Другая жизнь | Инал Белгороков

То есть, человек индивидуален, но при этом коллективен и «придавливаем» внешними обстоятельствами. Будучи лишённым индивидуальности он бы прекратил свои страдания и, надо сказать, некоторые люди в этом преуспевают (это возможно в том случае, когда индивидуальность человека не столь индивидуальна, чтобы доставить ему хлопот). Для тех же, чья индивидуальность слишком индивидуальна, чтобы быть проигнорированной, стратегия «конформистского счастья» становится невозможной. И тогда человеку необходимо в какой-то степени подчинить себе внешний мир, что возможно далеко не всегда. Иными словами, для достижения беззаботности существует лишь две стратегии: устранить себя или устранить мир. Каждый из нас тяготеет к одному из концов этой системы координат, однако ни та, ни другая стратегия в действительности невозможны. Сенека прекрасно отразил нелепость человеческой жизни, рассуждая о страхе смерти в «Нравственных письмах Луцилию»: «Большинство так и мечется между страхом смерти и мучениями жизни; жалкие, они и жить не хотят, и умереть не умеют». Всё это* делает человека нелепым существом, а человеческую жизнь квинтэссенцией понятия проблемы (то есть высшей формой проблемы). Пожалуй, именно к решению этой грандиозной проблемы нам стоит приложить усилие мысли. *Возможно, всё описываемое выше можно считать лишь констатацией фактов, однако, как писал Альбер Камю, оно обладает «достоинством очевидности». Мы можем в очередной раз убедиться, что причины человеческого нездоровья не стоит искать в «подвалах бессознательного» (по Фрейду), их стоит искать в самой человеческой природе человека.