захватом земли, естественно долженствующей быть общей, или ограблением трудов рабочих, поставленных вследствие отнятия земли в полную зависимость от капиталистов; охранение такое усердное, что когда [кто] либо из ограбленных, забитых, обманутых, со всех

Слово мыслителям. Л.Н.Толстой Письмо студенту о праве Получил ваше письмо и с удовольствием отвечаю на него. То, что вы выписываете из книги г-на Петражицкого, <…> показалось мне, с одной стороны, в высшей степени забавным своими императивными, атрибутивными, этическими и какими-то еще переживаниями, особенно, когда я живо представил себе ту важность, с которой все это преподается почтенными, часто старыми уже людьми, и то подобострастное уважение, с которым все это воспринимается и заучивается тысячами не глупых и считающихся просвещенными молодых людей. Но, кроме этой комической стороны, есть в этом деле и сторона серьезная и очень серьезная. И про нее-то мне и хочется сказать то, что я о ней думаю. Серьезная сторона эта в том, что вся эта удивительная так называемая наука о праве, в сущности величайшая чепуха, придумана и распространяема не с легким сердцем, как говорят французы, а с очень определенной и очень нехорошей целью: оправдать дурные поступки, постоянно совершаемые людьми нерабочих сословий. Серьезная сторона этого дела еще и в том, что ни на чем нельзя с большей очевидностью увидать ту низкую степень истинного просвещения людей нашего времени, как на том удивительном явлении, что собрание таких самых запутанных, неясных рассуждений, выражаемых выдуманными, ничего не значащими, смешными словами, признается в нашем мире «наукой» и серьезно преподается в университетах и в академиях. Право? Право естественное, право государственное, гражданское, уголовное право, церковное, право войны, право международное, das Recht, le Droit, право*. Что же такое то, что называется этим странным словом? Если рассуждать не по «науке», т.е. не по атрибутивно-императивным переживаниям, а по общему всем людям здравому смыслу определять то, что в действительности подразумевается под словом «право», то ответ на вопрос о том, что такое право, будет очень простой и ясный: правом в действительности называется для людей, имеющих власть, разрешение, даваемое ими самим себе, заставлять людей, над которыми они имеют власть, делать то, что им – властвующим, выгодно, для подвластных же правом называется разрешение делать все то, что им не запрещено. Право государственное есть право отбирать у людей произведения их труда, посылать их на убийства, называемые войнами, а для тех, у кого отбирают произведения их труда и которых посылают на войны, право пользоваться теми произведениями своего труда, которые еще не отобраны от них, и не идти на войны до тех пор, пока их не посылают. Право гражданское есть право одних людей на собственность земли, на тысячи, десятки тысяч десятин и на владение орудиями труда, и право тех, у кого нет земли и нет орудий труда, продавать свои труды и свои жизни, умирая от нужды и голода, тем, которые владеют землею и капиталами. Уголовное право есть право одних людей ссылать, заточать, вешать всех тех людей, которых они считают нужным ссылать, заточать, вешать; для людей же ссылаемых, заточаемых и вешаемых есть право не быть изгнанными, заключенными, повешенными до тех пор, пока это тем, кто имеет возможность это делать, не покажется нужным. То же самое и по международному праву: это право Польши, Индии, Боснии и Герцеговины жить независимо от чужих властей, но только до тех пор, пока люди, распоряжающиеся большими количествами войска, не решат иначе. Так это ясно для всякого человека, думающего не по атрибутивно-императивным переживаниям, а по общему всем людям здравому смыслу. Для такого человека ясно, что то, что скрывается под словом «право», есть не что иное, как только самое грубое оправдание тех насилий, которые совершаются одними людьми над другими. Но права эти определяются законами, говорят на это «ученые». Законами? да, но законы-то эти придумываются теми самыми людьми, будь они императоры, короли, советники императоров и королей, или члены парламентов, которые живут насилиями и потому ограждают эти насилия устанавливаемыми ими законами.

В Соединенном Королевстве 34% жителей считают, что университетский диплом не стоит затраченных времени и денег, что на 14% больше, чем в 2005 году, и почти вдвое больше, чем 18% в 2018 году. Среди тех, кто не имеет высшего образования, так считают 39%, по сравнению с 27% выпускников. Только 36% считают, что в долгосрочной перспективе люди, получившие высшее образование, оказываются в гораздо лучшем финансовом положении, по сравнению с 50% в 2005 году. Таковы основные выводы последнего исследования «Британские социальные установки» (BSA), опубликованного Национальным центром социальных исследований (NCSR), крупнейшей независимой некоммерческой организацией социальных исследований Великобритании, в отчете под названием BSA43: Высшее образование .

Восемь прогнозов о будущем высшего образования Джей Каспиан Канг (The New Yorker) Основные тенденции 1. Резкое уменьшение числа студентов из-за снижения рождаемости. В результате многие небольшие частные колледжи и региональные университеты столкнутся с серьёзными финансовыми трудностями. 2 В ближайшие годы сотни учебных заведений будут вынуждены закрыться или объединиться с более крупными университетами. Высшее образование всё больше будет работать по принципу «победитель получает всё», где сильнейшие учреждения будут концентрировать ресурсы и студентов. Позиции ведущих университетов останутся устойчивыми. 3. Интерес к высшему образованию будет снижаться по экономическим причинам. 4. Многие вузы будут объявлять о партнёрствах с технологическими корпорациями и расширять использование ИИ в образовательном процессе. Одновременный кризис в уровне владения чтением, письмом и математикой у первокурсников колледжей — будет усугубляться, и через несколько лет курс, который раньше подходил для десятиклассников, станет стандартным курсом 200-го уровня во многих университетах по всей стране. 5.Преподаватели гуманитарных дисциплин столкнутся с ситуацией, когда всё больше студентов будут использовать генеративный ИИ для выполнения заданий. При этом университеты, испытывающие нехватку студентов, могут оказаться не готовы жёстко бороться с подобной практикой из-за риска дальнейшего снижения числа обучающихся. 6. Некоторые учебные заведения пойдут дальше обычных подписок на ИИ-сервисы. Возможны эксперименты с моделями образования, где значительная часть преподавания будет осуществляться искусственным интеллектом. Не исключено появление заголовков вроде: «Первый государственный университет, полностью работающий на основе ИИ». Также могут возникнуть новые коммерческие учреждения, предлагающие получение дипломов преимущественно через ИИ-наставников и автоматизированные образовательные платформы. 7. Несмотря на распространение ИИ и инфляцию оценок, престиж ведущих вузов останется практически неизменным. Существует надежда, что работодатели начнут больше ориентироваться на реальные навыки, а не на название университета. Выпускники элитных университетов получают преимущества не только благодаря качеству образования, но и благодаря: социальным связям; культурному капиталу; принадлежности к определённым кругам. 8. Ещё одно возможное последствие финансового давления — сокращение административного аппарата. При ухудшении финансового положения сокращать будут координаторов, менеджеров, консультантов, административных специалистов. Поэтому тенденция к разрастанию университетской бюрократии, вероятно, постепенно сойдёт на нет.

▶️Границы использования ИИ в науке: позиция ВАК и новые риски для аттестации Вопрос внедрения генеративного искусственного интеллекта в научную деятельность перешел из фазы эмоциональных дискуссий в плоскость системного нормативного регулирования. Заместитель председателя ВАК РФ, ректор ТГУ Эдуард Галажинский представил аналитический меморандум, посвященный вопросам массового прихода в диссертационную и публикационную сферы генеративных агентов — многофункциональных алгоритмов ИИ. 🔘Можно ли использовать промпты при написании научных работ? 🔘Где должна проходить граница между мыслью и алгоритмом? 🔘Считается ли текст, созданный ИИ, плагиатом? Ответы на эти и другие вопросы вы можете найти на сайте «Преобразование образования» в MAX

Родители лицеистов НИУ ВШЭ готовят иск против вуза из-за отмены скидок на обучение. Родители лицеистов ВШЭ рассказали «Осторожно, новости», что руководство вуза отказывается встречаться с ними и юристами по поводу сокращений скидок на обучение. При этом администрация ВШЭ регулярно организовывает встречи с председателем совета лицеистов — 16-летним парнем, которому заявили, что положение изменить нельзя. Родители уже обратились в прокуратуру с требованием отменить новое положение ввиду нарушения процедуры его принятия и с жалобой на бездействие Рособрнадзора. Они также подали жалобу в вуз, но пока не получили ответ. Если ВШЭ не даст разъяснений, то родители намерены направить иск в суд. В конце апреля НИУ ВШЭ внезапно урезала скидки на платное обучение для абитуриентов, в том числе и для лицеистов учебного заведения. Для них скидка была 70%, но, согласно новому положению, теперь ее урезали в несколько раз.

The Economist посвятил последний номер тревоге: молодёжь голосует за социалистов. Журнал поставил диагноз «Gen-Z socialism» и призвал научиться с этим бороться. Буквально принял разорванный контракт за дурные манеры и сел сочинять, как вернуть манеры. О контракте на «государство всеобщего благосостояния» ни слова. 1️⃣ Лучшее время в истории. The Economist приписывает недовольство поколению («эпохе тиктока»), то есть определяет по возрасту, чтобы не определять по причине. «Болезнь, подхваченная через экран» с непроговариваемой надеждой – перерастут. Главный довод: никогда ещё не жилось так хорошо. Но есть нюанс. Так хорошо, как никогда, живётся читателю The Economist. На той же неделе, что вышел номер, вышла немецкая статистика по доходам и расходам: в Германии за год на 11,1% больше миллионеров, их самый верхний ярус – «сверхбогатые» - растет быстрее всех. При этом немецкий индекс потребительских настроений - на двухлетнем дне, а склонность к сбережению — на максимуме с кризиса 2008-го. Половина этих самых миллионеров – не работает. Лучшее время в истории, чтобы родиться владельцем активов. 2️⃣ Эгоизм бедных. Недовольство ростом цен журнал переименовал в «me-first», в нарциссизм и жадность. Аппетит миллиардера, оптимизирующего доходность, по-прежнему зовётся рациональностью рынка. Стремление иметь крышу над головой названо «болезнью желания». Подзаголовок они придумали отличный: «жадность хороша, если это моя жадность». Чего журнал не видит в упор, что речь не про аппетит, а про подчинение. Человек не «хочет больше». Цену его жилья назначает кто-то другой, цену его труда кто-то другой, а его профессию отменяет чей-то чужой ИИ. Он не владеет ничем в мире, все буквально «по доверенности» с постоянно растущей ценой. Он перестает справляться и испытывает чувство бессилия. Позиция «me-first» - опыт переживания господства, когда у человека отобрали слова, чтобы его назвать. 3️⃣ Газа. Из всех «больших тем» журнал оставил массе одну - Газу. С очевидной мыслью, что «тикток социалисты» не просто жадные и неблагодарные, а еще и антисемиты. И тут же проделал фокус, переписав Газу в домашнюю обиду: правительство, мол, тратит на чужих. Но бедный смотрит на Газу и узнаёт себя не через историю конфликта, которую снизу никто не разбирает, а через расклад силы. Все сильные на одной стороне, позиция «против единодушной силы» - вынужденное структурное место бесправного. Газа - то же господство, показанное без анестезии: подавляющая сила против тех, у кого нет защиты, а сверху лекция, что беда слабых их дело и их вина. 4️⃣ Лечение рекламой. Рецепт The Economist: защищать капитализм и «выигрывать спор» - провести рекламную кампанию прогресса для тех, кто живёт хуже и хуже, зная при это, что богаче не станет, сколько ни работай. Но против квитанции за квартиру, которую человек видит каждый месяц, реклама бессильна. Журнал зовёт к «смелости» в защите экономического либерализма, не говоря, в чём она. Допишу за них. Смелость - сказать вслух, что мир принадлежит капиталу, а проблемы бедных - это проблемы бедных. Пока в рамках послевоенного контракта на социальное государство так говорить неприлично. 5️⃣ Стихийный марксизм необразованных. Последняя печаль журнала: масса недостаточно образована, чтобы оценить своё счастье. Перевернём. Эти люди не верят в профсоюзы, не считают, что нужны коллективные действия, Маркс для них мем про бородатого мужика. Такое чувство без теории интересно тем, что оно ничьё: та же ежедневная обида кормит и Мамдани с Меланшоном, и правого погромщика мигрантов. Конкуренция идёт за то, кто первым назовёт рану убедительно и опишет альтернативу.

Наш ответ Роману Бевзенко.

История, основы российской государственности, философия и русский язык станут обязательными предметами для всех студентов российских вузов, — заявил глава Минобрнауки РФ 📢 Прямой эфир

Региональные прокуратуры трещат по швам. Александр Гуцан ищет способы остановить массовый исход кадров По нашим данным, Генеральный прокурор Александр Гуцан устроил разнос профильным управлениям из-за угрожающих масштабов дефицита квалифицированных сотрудников в регионах. Ситуация близка к критической: «синие мундиры» массово снимают погоны, уходя на вольные хлеба. Проблема перестала быть точечной и переросла в системный кризис. Основные направления исхода — адвокатура и корпоративный сектор. Коммерческие структуры (в первую очередь федеральный ритейл, крупный девелопмент и промышленность) развернули настоящую охоту за прокурорскими кадрами. Из-за ужесточения политического климата и давления на защитников, классическая адвокатура сама теряет людей. Экс-прокуроры с их связями, знанием «кухни» и пониманием алгоритмов следствия становятся самыми дорогими и востребованными адвокатами по уголовным и экономическим делам. Источники сообщают, что генпрокурор Гуцан потребовал немедленно переломить тренд, заявив, что «государство вкладывает в подготовку кадров миллионы, чтобы они потом защищали коммерсантов». На стол генпрокурору уже легли первые предложения по закручиванию гаек. Так, решено инициировать через Минюст и Федеральную палату адвокатов (ФПА) негласные ограничения. Планируется максимально усложнить сдачу адвокатского экзамена для тех, кто уволился из органов прокуратуры «по собственному» до выслуги лет. ❤ INSIDER-T - подписаться

Следующим элементом системы высшего образования после письменных работ, на который следует обратить внимание, это лекции. Угасающий жанр. Можно конечно вдыхать в него жизнь "перевернутым классом", приглашением медийных персон, видео вставками или обязывать студентов ходить на лекции, но, кажется мы лекции теряем. Света в конце тоннеля не видно. В особенности это касается старших курсов и потоковых лекций.

В продолжение темы https://www.rbc.ru/society/27/05/2026/6a16f4789a794753118cf0da?utm_source=telegram&utm_medium=messenger&utm_campaign=rbc_news&utm_content=6a16f4789a794753118cf0da

☝И снова напоминаем о ранее написанном