ЕЖ LAB
Эксклюзивное и авторское от ЕЖа. Обратная связь: @ejpredbot Размещение и нативка: @ej_com Редакция: @ejcoll (в переписку не вступаем) Почта/конфиденциально: ruej@pm.me
Show more📈 Analytical overview of Telegram channel ЕЖ LAB
Channel ЕЖ LAB (@ejlabru) in the Russian language segment is an active participant. Currently, the community unites 50 264 subscribers, ranking 5 209 in the News & Media category and 12 253 in the Russia region.
📊 Audience metrics and dynamics
Since its creation on невідомо, the project has demonstrated rapid growth, gathering an audience of 50 264 subscribers.
According to the latest data from 14 September, 2026, the channel demonstrates stable activity. Although there has been a change in the number of participants by -94 over the last 30 days and by -2 over the last 24 hours, overall reach remains high.
- Verification status: Not verified
- Engagement rate (ER): The average audience engagement rate is 125.55%. Within the first 24 hours after publication, content typically collects 109.16% reactions from the total number of subscribers.
- Post reach: On average, each post receives 63 110 views. Within the first day, a publication typically gains 54 871 views.
- Reactions and interaction: The audience actively supports content: the average number of reactions per post is 45.
- Thematic interests: Content is focused on key topics such as коммерсант, иран, известие, нефть, газета.
📝 Description and content policy
The author describes the resource as a platform for expressing subjective opinions:
“Эксклюзивное и авторское от ЕЖа.
Обратная связь: @ejpredbot
Размещение и нативка: @ej_com
Редакция: @ejcoll (в переписку не вступаем)
Почта/конфиденциально: ruej@pm.me”
Thanks to the high frequency of updates (latest data received on 15 September, 2026), the channel maintains relevance and a high level of publication reach. Analytics show that the audience actively interacts with content, making it an important point of influence in the News & Media category.
В мирное время простого роста нефтяных цен уже хватало, чтобы государство "захлебывалось" деньгах — проводило Олимпиаду, запускало нацпроекты. Сейчас в уравнении куда больше переменных, часть из которых с трудом поддается прогнозированию: санкции, стоимость логистики и страхования, размер скидок, готовность покупателей иметь дело с продавцом, риски и издержки из-за применения "теневого флота", курс рубля, "дальнобойные санкции" и целостность экспортной инфраструктуры, топливный кризис и добровольное ограничение экспорта нефтепродуктов, физическое снижение нефтедобычи. Также стоит учитывать, что бюджет получает нефтяные доходы с временным лагом. Налоговая система устроена так, что значительная часть платежей зависит от предыдущих периодов, налоговых расчетов и конкретных компонентов — ставок, льгот — нефтегазового налогообложения. Например, налог на дополнительный доход имеет квартальную специфику, поэтому июль и август могут очень сильно различаться даже без соответствующего изменения экспортных цен и объемов. Бьют по бюджету и сами нефтяники, которые одной рукой кладут в него налоговые отчисления, а другой — вынимают платежи по демпферному механизму. В условиях топливного кризиса эти платежи, включая обратный акциз и инвестнадбавку, превысили 316 млрд рублей — тогда как общие нефтегазовые доходы в этом месяце составили лишь 424 млрд рублей. Это тоже часть парадокса — государство одновременно хочет получить максимум налогов от нефтяников, но и не допустить резкого роста цен на бензин и дизель. В текущих условиях эти цели конфликтуют. И, наконец, — проблема уже не только в снижении нефтяных доходов. Как отмечалось выше, российский бюджет вошел в положение, когда даже существенный рост доходов не гарантирует сокращения дефицита, потому что расходы растут еще быстрее. Государственная расходная база стала слишком большой и инерционной. Сейчас значительная часть расходов носит характер обязательных с точки зрения государства — оборона (армия), безопасность (силовики), социальные обязательства (бюджетники, ветераны, семьи с детьми), поддержка отдельных приоритетных отраслей (в первую очередь ВПК), обслуживание госдолга. Последний пункт, благодаря действиям Минфина и ЦБ, еще и требует все больше ресурсов — дефицит заставляет брать в долг даже под большие проценты, а рост выплат по процентам ведет к новому дефициту, который нужно закрывать новыми долгами. В итоге складывается ситуация, при которой даже скачок цен на нефть дает лишь небольшую передышку, но неспособен фундаментально улучшить состояние бюджета. То есть раньше дорогая нефть могла закрыть дыру в бюджете, а теперь она в лучшем случае не дает этой дыре увеличиваться еще быстрее. И в то же время — с учетом топливного кризиса, который также является частью нефтяного ралли — дорогая нефть создает дополнительные внутренние издержки через удорожание логистики, демпферные выплаты, общее инфляционное давление.Что дальше
Если Brent надолго останется выше $100, а Urals будет продаваться без большого дисконта и в нормальных объемах, то нефтегазовые доходы позволят сдержать рост бюджетного дефицита. Для возврата к плановым параметрам только дорогой нефти не хватит — потребуются и другие источники доходов, и сокращение расходов. Вероятность, что сработает "авось" и удастся вылезти из петли за счет одной нефти, не так высока — слишком большое значение имеет обстановка на Ближнем Востоке, что уже показало летнее ценовое ралли. Потеря "ближневосточной премии" сразу обрушит НГД, тогда как бюджет останется с тем же объемом обязательств. На горизонте 2027 года это становится еще более серьезной проблемой. Экономика входит в ситуацию, когда нефть уже не может автоматически компенсировать рост госрасходов, а любое снижение НГД ставит государство перед необходимостью выбирать между повышением налогов, ростом госдолга или еще более непопулярными решениями.Часть 1
