Redroom Text

​​Семейная оппозиция У всякого правительства есть оппозиция. Она может быть «системной», а может быть «несистемной». В современном мире, где политические партии являются базовыми формами политической организации, более-менее понятно, какие группы являются «провластными», какие «оппозиционными», а кто балансирует между ними. В абсолютных монархиях партий вовсе не существовало, а в дуалистических их роль была ограничена. В чём же тогда выражалась оппозиция? Неужели в одних лишь бунтах и дворцовых переворотах? Нет, монархические режимы, какими бы деспотическими они ни казались, тоже допускали пространство «системной оппозиционности» – просто оппозиция собиралась не вокруг какой-то конкретной партии, а вокруг определённого члена правящей фамилии. Наиболее хрестоматийным примером подобной «семейной оппозиции» являлась ситуация, когда недовольные нынешним правлением группировались вокруг наследника престола. Из истории России можно вспомнить царевича Алексея против Петра I или Павла Петровича (будущего Павла I) против Екатерины II. В Великобритании наследники противостояли королям большую часть истории Ганноверской династии: будущий Георг II против Георга I, принц Фредерик (отец Георга III) против Георга II и будущий Георг IV против Георга III. Во Франции недовольные централизацией при Людовике XIV объединялись вокруг королевского внука – герцога Бургундского (отца Людовика XV). Клерикальную оппозицию самому Людовику XV составлял его сын дофин Людовик (отец следующих трёх королей), а при Реставрации те ультрароялисты, кто был разочарован «умеренностью» Людовика XVIII, группировались вокруг его младшего брата графа д’Артуа (будущего Карла X). В Испании тот же сюжет повторился с «умеренным» Фердинандом VII и его младшим братом доном Карлосом. В Германской империи будущий Фридрих III считался либеральной альтернативой своему консервативному отцу Вильгельму I, а Вильгельм Прусский (несостоявшийся Вильгельм III) был точкой притяжения для «правой оппозиции» его «умеренному» отцу Вильгельму II. В Австро-Венгрии Франц Фердинанд с планами по административному переустройству империи («Триализм» в пользу южных славян, либо всеобщая федерализация) находился в оппозиции своему дяде Францу Иосифу. Если по каким-то причинам на наследника нельзя было положиться (например, из-за малого возраста), оппозиция собиралась вокруг другого принца или даже принцессы. Герцог Орлеанский, он же Филипп Эгалите, являлся покровителем либеральной оппозиции «Старому порядку» во главе с Людовиком XVI. Великая княжна (и будущая королева Вюртемберга) Екатерина Павловна возглавляла «консервативную оппозицию» своему либеральному брату Александру I. Напротив, при Александре II ключевыми покровителями либеральных реформ считались младший брат императора Константин Николаевич и вдова их дяди Михаила Павловича – Елена Павловна. Наконец, в последние годы правления Николая II возникла «Великокняжеская фронда» из его двоюродных дядей и двоюродных братьев, которые поддерживали Прогрессивный блок Государственной Думы, требовали введения «ответственного министерства» и с энтузиазмом встретили Февральскую революцию. Таким образом, абсолютистские и дуалистические режимы сохраняли пространство для оппозиционного самовыражения, которое было встроено в саму монархическую систему и за некоторыми исключениями обеспечивало защиту от репрессий. К слову, недавно у Егора Зырянова с канала @redroomtext вышел ролик о прочих ограничениях абсолютизма, который на поверку являлся не столь абсолютным, как о нём принято думать.