Available now! Telegram Research 2025 — the year's key insights 
Другая жизнь | Инал Белгороков
Open in Telegram
Официальный канал психолога Инала Белгорокова Показываю какой может быть жизнь человека, заботящегося о своём психологическом здоровье - другая жизнь. Информация обо мне, обучение психотерапии, личный приём, закрытый Клуб ➡️ https://inalbelgorokov.ru
Show more1 510
Subscribers
No data24 hours
-107 days
-2130 days
Data loading in progress...
Similar Channels
Tags Cloud
Incoming and Outgoing Mentions
---
---
---
---
---
---
Attracting Subscribers
June '26
June '26
+9
in 0 channels
May '26
+7
in 0 channels
Get PRO
April '26
+15
in 0 channels
Get PRO
March '26
+20
in 0 channels
Get PRO
February '26
+25
in 0 channels
Get PRO
January '26
+17
in 0 channels
Get PRO
December '25
+21
in 0 channels
Get PRO
November '25
+34
in 1 channels
Get PRO
October '25
+150
in 2 channels
Get PRO
September '25
+41
in 0 channels
Get PRO
August '25
+54
in 0 channels
Get PRO
July '25
+44
in 1 channels
Get PRO
June '25
+17
in 2 channels
Get PRO
May '25
+21
in 0 channels
Get PRO
April '25
+19
in 1 channels
Get PRO
March '25
+32
in 0 channels
Get PRO
February '25
+43
in 0 channels
Get PRO
January '25
+30
in 1 channels
Get PRO
December '24
+26
in 1 channels
Get PRO
November '24
+45
in 1 channels
Get PRO
October '24
+26
in 2 channels
Get PRO
September '24
+25
in 0 channels
Get PRO
August '24
+70
in 1 channels
Get PRO
July '24
+1 279
in 2 channels
| Date | Subscriber Growth | Mentions | Channels | |
| 29 June | +1 | |||
| 28 June | 0 | |||
| 27 June | 0 | |||
| 26 June | 0 | |||
| 25 June | 0 | |||
| 24 June | 0 | |||
| 23 June | +1 | |||
| 22 June | 0 | |||
| 21 June | 0 | |||
| 20 June | 0 | |||
| 19 June | 0 | |||
| 18 June | 0 | |||
| 17 June | 0 | |||
| 16 June | 0 | |||
| 15 June | +1 | |||
| 14 June | +1 | |||
| 13 June | 0 | |||
| 12 June | +2 | |||
| 11 June | 0 | |||
| 10 June | +1 | |||
| 09 June | +1 | |||
| 08 June | +1 | |||
| 07 June | 0 | |||
| 06 June | 0 | |||
| 05 June | 0 | |||
| 04 June | 0 | |||
| 03 June | 0 | |||
| 02 June | 0 | |||
| 01 June | 0 |
Channel Posts
| 2 | Этим критерием не может быть и поведенческая активность индивида, а также его приспособленность к обществу вообще и к обществу своего времени в частности. Теперь мы видим это ещё отчётливее благодаря пониманию потребности человека в самоидентификации. Требование цельности означает для человека, что в действительности он может быть только собой и жить только свою жизнь (это мысль, которую социальное знание твердолобо игнорирует). Несоответствие себе становится началом процесса увядания личности, заканчивающегося её психологической смертью. Наиболее очевидном симптомом смерти человеческой личности является как раз депрессия, которая может быть полноценно вылечена только «реинкарнацией» Я и восстановлением цельности.
Для более глубокого понимания взаимоотношений индивида и общества нам стоит осознать, что необходимость быть собой в каждом конкретном случае будет задачей с разным уровнем сложности. Выполнение требования цельности будет зависеть от сложности «Я» и других его особенностей. Социум (представленный не только абстрактными, но и самыми близкими людьми, формирующими окружение человека), как правило, неразборчив в отношении «Я», он не распознаёт человеческую личность и каждого содержит в одинаковых условиях, каждого измеряет одной мерой.
Существуют люди, для которых требования социума не диссонируют с внутренним требованием быть собой: такие люди утверждаясь в социуме одновременно утверждают и свою личность. Интересы их «Я» просты и удовлетворяемы господствующей социальной системой. В рамках этой системы им просто быть собой. Они естественно, интуитивно находят «своё место в жизни», а живя не находят слишком много причин для внутренних конфликтов, чтобы их количество переросло в качественную проблему. Разумеется, они ворчат, осуждают, находят поводы для недовольства, но делают это скорее профилактически, поскольку в-целом их жизнь можно назвать нормальной. Такие люди не содержат в себе большого потенциала, они не годятся для больших свершений, глубокого и одновременно тонкого чувствования жизни, но эти «недостатки» с лихвой компенсируются простотой существования. Они не осознают как им повезло не быть обременёнными собой и убеждены, что их нормальное психо-эмоциональное состояние и стабильное социальное функционирование являются исключительно их собственной заслугой. А потому с недоумением и даже осуждением смотрят на тех, чей диапазон эмоциональных состояний значительно шире «нормы».
Существуют также и те, кто в той или иной степени - менее значительной или более значительной - ощущают некоторое трение своего «Я» об социальное устройство. Как правило, вынужденные подчиняться требованиям социума они всё же приспосабливаются к нему, пускай не так эффективно, как первые. Их «Я» не так принципиально, как могло бы быть, и одаривает своего носителя некой гибкостью и манёвренностью, что позволяет ему жить неплохо, несмотря на существующее трение интересов. Это трение, если оно более значительно, очень медленно, но всё же подтачивает психологическое состояние такого человека. В случае менее выраженного трения и особенно если существуют всевозможные удовлетворяющие способы компенсации порабощённой личности (статус, положение в обществе, высокая заработная плата, имущество и другие), эмоциональное состояние может быть вполне комфортным, несмотря на некоторую фрагментированность психологического.
...продолжение следует | 96 |
| 3 | Мы приходим к выводу, что одна и та же эмоция может быть разной по качеству для цельной личности и личности фрагментированной. То есть эмоция с одним и тем же названием может быть продуктивной, если служит интересам личности, и деструктивной, если противоречит им. К примеру, психо-эмоциональное напряжение в процессе созидания, как бы продолжающего самого человека (о связи личности и действия см. в главе «Проблема самоидентификации»), не будет для него токсичным. Оно будет скорее стимулирующим, наполняющим. Тогда как напряжение, порождаемое, допустим, страхом не добиться социального успеха будет обладать истощающим характером. Грусть цельной личности может быть грустью от того, что существует разница между желаемым и действительным, однако приверженность себе и богатство собой компенсируют любую внешнюю нищету.
У Владимира Набокова в романе «Приглашение на казнь» на этот счёт есть прекрасное высказывание, произнесённое устами Цинцината, приговорённого к смерти: «Меня у меня никто не заберёт». Мы ещё множество раз будем убеждаться в том, что именно отсутствие себя у себя (или, как я люблю выражаться, отсутствие связи с собой, поскольку «Я» существует в любом случае, однако может не осознаваться, не ощущаться, не восприниматься, как бы «находиться в изгнании») ведёт ко множеству различных последствий, которые мы, пользуясь механическим языком, называем психологическими проблемами. Среди них чувство одиночества, поскольку окажется, что глубоко одиноким ощущает себя тот, кто одинок с самим собой; навязчивое чувство ненужности, поскольку выяснится, что человек тогда обеспокоен ненужностью другим, когда в действительности не нужен сам себе; зависимость от социального признания потому, что станет очевидно - отсутствие ценности для себя компенсируется «импортозамещением ценности» извне - и многие другие. Даже чувство не-безопасности возникает в следствие невозможности положиться на себя. Интересно, что с этого ракурса фраза-диагноз «неуверенность в себе» приобретает свой подлинный смысл, который изначально не очевиден - неуверенность в своём существовании, неуверенность в стабильности себя, в том, что я для себя могу быть опорой. И правда, внутренняя нестабильность выражается в требовании стабильности внешней.
Возвращаясь к грусти надо сказать, что для фрагментированной личности она будет хроническим, истощающим состоянием, ведь отсутствие желаемого для неё означает совершенную пустоту - без внутреннего богатства, которое возникает от наполненности собой, отсутствие внешнего богатства (это могут быть материальные ценности, а также впечатления, эмоции) означает абсолютную потерянность. Общий закон может быть выражен таким образом: внутренняя пустота ведёт к привязанности к миру - деньгам, вещам, красоте, статусу, другим людям. Депрессия в сущности является состоянием угнетённости своей личности, а не следствием истощённости (как её любят воспринимать сторонники механика-биологического подхода к пониманию человека и его потребностей), что я смогу доказать более основательно позже.
У меня нет цели подробно анализировать разницу эмоций цельной и фрагментированной личностей. Пока что нам достаточно осознать разницу между психологическим и эмоциональным состояниями, чтобы таким образом отбросить в сторону идею о том, что эмоции могут быть критерием психологического здоровья. | 139 |
| 4 | Выяснилось, что вам хотелось бы продолжения. Раз так, продолжаю.
Дорогие подписчики, мне так важно, чтобы вы подавали признаки жизни. Я ведь могу ориентироваться только на то, что вижу. Просмотры уменьшаются, реакций и комментариев становится меньше, подписчики отписываются.
Да пусть хоть все отпишутся! Мне бы лишь хотелось знать, что те 10 подписчиков, которые подписаны именно на меня, а значит любят то, что я делаю, могли бы порой меня заверять в том, что то, что я делаю для них значимо. Для того, чтобы я продолжал писать это не важно. Но для того, чтобы я продолжал публиковать написанное здесь - важно.
Итак, для тех десятерых подписчиков )) : | 139 |
| 5 |  Дорогие подписчики, по-моему продолжать нет смысла, если только смысл не заключается в том, чтобы сформировать у вас устойчивый рефлекс страха на звук уведомления о новой публикации в канале)) | 184 |
| 6 | ПРОДОЛЖАЕМ
Уже сейчас на данном этапе мы можем прийти к предварительному умозаключению, что психологическое здоровье - это в первую очередь состояние связи с собой, выражающееся в спонтанной, творческой, продуктивной реализации своего «Я». Хотя существуют и иные критерии здоровья (которым мы тоже уделим внимание в дальнейшем), эта характеристика является фундаментальной. Иными словами, нам требуется признать, что человек, личность которого находится в неопознанном и угнетённом состоянии, человек, не знающий себя и своими действиями отрицающий себя, не может быть здоров ни при каких обстоятельствах. Для нас не имеет значения как он чувствует себя непосредственно сейчас, насколько удовлетворительно на данный момент его эмоциональное состояние, насколько он деятелен и приспособлен ли к обществу своего времени. Все эти симптомы не отражают болезнь. К психической жизни человека нельзя применять физиологический подход, при котором, условно говоря, кашель свидетельствует о простуде.
Здесь нам стоит вспомнить про разницу, существующую между эмоциональным и психологическим состояниями, о которой я вскользь уже упоминал ранее. Теперь, проанализировав ключевую потребность человека в самоидентификации мы можем внести больше ясности в определение этой разности.
Психологическое состояние человека характеризуется цельностью личности и соответствием личности и её поведения. Другими словами, личность, если хочет быть здоровой, должна жить в соотвествии с собой, периферийные действия должны управляться «центром», знающим себя и свои подлинные интересы. Если этого не происходит, тогда личность нельзя назвать цельной, она фрагментирована, то есть то, что она есть не соответствует тому, что она делает. Это расхождение порождает конфликт и ведёт к внутреннему надлому (чем значительнее расхождение, тем значительнее конфликт). Однако проблема диагностирования этого психологического надлома заключена в том, что он не очень скоро даёт о себе знать на эмоциональном уровне - как правило, мы имеем дело с людьми, эмоциональное состояние которых не соответствует психологическому, они временно радостны пока не исчерпаны психические силы, бросаемые на подавление, игнорирование и компенсацию внутреннего конфликта, вызванного фрагментированностью личности и несоответствием себе.
Эту парадоксальную особенность человеческой жизни можно описать такой метафорой: процессы, происходящие в глубине океана далеко не всегда отражаются на его поверхности, а поверхностные течения, как правило, не затрагивают океан целиком. Подобно тому как комфортное эмоциональное состояние не является, как мы выяснили, признаком здоровья, дискомфортные эмоции вовсе не свидетельствуют о болезни. Цельная личность, живущая в соответствии с собой, в процессе реализации своего «Я» очевидно будет испытывать и напряжение, и грусть, и горечь неудачи и многие другие эмоции, которые человек должен испытывать, раз он человек. Гениальный Пушкин выразил эту мысль таким образом в стихотворении «Элегия»:
Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе
Грядущего волнуемое море.
Но не хочу, о други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать.
Иными словами, страдание не является проблемой для подлинно живущего человека. Мы приходим к выводу, что одна и та же эмоция может быть разной по качеству для цельной личности и личности фрагментированной. | 188 |
| 7 | Можно мыслить и несколько иначе по форме (однако смысл и содержание остаются прежними) и назвать потребность в значимости органической (то есть естественной) потребностью для человека. С одной лишь поправкой, что в варианте нормы эта потребность в значимости «бесшовно» связана с потребностью в самоидентификации: то есть значимо то, что из себя человек представляет, значима его уникальная «личностная начинка», если так можно выразиться. Она, в свою очередь, известна человеку как раз благодаря самоидентификации. Иными словами, полноценное опознание себя само собой приводит к ощущению ценности опознанного, ведь каждый человек представлен в мире в единственном экземпляре. Если человек и может быть чем-то ценен, то лишь своей уникальностью, делающей его незаменимым. Когда мы говорим, что «Я» хочет быть, мы имеем в виду, что хочет быть и утверждаться уникальность (непохожесть, инаковость, отличность от других), которой это «Я» и является. Если говоря про себя «Я» мы имеем в виду некоего абстрактного человека или обозначаем таким образом принадлежность к общему для всех биологическому виду, тогда в сущности мы имеем в виду не себя. Потому что «Я» - это только я и никто другой.
Если всё описанное выше правда (а судя по всему, это именно так), тогда нам стоит ужаснуться (ненадолго) от осознания того, насколько некий среднестатистический человек (которым является каждый из нас) с собой не знаком, насколько угнетена его потребность в самоидентификации, насколько масштабна пустота, скрывающаяся за словом «Я», которое он так часто произносит. Что ж, не приходится удивляться в таком случае тому сколь сильна озабоченность человека собой (ведь он себя потерял и судорожно ищет, сам того не понимая), своей значимостью, ищущей себя теперь в социальном статусе. Всё это время человек нуждался в себе, нуждался в утверждении своей личности, а не в самоутверждении. Страх, который он испытывает - это страх существа, которое не имеет с собой никакой связи. Отсутствие себя человек компенсирует доступным для него способом формирования хоть какого-то представления о себе - с помощью социальных ярлыков. Не находя своё отражение во внутреннем зеркале он смотрится во внешнее со страхом увидеть не то изображение, которое требуется. | 246 |
| 8 | ПРОДОЛЖЕНИЕ
Существуют и иные учения (в том числе религиозно-философские, перечислять которые я не вижу необходимости), стремящиеся не столько устранить, сколько приручить, обуздать, быть может даже выдрессировать «Я», будто бы потребность быть для «Я» - это лишь пагубная привычка, которую можно заменить на иную - более правильную - с помощью дисциплины и жёстких принципов. В любом случае, подобные учения выстраиваются на предпосылке, что человеческое эго греховно по своей сути и требует исправления.
Христианство* (наиболее влиятельная религиозная система из всех нам известных - не по количеству последователей, но по влиянию на культуру) убеждённо пропагандирует идею первородного греха, то есть изначальной греховности человека, а если использовать психологический язык и называть вещи своими именами, виновности человека в том, что он человек. Это созданное нашей же собственной культурой и буквально пропитавшее человека чувство или даже состояние вины за самого себя оказало на него настолько разрушительное влияние, что если он и не был греховен изначально, то стал таковым - его агрессия по отношению к себе самому, вызываемая самоуничижением и самоугнетением, трансформировалась в агрессию по отношению к миру. Последняя не обязательно выражается в физическом насилии, хотя и в нём тоже, но в вынужденном утверждении своей ценности любой ценой. Таким примером (на который мы однако не обращаем внимание) является болезненное стремление современного человека к социальному успеху, игнорирующее интересы других людей, социума в-целом, природы и окружающей среды. Я не вижу смысла тратить ещё какое-то количество строк на объяснение этого очевидного компенсаторного механизма, учитывая тот факт, что вместо меня с этой задачей уже прекрасно справились Эрих Фромм в своей работе «Человек для себя» и Ролло Мэй в своём замечательном труде «Сила и невинность»** (думаю, примеров гораздо больше, перечисляю лишь те, что мне известны). Мысль в общем-то очень проста: угнетённый (в первую очередь самим собой) человек порождает энергию деструктивности, энергию разрушения. Происходит это по той же самой причине: «Я» хочет быть, хочет, чтобы его существование было признано (речь не о социальном признании), было утверждено.
*Я веду речь о христианстве, как об общественном религиозном институте и различаю подлинное христианство от «больного», каким оно стало, преломившись через призму общества.
**«Насилие - это симптом. Болезнь может проявляться как бессилие, отсутствие собственной значимости» - Ролло Мэй / «Сила и невинность»
Вся путаница, возникающая вокруг «Я» связана с очень значимой смысловой ошибкой. Эта ошибка представляет из себя смешение и неразборчивость в отношении двух потребностей человека. Речь идёт о потребности в значимости и потребности в самоидентификации. Мы. привыкли наделять человеческое эго негативными моральными свойствами, поскольку ассоциируем его с желанием эгоистического самоутверждения. В действительности эго нейтрально. «Я» не нуждается в значимости, оно просто хочет быть - иметь право на себя, право на существование. Я пытаюсь показать, что, как раз наоборот, невозможность быть, утверждать своё существование приводит к возникновению компенсаторной по своей сути потребности в значимости, как в оценивании себя тем или иным образом, «в прикреплении к себе таблички с описанием всевозможных приятных самолюбию качеств». То есть, можно сказать, что одна из этих потребностей реальна, тогда как другая ложна; одна из них первична, а вторая приводится в действие невозможностью реализовать первую. | 210 |
| 9 | О СУЩНОСТИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ, ПРОДОЛЖЕНИЕ
НЕОБХОДИМОСТЬ СЕБЯ
Итак, существование «Я» является проблемой. «Я» значит отделённость, обособленность, «изъятость из полотна жизни». Пока весь мир пребывает в гармонии саморегулирующихся процессов (это касается и мира животных, и мира растений, и их взаимодействия друг с другом, и природы в-целом) «Я» пребывает в конфликте, порождаемом изолированностью. «Я» находится не внутри жизни, а снаружи, способное наблюдать за ней со стороны (а правильнее сказать, на границе).
И действительно, обнаружение себя вызывает беспокойство о себе, провоцирует у обнаружившего ответственность за обнаруженное*: то есть, если у меня нет меня, то и беспокоится не о чем, но если я у себя есть, тогда себя необходимо взять на попечение и представляя свои собственные интересы «на суде жизни» добиваться для себя наилучших условий. Таким образом, заинтересованность в себе превращается в озабоченность собой.
*Мне бы хотелось остановить ваше внимание на этой дихотомии - некой внутренней разделённости человека на самого себя и того, кто себя обнаруживает, осознаёт. Позже я разовью эту мысль.
Давайте проследим за возникновением этой проблемы и представим, что просто существовавшее нечто вдруг обретает самосознание. Иными словами, ничего не изменилось за исключением одного мизерного факта - это нечто стало существовать для себя. До этой революционной вспышки самоосознания оно тоже существовало, но не для себя. Теперь это нечто вырвано из контекста жизни, прекратило быть её автоматической частью и уже не может, как бы не старалось, вернуться в исходное состояние. Самосознание и есть предпосылка для эго**. Начав существовать для себя это нечто больше не хочет быть ничем, оно хочет ощущать и осмыслять себя кем-то. Так вот человек - это некто, возжелавший быть кем-то. И это желание лежит в основе ключевой потребности человека в самоидентификации.
**То, что мы привыкли называть инстинктом самосохранения в сущности является обеспокоенностью собой
Любопытно, что существует множество философских учений, признающих существование «Я» проблемой (буддизм наиболее известное их них). Пытаясь решить эту проблему и тем самым избежать страданий такие учения используют казуальный подход, то есть нацелены на устранение причины, которая приводит к нежелательным последствиям. И поскольку причиной является «Я», его устранению в подобных философских системах и уделяется наибольшее внимание. Нет меня, нет и проблемы. Если личность с её желаниями, потребностями, стремлениями, зависимостями перестанет существовать, можно будет тем самым восстановить единство со всем сущим, вновь «вплестись в полотно жизни», избавиться от отделённости. Иными словами, попытка устранить «Я» обусловлено скрытым желанием сбросить с себя груз человечности, регрессировать до состояния, при котором отсутствуют самосознание.
Это не помогло. По какой-то причине «Я» хочет существовать. И более того требует быть признанным. Чем больше оно игнорируется, подавляется, обесценивается, тем более изощрённые способы признания своей значимости оно находит и приводит в действие. Духовные учителя, посвятившие свою жизнь самоустранению, неосознанно удовлетворяет свою потребность в значимости, считая себя достигшими просветления (ну или по крайней мере ощущая довольство от того, что «достигли» поставленной цели). Люди, отдавшие себя служению богу, ощущают свою ценность в том, насколько искусно они смогли отречься от своих страстей. Потребность БЫТЬ похожа на маленький росток, который каким-то чудесным образом, сопротивляясь не-бытию, пробивается сквозь каменистую почву; этот росток появляется даже там, где человек приложил все возможные усилия для того, чтобы превратить себя и свою жизнь в пустыню. | 229 |
| 10 | О СУЩНОСТИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ, ПРОДОЛЖЕНИЕ
НЕОБХОДИМОСТЬ СЕБЯ
Итак, существование «Я» является проблемой. «Я» значит отделённость, обособленность, «изъятость из полотна жизни». Пока весь мир пребывает в гармонии саморегулирующихся процессов (это касается и мира животных, и мира растений, и их взаимодействия друг с другом, и природы в-целом) «Я» пребывает в конфликте, порождаемом изолированностью. «Я» находится не внутри жизни, а снаружи, способное наблюдать за ней со стороны (а правильнее сказать, на границе).
И действительно, обнаружение себя вызывает беспокойство о себе, провоцирует у обнаружившего ответственность за обнаруженное*: то есть, если у меня нет меня, то и беспокоится не о чем, но если я у себя есть, тогда себя необходимо взять на попечение и представляя свои собственные интересы «на суде жизни» добиваться для себя наилучших условий. Таким образом, заинтересованность в себе превращается в озабоченность собой.
Давайте проследим за возникновением этой проблемы и представим, что просто существовавшее нечто вдруг обретает самосознание. Иными словами, ничего не изменилось за исключением одного мизерного факта - это нечто стало существовать для себя. До этой революционной вспышки самоосознания оно тоже существовало, но не для себя. Теперь это нечто вырвано из контекста жизни, прекратило быть её автоматической частью и уже не может, как бы не старалось, вернуться в исходное состояние. Самосознание и есть предпосылка для эго. Начав существовать для себя это нечто больше не хочет быть ничем, оно хочет ощущать и осмыслять себя кем-то. Так вот человек - это некто, возжелавший быть кем-то. И это желание лежит в основе ключевой потребности человека в самоидентификации.
Любопытно, что существует множество философских учений, признающих существование «Я» проблемой (буддизм наиболее известное их них). Пытаясь решить эту проблему и тем самым избежать страданий траке учения используют казуальный подход, то есть нацелены на устранение причины, которое приводит к нежелательным последствиям. И поскольку причиной является «Я», его устранению в подобных философских системах и уделяется наибольшее внимание. Нет меня, нет и проблемы. Если личность с её желаниями, потребностями, стремлениями, зависимостями перестанет существовать, можно будет тем самым восстановить единство со всем сущим, вновь вплестись в полотно жизни, избавиться от отделённости. Иными словами, попытка устранить «Я» обусловлено скрытым желанием сбросить с себя груз человечности, регрессировать до состояния, при котором отсутствуют самосознание.
Это не помогло. По какой-то причине «Я» хочет существовать. И более того требует быть признанным. Чем больше оно игнорируется, подавляется, обесценивается, тем более изощрённые способы признания своей значимости оно находит и приводит в действие. Духовные учителя, посвятившие свою жизнь самоустранению, неосознанно удовлетворяет свою потребность в значимости, считая себя достигшими просветления, то есть особенными. Люди, отдавшие себя служению богу, ощущают свою ценность в том, насколько искусно они смогли отречься от своих страстей. Потребность БЫТЬ похожа на маленький росток, который каким-то чудесным образом пробиваясь сквозь каменистую почву; этот росток появляется даже там, где человек приложил все возможные усилия для того, чтобы превратить себя и свою жизнь в пустыню. | 1 |
| 11 | То есть, человек индивидуален, но при этом коллективен и «придавливаем» внешними обстоятельствами. Будучи лишённым индивидуальности он бы прекратил свои страдания и, надо сказать, некоторые люди в этом преуспевают (это возможно в том случае, когда индивидуальность человека не столь индивидуальна, чтобы доставить ему хлопот). Для тех же, чья индивидуальность слишком индивидуальна, чтобы быть проигнорированной, стратегия «конформистского счастья» становится невозможной. И тогда человеку необходимо в какой-то степени подчинить себе внешний мир, что возможно далеко не всегда. Иными словами, для достижения беззаботности существует лишь две стратегии: устранить себя или устранить мир. Каждый из нас тяготеет к одному из концов этой системы координат, однако ни та, ни другая стратегия в действительности невозможны. Сенека прекрасно отразил нелепость человеческой жизни, рассуждая о страхе смерти в «Нравственных письмах Луцилию»: «Большинство так и мечется между страхом смерти и мучениями жизни; жалкие, они и жить не хотят, и умереть не умеют».
Всё это* делает человека нелепым существом, а человеческую жизнь квинтэссенцией понятия проблемы (то есть высшей формой проблемы). Пожалуй, именно к решению этой грандиозной проблемы нам стоит приложить усилие мысли.
*Возможно, всё описываемое выше можно считать лишь констатацией фактов, однако, как писал Альбер Камю, оно обладает «достоинством очевидности». Мы можем в очередной раз убедиться, что причины человеческого нездоровья не стоит искать в «подвалах бессознательного» (по Фрейду), их стоит искать в самой человеческой природе человека. | 232 |
| 12 | Ощутив это отчаяние в полной мере Сартр написал свой знаменитый роман «Тошнота», в котором чувство тошноты олицетворяет переживание нелепости жизни. А Камю доводит это отчаяние до абсурда - в его «Мифе о Сизифе» человеку, буквально, не за что зацепиться, чтобы отыскать опору для своего существования: всё, что доступно человеческому восприятию - иллюзия, жизнь - это игра без правил, понять которую невозможно. Если Кьеркегор тоже нащупывает эту нелепость жизни, но затем предпринимает попытку спасения человека через Бога, опираясь преимущественно на христианские идеи, то Камю отказывает человеку даже в этом, поскольку хочет, оставаясь мужественно честным, смотреть абсурду «прямо в глаза». Камю доводит свою философию абсурда (которую сам не считал экзистенциальной) практически до философии нигилизма и отрицает существование какого бы то ни было реального смысла, кроме того, который человек придумывает или даже выдумывает себе сам. Ориентировочно в тоже время появляется Виктор Франкл, утверждая, что смысл есть всегда и что смысл не создаётся искусственно, а именно находится, обнаруживается, то есть заключён в самой жизни. В общем-то человеческая жизнь - это и есть самое сложное так и нерешённое (а возможно и вовсе нерешаемое) уравнение из всех существующих. И именно в этом, повторюсь, заключены корни нездоровья человека: здоровье предполагает некоторую сбалансированность, однако, что делать, когда система настолько сложна, что не поддаётся балансу?
Возвращаясь к дарам, коими наградила природа человека, мы не можем обойти стороной дар эмоциональности. Можем ли мы отрицать невероятную ценность той богатой эмоциональной жизни, которая доступна человеку? Человек способен испытывать непомещаемые в слова и неограничиваемые какой-либо формой эмоции: его радость - это именно человеческая радость, его грусть глубока и прекрасна. Он способен переживать неизмеримые, трансцендентные, выводящие его за границы бытия эмоциональные состояния, вступая в отношения с искусством - созидая или созерцая. Однако, что делать со всеми этими эмоциями, вторгающимися в его внутреннее пространство без приглашения, без расписания? Что делать с эмоциями, каждая из которых - отдельная жизнь, случающаяся посреди жизни человека, у которого на свою жизнь есть (или уже были) свои собственные планы? И снова беспомощность перед неразрешимым уравнением человеческой жизни...
А как же желания? А как же неимоверно сложный социальный мир, от которого человек зависит и в котором должен каким-то образом «разместиться»? А как же иные условия человеческого существования, которые человек выбирать не вправе - семья, время, место, политический строй государства и другие? Пожалуй, конфликт между собственными интересами и внешней обусловленностью - один из самых истощающих конфликтов человеческой жизни. Человек всегда вынужден ощущать себя брошенным в пространство жизни, к которому должен адаптироваться. Он вынужден ощущать себя не имеющим право выбора, ощущать себя тем, с чьими интересами не считаются. И было бы гораздо проще, если, подобно тому, как он лишён инстинктов, он был бы также лишён и собственных интересов, однако он не просто их не лишён, но и ощущает с их стороны регулярное давление. | 188 |
| 13 | О СУЩНОСТИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ, ПРОДОЛЖЕНИЕ
ГЛАВА 2. СЛОЖНОСТЬ, СТАВШАЯ ДЛЯ СЕБЯ ПРОБЛЕМОЙ.
Идею о том, что человека стоит понимать через его исключительно человеческие потребности предложил Эрих Фромм (и на протяжении всей своей работы я буду придерживаться этого принципа, поскольку он мне кажется совершенно верным). Причём потребности человека продиктованы его особенным человеческим положением. Сложно не согласиться с Эрихом Фроммом в том, что «человек - это единственное существо, для которого его собственная жизнь является проблемой». В своих многочисленных работах Фромм уделяет значительную часть своих размышлений описанию, как бы я выразился, нелепости человеческого существования, за что я буду ему признателен до конца своих дней (был бы признателен и после, если бы мог). Подобной обстоятельной рецензии к жизни не писал больше никто, ни до, ни после него.
Что же касается меня, то я убеждён, что человек - это существо несуразное, «недоделанное». Он будто незаконченный сложный проект, брошенный на полпути, но вынужденный самостоятельно справляться со своей сложностью. Его потенциал огромен, однако большой потенциал предполагает сложную обслуживающую систему и эта сложность, в свою очередь, превращается в самостоятельную проблему.
Можем ли мы отрицать, что сознание, которым наделён человек (в отличие от всех известных нам существ) наделяет его огромным потенциалом? Но вместе с тем это дарованное ему сознание (я помню, что «дарённому коню в зубы не смотрят» и тем не менее) обрекает его ещё и на сознавание себя самого (что вероятно не входило в планы), превращаясь таким образом из дара в проклятие. Сознавание себя приводит к необходимости «распоряжаться» собой и своей жизнью целенаправленно, поскольку наградив человека сознанием природа одновременно с этим лишила его системы инстинктов - человек в отличие от животных не может существовать автоматизированно, хотя, наверное, хотел бы этого (о чём свидетельствуют различные виды поведения человека, направленные на избавления себя от бремени человечности). Человек вынуждено находиться в центре своего восприятия, озабочен собой, обеспокоен собой, в том числе ещё и потому, что также награждён возможностью осознавать свою смертность. Вот этому нахождению в центре своего внимания я бы хотел, чтобы вы придали особое значение, поскольку оно обнаружится, как наиболее важная причина проблемности человеческой жизни. Животное не ощущает себя центром своей жизни, животное просто живёт. Само по себе существование «Я» является проблемой, ведь с этим Я что-то необходимо делать.
Вознаграждённый самосознанием, лишённый инстинктов, вынужденный самостоятельно распоряжаться своей жизнью человек вдруг находит себя посреди неизвестности, неопределённости - у него нет ответов, способных заменить могущественные инстинкты, которые могли бы сделать человека свободным от себя и отобрать у него невыносимое бремя жизни. Обнаружение этого «ужаса жизни» и стало лейтмотивом буквально воспламенившейся в 20-м веке экзистенциальной философии, а затем и экзистенциальной психологии.
«Как жить?!» - вот вопрос, который навсегда застыл «на устах у человека», даже если он сам не осознаёт, что хочет этот вопрос произнести или даже прокричать. Этот позыв подобен вынуждено подавляемому крику отчаяния, который подавляется поскольку «кричать в общественных местах не положено», ди и едва ли в этом крике есть смысл - вряд ли хоть кто-то вызовется помочь. (Как будто рядом всегда есть мать, которая грозно приставила свою руку к вашим губам и готова шлёпнуть по ним, если из них вырвется не положенный звук). | 187 |
| 14 | Боюсь, текст становится очень массивным. Пришло время его опубликовать целиком. Предпреждаю, что полноценная редактура отсутствует (возможны ошибки).
ЧИТАТЬ | 235 |
| 15 | Человек нездоров просто потому, что он человек (и в этом мы убедимся в дальнейшем). Человек - это настолько сложная система, что в следствие этой сложности человек не выдерживает сам себя. Человек не справляется с собой и беспомощен перед собой - вот ключевая причина его нездоровья. А раз так, то пусть к здоровью лежит не через устранение механических поломок, а через «обуздание себя». Но обуздание, о котором идёт речь - это обуздание через понимание. Способность исследовать себя - это единственная возможность для человека решить проблему своего существования. И только человек, умеющий понимать, может быть потенциально здоров. Перефразировав известное библейское изречение можно сказать: «По пониманию вашему дано вам будет». | 260 |
| 16 | О СУЩНОСТИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ, ПРОДОЛЖЕНИЕ
Существование большого количества всевозможных психотерапевтических направлений делает психолога тревожным. Тревога, которую он испытывает - это тревога упущения или тревога недостаточности, что в сущности одно и тоже. «Вдруг я чего-то не знаю» - это мысль, мучающая нынешнего психолога хронически. Изобилие превращается в нехватку. Если раньше психологу нужно было полагаться на себя в виду отсутствия готовых решений (а существовавшие решения не утверждались, как гарантированные) и буквально изобретать психотерапию самостоятельно, то сейчас ему необходимо потреблять психотерапевтическое знание. Вместо принципа глубины (то есть специалист тем ценнее, чем глубже он понимает человеческую природу) действует принцип ширины (то есть лучший специалист тот, который больше знает). Незнание теперь порождает профессиональное чувство вины. Сам по себе научный прогресс (речь про науку о человеке) движется по пути расширения, а не по пути уточнения: нам важно уточнять понимание человеческой природы, опираясь на уже существующие научные достижения. А психологу важно стремиться не знать как можно больше, а мыслить как можно точнее. Выбирая где учиться нынешний психолог не думает о том, чтобы понять человека, он хочет найти место, где гарантированно сможет потребить как можно больше информации обо всех существующих направлениях психотерапии. Либо выбирает учиться какому-то одному из них, вынужденный затем защищать потреблённые знания и доказывать верность именно этого подхода и неверность всех остальных. Я хочу сказать, что важно изучать человека, а не направления психотерапии.
*Каждый человек испытывает потребность в чувстве значимости и даже не столько в чувстве, сколько в осознании себя значимым. Здоровое развитие чувства значимости происходит через реализацию своего - именно своего - созидательного потенциала, тогда как патологическая форма его развития пользуется социальным признание или превосходством над другими. Психолог, нуждающийся в чувстве значимости, как и любой другой человек, может «добывать» его за счёт реализации своего уникального потенциала, в которых прежде всего важно поверить. Однако ориентированность на обладание как можно большим количеством знаний и владением как можно большим количеством техник в виду неверия в себя (мы пользуемся знаниями, как костылями, когда не умеем ходить, то есть в данном случае мыслить), которое в свою очередь провоцирует конкурентную борьбу и достижение ценности через превосходство над другими (или хотя бы равенства с другими «лучшими») ведёт к хроническому напряжению и чувству неполноценности. Другими словами, психолог должен быть ценен тем как он мыслит и тем как он живёт. Фактически, психолог должен быть философом, а не психотерапевтом, как бы странно это не звучало.
В заключении этой главы мне кажется важным обнаружить ещё одно токсичное последствие расцвета механистической психотерапии. К сожалению, под её влиянием мы стали верить, что человек нездоров по причине какой-то механической поломки внутри своего психического организма, будь то травма (как в случае со всевозможными регрессивными техниками, в том числе с использованием гипноза), или нарушение баланса неких эго-состояний (как в случае с транзактным анализом), или вытеснение влечений (как в классическом фрейдовском психоанализе). За недолгий исторический период существования психотерапии, который ведёт свой отсчёт с момента рождения теории Фрейда, мы придумали множество подобных поломок на любой вкус. Вот, что пишет Виктор Франкл: «Мне кажется, что пора пробудиться от полувекового сна, в котором грезили о механике души и технике по её исцелению, иными словами, о толковании психики на основании механики и лечении душевных проблем с позиции техницизма». | 235 |
| 17 | К сожалению, в рамках этой работы я не смогу уделить должного внимания личности психолога, а между тем это вопрос, имеющий огромное значение. Я лишь обозначу, что психологом может быть только мыслящий человек - мыслящий самостоятельно, верящий в силу своего мышления и реализующий её. Иначе все, что может «передать» психолог пациенту - ещё большую убеждённость в собственной - пациента - механистичности. Кроме этого (и здесь нам важно оставить в стороне мечтательность, сентиментальность и веру в чудо) только мыслящий пациент может заслужить психологическое здоровье собственными усилиями, в сущности перестав быть пациентом. | 251 |
| 18 | Нам нужен этот понятный ориентир - образ здорового человека, пускай и не достижимый в полной мере, но достигаемый. Хоть он и стоит в конце пути, именно он задаёт направление и делает возможным само психотерапевтическое движение. Но это психотерапевтическое движение не должно служить алгоритму, не должно быть умертвено почитанием методов и техник, оно должно быть живым, изобретающим себя на ходу (и такую психотерапию искусственный интеллект заменить не может). Психотерапия должна быть разговором с человеком, а не техникой разговора. Отношения между человеком, стремящимся помочь (то есть психологом, поскольку таким человеком психолог и является), и человеком, ищущим помощи, должны быть отношениями, а не техникой отношений. Для этого сам психолог должен быть свободен от догм и предрассудков, должен быть свободен от сценарной роли психолога, от мёртвых знаний о правильном построении процесса психотерапии. Позже, опознав психологическое здоровье, мы увидим, что самого этого ориентира, подкреплённого глубоким пониманием человека (не погибшим знанием, а пониманием, добытым в ходе размышлений), достаточно для спонтанного, творческого, интуитивного переизобретения психотерапии.
Говоря о философии, как о психотерапии, мы можем вспомнить, что в действительности на протяжении многих веков существовала практическая философия, которая была альтернативой современной психотерапии. Она заключалась в беседах. Беседа - это живой разговор двух людей, устремлённых к истине. Сама атмосфера беседы в корне отличается от атмосферы механизированного (состоящего из реализации определённого алгоритма) и театрализованного (когда психолог играет роль психолога, а пациент роль пациента) действа, которым зачастую является психотерапия. Изобретение всевозможных методов психотерапии (в противовес развитию философии психологического здоровья) привело нас к убеждённости, что простого разговора недостаточно: мы верим в то, что над нами должен состояться некий ритуал. Мы верим не в себя, а в этот самый ритуал - в технологию, которую изобрели очень умные люди - люди иного порядка. Здесь важно отметить существование веры в некую технологию, в которую человеку, хронически ощущающему беспомощность перед собой, хочется или даже необходимо верить, а также тот факт, что эта технология должна быть реализована «над человеком». По причине той же беспомощности и неверия в себя, в силы своего разума человек приносит в жертву свою объектность и становится субъектом, меняет активный статус на пассивный, «ложиться на операционный стол», отказываясь от самостоятельности.
Стоит ли говорить о том, что психотерапия, наоборот, должна провоцировать в обратившемся к ней веру в свои собственные возможности, добиваться в нём состояния мыслительной пробуждённости, способствовать тому, чтобы он занимал активную позицию во всём терапевтическом процессе, эволюционировав таким образом в психолога для самого себя?
В описанном выше варианте психотерапия не сильно отличается от религиозного института. В том смысле, что мы можем обнаружить очевидную иерархию: существует некий идол - сверхчеловек, наделённый особыми способностями (автор того или иного психотерапевтического направления), существуют некие «служители церкви», лишённые своего Я и следующие спущенным сверху заповедям и существуют «прихожане», ищущие утешения, достигаемого при помощи особого ритуала, провести который могут только аккредитованные этой организацией особые люди. Любопытно, что таким образом не только пациент отчуждён от себя самого и своего разума, но и психолог в сущности тоже: его компетенции - это компетенции автомата, который способен лишь воспроизводить заученную технологию. Такой психолог чувствует себя не в безопасности, «выходя за пределы знакомой территории». | 214 |
| 19 | О СУЩНОСТИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ, ПРОДОЛЖЕНИЕ
Возможно, я глубоко заблуждаюсь и мыслю чересчур драматично, но меня не оставляет ощущение механической искусственности психотерапии, которая обеспокоена техническими инновациями настолько, что в созданной ей модели человека не остаётся самого человека. Это ощущение едва уловимо, однако оно содержится в той разнице, которую можно испытать, глядя на искусственные и живые растения. Различие можно на заметить, если не присматриваться тщательно, но чувство индустриального холода становится сложно игнорировать, оказываясь в искусственных декорациях модного офиса современной успешной организации. Живые растения - это обуза, они требуют ухода и внимания, а при помощи пластика можно создать необходимый визуальный эффект - «бросить пыль в глаза», не затрачивая лишних усилий, которые всецело отданы богу эффективности. Глупо поливать искусственные растения, однако часто психотерапия превращает живого человека в искусственную модель (исключительно для удобства), а затем «пытается её полить». Даже когда мы имеем дело с эмпатичным специалистом необходимость служить его высочеству алгоритму не позволяет психологу быть живым - он будто бы играет роль заинтересованного человека в соответствии с одобренными и рекомендованными принципами демонстрации этой заинтересованности. Боюсь, что каждый человек, быть может сам того не сознавая, ощущает всю «пластиковость» подобных отношений и это становится ещё одной причиной не обращаться к психологу.
Я не преследую цель отпущения критических замечаний в отношении тех или иных психотерапевтических направлений (по мере наших рассуждений о сущности психологического здоровья вы сами сможете обнаружить их изъяны). Однако, я остаюсь при мнении, что основой для практической психологии должна быть именно философская система, объясняющая человека в достаточной степени, чтобы следствием этого одновременно глубокого и масштабного понимания человеческой природы стали выводы о здоровом человеке.
По какой-то причине психотерапия не согласна состоять в отношениях с философией. Возможно, по причине некоторого комплекса неполноценного, вызванного ощущением своей малозначительности. Психотерапия хочет ощущать себя полноценной, обособленной наукой, обладающей своими собственными, незаимствованными идеями. Однако, очевидно, что у неё это не выходит. В противовес не-фундаментальности теоретической базы различных психотерапевтических направлений, философия в своём исследовательском анамнезе содержит фундаментальные труды о человеке и его благе. Чего стоит только «Этика» Аристотеля, или «Этика» Бенедикта Спинозы, или труды Сенеки и других стоиков, или великолепные труды философов-экзистенциалистов - Сартра, Кьеркегора, Хайдеггера и других. Виктор Франкл, ассоциирующийся с экзистенциальной психологией, признавал, что философия всегда лежит в основе психотерапии. Его великолепные труды настолько же психологичны, насколько философичны. Больше всего, на мой взгляд, в «философской психологии» преуспел Эрих Фромм, его мышление филигранно. Несмотря на то, что Эрих Фромм был практикующим психоаналитиком, его труды очевидно стоит отнести именно к категории философских. Он не предлагает конкретных технических решений, однако результатом возникающей при анализе человеческой природы ясности становится интуитивное понимание этих решений. | 233 |
| 20 | Спасибо за обратную связь!
Хочу говорить с вами откровенно. Мне не очень понравилось, что в последнем опубликованном отрывке я попытался донести свои идеи в том числе через критику психотерапевтических направлений. У меня не было и нет цели критиковать. Критикуя всегда можно ошибиться. Вполне возможно, что я ошибаюсь, поскольку не представляется возможным изучить весь массив информации даже по одному из направлений, не говоря обо всех.
Наверное, в последующей редактуре я уберу какие-либо критические замечания.
Ещё раз спасибо 🫶 | 238 |
