Адвокат говорит

Верховный Суд обозрел практику о «антикоррупционным» искам прокуратуры Поговорили об этом с «Адвокатской газетой»   К сказанному в АГ пара полемических тезисов: 🔻Первый. Верховый Суд одобрил практику, которая водит запрет на увольнение (отставку) по собственному желанию до тех пор, пока не завершится запущенная антикоррупционная проверка. Суды обосновывают это стремлением не допустить «почётного» ухода, когда есть перспектива увольнения «в связи с утратой доверия». Такой подход является удобным, но излишним. Держать силой человека на службе, или на должности «под подозрением» совершенно незачем: платить зарплату, обеспечивать условия труда. Проверка может длиться месяцы, а учётом обжалования по инстанциям – годы. Есть же постановление Правительства РФ от 5 марта 2018 г. № 228 «О реестре лиц, уволенных в связи с утратой доверия» Когда, или если, факт коррупционного нарушения будет установлен, лицо вносится в этот Реестр и наступают те последствия, которые и связаны с увольнением «за утрату доверия». Не нужно жертвовать конституционным правом человека ради административного удобства проверяющих. Прекрасный аналог известен из закона о статусе судей. Судья свободно может уйти в отставку, а в случае последующего подтверждения дисциплинарного проступка, Квалификационная коллегия судей ретроспективно прекращает отставку, лишая лицо всех льгот и привилегий.   🔻Второй. Верховный Суд санкционировал противоречивую с доктринальной точки зрения практику. В отношении увольняемых «за утрату доверия» чиновников судам поставлены в пример дела, где внимательно исследовались и оценивались все элементы состава коррупционного правонарушения: объективная, субъективная сторона, значительность и общий контекст, выдвигалось требование индивидуализации наказания. Каждое обстоятельство должно устанавливаться судами на основе конкретных доказательств и быть мотивированным в решении. Напротив, для членов семьи и иных аффилированных лиц по «антикоррупционным» искам прокуратуры одобрена солидарная ответственность на основе «круговой поруки», вне зависимости от степени их осведомлённости и вовлечённости в коррупционную деятельность, вины и фактического размера полученной материальной выгоды. Доказательств не требуется. Присутствуют общие фразы об «общем бюджете семьи», «скоординированности действий» и «непринятии мер к предотвращению».   Здесь можно увидеть параллель с практикой изъятия имущества у связанных лиц без доказывания их личной вины и при отсутствии сроков давности эпоху Якобинской диктатуры во Франции (1793–1794 годы). ▪️Принятый Конвентом «Закон о подозрительных» (Loi dessuspects) 1793 г. объявлял вне закона и лишал имущества лиц не за конкретные доказанные преступления, а за их статус: родственников эмигрантов, а также тех, кто «не мог доказать легальные источники своих средств к существованию». ▪️«Вантозские декреты» (Décrets des 8 et 13 ventôse an II Baudouin) Сен-Жюста 1794 г. предполагавшие конфискацию имущества врагов революции не ради возмещения ущерба, а для последующего распределения. ✔️С точки зрения философии права, подобная логика укладывается в теорию «чрезвычайного положения» (Ausnahmezustand) и «деционизма» Карла Шмитта (1888–1985 г.г.), хотя вряд ли Верховный Суд их имел ввиду.    🔗   🔹 Верховный Суд Российской Федерации 🔹 Адвокатская газета