lе mоt dе lа fin | пoслeдниe cлoвa ⚢

Активистка OFS перевела новую статью Виктории Смит, известной нам по книге "Ведьмы". Представляю вам этот прекрасный перевод под моей редакцией. #антипсихиатрия

Дочитала «ВЕДЬ МЫ» Виктории Смит — какое счастье, что в 2025 году можно на русском языке прочитать книгу, не отрицающую постулаты ортодоксального феминизма. Эта книга как 42 — ответ на все вопросы жизни и вселенной. В ней есть всё: фем-взгляд на телесность, красоту, мизогинию и эйджизм, репродуктивный труд, мужское насилие, в том числе символическое, с концепцией общеженского опыта в основе феминистского анализа. Виктория Смит много ссылается на феминисток второй волны, поддерживая ту самую женскую межпоколенческую преемственность, о которой она пишет и которую пытается разрушить патриархат. Только с одной главой я не согласна, вернее, считаю, что в главе о привилегиях белой женщины должно быть всего одно предложение: «у женщин нет привилегий: то, что выдается за женские привилегии, — всего лишь базовые права человека». Приведу последнюю цитату, которая перекликается с недавними постами о феминизме как субкультуре, хотя цитировать Смит можно бесконечно. Жизненный путь феминистки (в футболках) Позвольте представить – четыре стадии феминизма (и соответствующие им надписи на футболках). Первая стадия: мы ненавидим сексизм и хотим уничтожить патриархат / жить в гендерно-небинарном обществе / [вставьте сюда вашу абстрактную цель]. Мы точно уверены, что победим, потому что мы лучше этих бесполезных старух, которые в прошлый раз все просрали. Слоган на футболке: «Пикеты, а не диеты» (Riots Not Diets). Вторая стадия: о’кей, мы все еще лучше этих бесполезных старух, которые все просрали. Кое в чем они, конечно, правы, но причины этой правоты какие-то не такие. Например, нам не нравится порно с удушением, потому что мы беспокоимся о женщинах, а у них это просто какая-то странная сексфобия. Мы думаем, что пол имеет значение, потому что видим дискриминацию по половому признаку, а они говорят о важности пола, потому что женщины должны размножаться. Мы все еще точно победим, но лучше на людях не упоминать про неприязнь к сексу с удушением, это может произвести неправильное впечатление. Слоган на футболке: «Девушки просто хотят повеселиться равные права» (Girls Just Wanna Have Fun (damental Rights). Третья стадия: мы не хотим это признавать, но злые, бесполезные старухи были во многом правы. Если вдуматься, их аргументы имеют смысл. Просто они не умеют подать свою позицию. У них ужасный пиар, поэтому их все считают такими злыми, нетерпимыми эссенциалистками. Но у нас получится перевести их слова! Мы отстоим право женщин не быть задушенными в сексе, а о важности своих тел будут говорить более тонко, убедительно и по-доброму. Этим ведьмам с нами повезло! Слоган на футболке: «Ешь патриархат» (Eat the Patriarchy). Четвертая стадия: черт, оказывается, всем все равно, насколько эвфемистичен наш феминизм. Проблема всегда заключалась в содержании, так что выражать свои взгляды можно и без футболок. Но почему никто, кроме бесполезных старух, не предупредил, что над этим придется столько работать? Я не утверждаю, что все женщины проходят все стадии в нужном порядке. Я знаю тех, кто как будто родилась на четвертой, и тех, кто так и не дошла до первой. Есть те, кто дошла до четвертой, но, столкнувшись с реакцией окружения, вернулась к третьей (хотя они уже никогда не будут прежними). Значительная часть современных феминисток зависли между первой и второй, но считают, что достигли третьей и четвертой.

В 2010 году писательница и феминистская активистка Сьюзен Фалуди написала очень важное эссе «Американская Электра. Ритуальный матрицид феминизма». До этого она издала книгу «Backlash: необъявленная война против женщин Америки», где рассматривала, как патриархат сопротивляется обретению женских прав. На русский язык переведен отрывок из этой книги: «Великая женская депрессия: женщины на грани нервного срыва» — как психиатрические инструменты используются, чтобы лишить женщин доступа к оплачиваемому труду и отрезать нам крылья.

«Если что-то и угрожает эмоциональному благополучию женщин, то эта сама реакция на феминизм, которая прилагает огромные усилия, чтобы снизить социальный и экономический статус женщин — два основания для хорошего психического здоровья. Даже одно из руководств по „выгоранию“ признает, что „существует прямая связь между сексизмом и женским стрессом“».

Благодаря авторке закрытого канала «Осторожно, окрашено!» эссе «Ритуальный матрицид феминизма» теперь доступно для чтения на русском языке: Первая часть Вторая часть Весь текст в фемвики Фалуди не дает нам ответов — она формулирует важные вопросы, показывая, как отсутствие преемственности и внутренняя мизогиния способствуют повторяемости одних и тех же кризисов в феминизме.

«Глория Стайнем недоумевала по поводу тенденции относиться к феминизму „как к гигантской матери, которую считают ответственной почти за всё, в то время как патриархату выражают предельную благодарность за те мелкие поблажки, которые он оказывает“.»

Ритуальный матрицид растет из ненависти к матерям. Всем нам знакомо желание отказаться жить так, как наши матери, разорвать с ними связь, отказаться от того, что они нам внушают — даже при хороших отношениях с матерью, потому что мы действительно не хотим жить так, как жили они. Мы не хотим стать ими — искалеченными патриархатом, усталыми и злобными, отказавшимися от того, о чем мечтали в юности.

«Показательно, что одной из других крупных радикальных феминистских демонстраций 1968 года были шуточные „похороны“ традиционной женскости на Арлингтонском кладбище, где молодые женщины осуждали „материнскую“ роль. Отпевание матери было популярным мотивом. В новом движении за освобождение женщин господствовало отношение, которое фем-поэтесса Адриенн Рич знаменито диагностировала как „матрофобия“. „Тысячи дочерей видят в своих матерях тех, кто преподал им компромисс и ненависть к себе, от которых они стремятся освободиться, — тех, через кого неизбежно передавались ограничения и унижения женского существования“, — писала Рич в книге Of Woman Born. „Мать олицетворяет жертву в нас самих, несвободную женщину, мученицу“»

Так было не всегда — первое поколение суфражисток, наоборот, демонстрировало сплоченность между матерями и дочерями, но, как только им удалось добиться избирательного права для женщин, наступила обратная реакция — backlash — патриархата. В популярном дискурсе мать превратилась в невежественную устаревшую фигуру, в то время как перед дочерью лежали тысячи возможностей — правда, строго очерченных пределами гендерных ожиданий. Но в начале 20 века казалось, что все права уже достигнуты и феминизм не нужен. Эту иллюзию успешно разоблачило второе поколение феминисток — только для того, чтобы третья волна отринула их достижения и вклад, наследуя от предшественниц только одно: ненависть и разрыв с матерями.

«Во многих отношениях политика третьей волны и постмодернистские гендерные исследования сместились с поля битвы доктринального освобождения женщин 1970-х на интеллектуальную игровую площадку телесной демонстрации и дружественной поп-культуре теорию — феминизм, как выразилась Кортни Мартин, который больше „о том, чтобы тебя замечали“. Тем самым они попали в ловушку 1920-х, используя коммерциализированное эрзац-„освобождение“ для подрыва политической мобилизации своих матерей».

Вместо преемственности знаний и расширения возможностей от поколения к поколению феминисток передается только одно — «наследие отсутствия наследия». Через 13 лет после публикации эссе о ритуальном матрициде Виктория Смит выпустила книгу «ВедьМЫ» — о том, как женщины среднего возраста стали главными врагинями человечества, и полнее раскрыла тему отрицания и стирания опыта между поколениями женщин. Ненависть к женщинам, которые не хотят и/или не могут быть «полезными» для патриархата пронизывает все наше общество и она умеет хорошо маскироваться:

«Женоненавистники, как бы они себя ни называли и где бы ни находились, наделяют своих жертв такой силой, что их собственные угрозы начинают звучать благородно и отважно — эдакие аутсайдеры, борющиеся за правое дело».

Поступки и решения бенефициаров патриархата остаются за кадром, ведь у патриархальных агентов всегда есть готовый ответ на вопрос, в ком проблема — и идеальной мишенью становится женщина средних лет, ведь, пока гнев направлен на нее, «другие способы минимизировать насилие, а также облегчить боль, страдание и одиночество остаются в стороне». С горьким сарказмом Смит пишет:

«Все умные, современные люди знают: если вы смотрите жесткое порно, это не значит, что вы фантазируете об убийствах женщин, и именно феминистки, выступающие с критикой такого порно, создают стигму, которая заставляет мужчин желать смерти секс-работницам. Аналогично мужчины, угрожающие насилием женщинам, не призывают таким образом к насилию, а вот женщины, которых возмущают эти угрозы, только этим и занимаются. Слова ничего не значат, если только их не произносит женщина — в таком случае они приравниваются к насилию, и самозащита просто необходима. Вот кого вас учат бояться. Не мужчин, способных вас убить, а женщин, которые этого не сделают».

В книге Смит мне ужасно нравится, что в конце она пишет:

«Я абсолютно уверена, что многое, о чем я тут говорю, окажется заблуждением: если не для меня в будущем, то для других, а если не для них, то уж точно для меня в прошлом».

Такое четкое понимание — невероятно редкая вещь. Мы все можем — и будем — ошибаться. Мы можем — и даже должны — менять свои мнения и взгляды. Мы можем отказываться от того, что писали раньше и писать что-то другое. Потому что мы развиваемся и меняемся, и чем больше мы узнаем, тем большего мы еще не знаем. Наши ошибки и мнения, которых мы больше не разделяем — это ступеньки на бесконечно длинной лестнице познания. Застыв на месте, отказавшись ошибаться и спотыкаться, мы покроемся плесенью и превратимся в карикатуру на самих себя. Но такая позиция противоречит патриархальному порядку, в котором идеальная женщина не стареет, не меняется и остается неподвластной ни опыту, ни травмам. «Социальный конструкт женственности», пишет Смит, «подталкивает нас сопротивляться переменам».

«Наш долг — бороться с попытками пресечь наше общение друг с другом, отказать нам в биологических и поколенческих связях, навязать нам стандартно мужские нарративы жизненного цикла и убедить нас в том, что женщина — грифельная доска, с которой можно все стереть, записав то, что хочешь внушить новому поколению. С каждым годом в нас крепнет уверенность: „новая“ женщина, эта застывшая в стеклянном гробу принцесса, на самом деле даже не жива, и мы просто не можем делать ставку на феминизм, желающий нашей смерти».

Сьюзан Фалуди написала блестящее эссе о том, что происходит, когда женщины отрицают саму идею изменений в себе. Виктория Смит продолжила ее работу и дала нам надежду на то, что межпоколенческий разрыв между нами удастся преодолеть. #женскийкруг #читательскийдневник #радфеманалитика

Вот это вот такая вещь с мужчинами, когда речь заходит о проституции. Они буквально не могут себе представить мир, в котором у мужчин нет абсолютного права на секс. Они не могут осознать мысль, что женские жизни и свобода стоят того, чтобы мужчины не получали секса. «Некоторые мужчины никогда не займутся ни с кем сексом!» Мне… насрать? Их члены могут отвалиться как по мне. evenlesssentimentaltranslator: Крайне необходимо, чтобы все женщины (включая леcбиянoк, как скажет вам любая гендерно-критичная лeсбиянкa) понимали, что чувство этих мужчин, что они имеют права на наши тела, напрямую связано с их социальным, а то и правовым, правом на тела проституированных женщин и девочек. (Это то, что Дворкин упоминает в «Женщинах правого крыла»!) Либфем то и дело подставляют проституированных женщин под удар, говоря «иди сними проститутку», и, даже если бы это было хоть на каплю этически нормальной фразой, это напрямую кормит то ощущение, что он имеет право на других женщин. Сорян. (2/2)

evil-terf-hands: Когда я сказала своему бывшему, что я против секс-индустрии и проституции, его аргументом было привести в пример одного из своих страшных социально неловких мужчин-подруг и спросить меня: «Как иначе он когда-либо может получить секс?». (1/2)

📚 Эту и другие книги в нашем переводе можно скачать > здесь

Если рабыня не родила сыновей, хозяйка может её продать [7]. В этих примерах, как и в случае Шамаш-нури, видна двойственность положения наложницы. В § 171 законов Хаммурапи говорится, что отец может признать сыновей от наложницы своими, заявив об этом публично при своей жизни. Иначе же после смерти отца рабыня и её сыновья получают свободу, однако не приобретают прав наследования. Очевидно, становясь наложницей, рабыня улучшает и своё положение, и положение своих сыновей, однако она сама не перестаёт быть рабыней жены и должна публично признавать свою двойственную роль [8]». Авторские примечания: [1] М. Шорр, Urkunden des altbabylonischen Zivil-und Processrechts (Лейпциг, 1913 г.), издание 77, стр. 121, по цитате Исаака Мендельсона, Legal Aspects of Slavery, стр. 23. Комментируя данный документ, Драйвер и Майлз так интерпретируют ситуацию: «жена Белизуму, по-видимому, является надитум [то есть жрицей — г. Л.], поскольку у неё нет детинь, и она привела в дом наложницу для мужа», Драйвер-Майлз, Вавилонские законы, I: 333, сноска 1. [2] Священное Писание по масоретскому тексту (Филадельфия, 1958 г.), Книга Бытия 16:2. [3] Книга Бытия 30:3. [4] Там же, 30:1. [5] Там же, 30:23. [6] Законы Хаммурапи, § 144 и § 145, Драйвер-Майлз, Вавилонские законы, II: 57. Комментарий, Вавилонские законы, I: 304-5. [7] Законы Хаммурапи, § 146, Вавилонские законы, II: 57. Комментарий, Вавилонские законы, I: 305—6. Драйвер и Майлз дают комментарии касательно параллелей с Библией (I: 333, сноска 8). Также см. далее, Глава 5, сноски 32—33. [8] Законы Хаммурапи, § 171, Вавилонские законы, II: 67. Комментарий, Вавилонские законы, I: 324—34. (3/3)

В этих законах мы уже наблюдаем положения, касающиеся рабынь-наложниц, их прав как жён и матерей, а также наследных прав их детинь. На основании имеющихся данных нельзя с уверенностью утверждать, что послужило увеличению количества долговых рабынь: множество пленных женщин, которые становились домашними служанками, или обеднение ранее независимых земледельческих семей. Вполне вероятно, что важную роль сыграли оба этих фактора. Очевидно, возрастающая необходимость удерживать частную собственность внутри семьи подстегнула развитие наложничества как института для сохранения патриархальных имущественных отношений. Если у пары не было детинь, что грозило утратой собственности по мужской линии, они могли привести в дом наложницу. Цитата из вавилонской купчей гласит: "На двенадцатом году правления Хаммурапи Бунене-аби и его жена Белессуну купили Шамаш-нури у её отца за пять шекелей серебром… Для Бунене-аби она жена, для Белессуну — раба" [1]. Стоит обратить внимание, что наложница исполняет двойную роль: сексуализированно обслуживает хозяина с согласия и ведома хозяйки, а также прислуживает хозяйке. Это совсем не похоже на отношения между первой женой и последующими во многих полигамных обществах — в них вторая и третья жёны по положению равны первой. Каждая жена со своими детинями имеет определённые права, отдельное место проживания, а муж имеет по отношению к ней экономические и половые обязательства, которые он должен исполнять так, чтобы не нарушить права других жён. Таким образом, по-видимому, именно сочетание сексуализированного обслуживания хозяина и экономического обслуживания его жены является отличительной чертой явления наложничества в условиях патриархата. Библейские тексты Книги Бытия, созданные в период между 1200 и 500 г. до н. э., иллюстрируют общественную реальность, близкую к той, что отражена в вавилонской купчей (ок. 1700 г. до н. э.). Бездетная стареющая Сара убеждает Аврама вступить в связь с её служанкой Агарью: "И сказала Сара Авраму: вот, Господь заключил чрево моё, чтобы мне не рождать; войди же к служанке моей: может быть, я буду иметь детей от неё. Аврам послушался слов Сары" [2]. То же предлагает сделать и Рахиль своему мужу Иакову: "Она сказала: вот служанка моя Валла; войди к ней; пусть она родит на колени мои, чтобы и я имела детей от неё" [3]. Здесь мы можем наблюдать несколько глубинных убеждений: что рабыня обязана предоставлять сексуализированные услуги мужу своей хозяйки, и потомство от их соития будет считаться потомством хозяйки. Что все женщины обязаны оказывать сексуализированные услуги мужчинам домохозяйства, в котором живут, и обязаны производить потомство в обмен на "защиту". Что, если они не могут сами произвести потомство, их собственность — рабыня — может заменить их точно так же, как заменяет уплату долга мужчины труд его раба на пользу кредитора. Что в жалобных словах Сары "может быть, я буду иметь детей от неё" выражается зависимое положение якобы свободной жены. Что бесплодная женщина считается неполноценной и никчёмной; только деторождение может вернуть ей достоинство. Рахиль до того, как предложить Иакову свою служанку, восклицает: "Дай мне детей, а если не так, я умираю" [4]. Когда же, наконец, "услышал её Бог, и отверз утробу её", она сказала: "снял Бог позор мой" [5]. Можно ли ещё яснее выразить то, как овеществляли женщин и использовали жён? В Законах Хаммурапи описываются ситуации, схожие с библейской практикой, касающиеся женитьбы мужчины на надитум, то есть жрице, которой нельзя иметь детинь. В этом случае надитум должна предоставить мужу рабыню, чтобы та родила детинь, иначе же муж имеет право взять вторую жену, шугетум, то есть младшую жрицу или послушницу, чтобы она родила ему сыновей [6]. Если у рабыни рождаются сыновья, они считаются сыновьями жены, как в случае Рахили. В § 146 говорится о ситуации, если рабыня, которую жрица дала своему мужу, родит сыновей и "станет равнять себя со своею госпожою". В этом случае госпожа не может её продать, но может "причислить к остальным рабыням". (2/3)

Герда Лернер «Сотворение патриархата» – Глава четвертая. Рабыня // Перевод le mot de la fin «Переходное состояние между зависимым положением в браке и несвободой представляло собой наложничество, которое выросло из патриархальных привилегий мужчин-хозяев семьи. Недостаток исторических свидетельств не позволяет точно определить, предшествовало ли наложничество рабству или развилось из него. Нам известно множество случаев, когда мужчины брали первую и вторую жену: иногда женились на двух сёстрах, иногда брали вторую жену позднее, — однако становление наложничества с участием рабынь, по-видимому, произошло до обнародования Законов Хаммурапи. (1/3)

meadowsoprano-deactivated20211: Постмодернизм заставил людинь считать, что все нормально до тех пор, пока никому не наносится вред, но к слову я изменила определение слова «вред» и критерии теперь очень высокие. И наносить вред людиням можно, если они уже настолько травмированы, что хотят испытывать боль. У нас нет ответственности не причинять вред другим людиням. Но если ты произносишь слова, которые лично я считаю плохими, то это буквальное худшее, на что способна человека и ты теперь фашистка. Ну то есть, люди буквально защищают инцест, а потом называют других фашистками за использование слова «дегенерат». Мы и правда живём в самом сумасшедшем обществе. «» syrenki: Все что есть проблематично, но ничто не неэтично. maria-scariotes: Вообще, само слово «проблематичная» может означать что угодно, от «ты немного грубая» до «ты педофил и убийца». И, что странно, «немного грубая» заслуживает наказания в виде смерти, а «педофил/убийца» — это нормально и мы не можем никого осуждать. Или иначе ты «немного грубая».

Дополню еще. Отдельно меня расстраивают женщины, которые из-за манифеста Горячевой готовы голосовать за таких паразитов, как "Новые люди". Это напоминает динамику с кухонным боксером. Т.е. правительство и "Новые люди" включительно бьют женщин по лицу, возят за волосы по полу, пинают. Потом немного гладят по голове - и все, женщины все забывают и голосуют за тех, кто их возит по полу. Конец немного предсказуем - их опять будут бить. На деле "Новые люди" сотрясают воздух и порой встают в позы, но голосуют ЗА репрессивные законы. Давайте бегло посмотрим: Запрет "пропаганды" чайлдфри - за. Запрет консульских услуг и блокировка счетов уехавших граждан, не согласных с военным курсом, - единогласно ЗА (иронично, что эти граждане теперь хотят за них антивоенные очереди устраивать ради какого-то ощущения). Закон об обязательной отработке для студентов медвузов и конских штрафах (ака о рабстве студентов медвузов) - ЗА. Об электронных повестках и удлинении призыва - за. О повышении налогов на малый бизнес - за. О запрете смены пола - за. Запрет "пропаганды" ЛГБТ, от которого воют издатели, - за. Введение спецсчетов, чтобы аппроприировать деньги иноагентов - за, некоторые пропустили заседание. Конфискация имущества за фэйки об армии - за. Об увеличении срока до пожизненного за госизмену - за. Расширение полномочий МВД, включая заход в квартиру без статуса подозреваемого - за. Закон о передаче банками инфы полиции без возбуждения уголовного дела - за. Единственное интересное, что я помню, - они проголосовали против повышения НДС и запрета мифепристона. Это, пожалуй, их потолок. Это никак не влияет на общую ситуацию, т.е. им заранее было известно, что их позиция ни на что не повлияет, а закон пройдет. Они не заслуживают финансирования, как и все остальные.

Elle: Клянусь, они делают это специально! Мой бывший сказал, что мы «идем в самый дорогой ресторан в Нэшвилле, так что приоденься», а в итоге забрал меня в джинсах и рабочих ботинках и отвез в PF Changs* в торговом центре. yazzy389: Со мной такое тоже случалось. Он сказал приодеться и отвёл меня в боулинг, а потом всё время сидел в телефоне. Я просто насладилась игрой, улыбнулась, а позже заблокировала его. Alina: Я нарядилась, как мне сказали. В итоге поехала в Home Depot**, встретила его дедушку и поговорила с ним на улице. На мне было длинное платье, полный макияж и туфли на каблуках. Его дедушка сказал, что я достаточно красива, чтобы быть похороненной в этом платье. JustAhui: Он купил мне очень блестящее и формальное платье. Потом отвел меня в кальянную. Все эти взгляды, которые на меня бросали, заставили меня почувствовать себя униженной. *сетевой ресторан азиатской кухни **торговая сеть гипермаркетов, специализирующаяся на продаже товаров для ремонта (2/2)

«Когда твой парень говорит тебе нарядится для свидания, а потом ведёт тебя в боулинг!» Amante: Осторожнее. Существуют redpill подкасты, которые объясняют и учат мужчин тому, как незаметно унизить тебя, чтобы понизить твою самооценку и сделать тебя более покорной или зависимой от них. Это один из таких примеров. Там объясняется, что нужно воодушевить девушку, позволить ей полностью нарядиться, а потом отвести её куда-нибудь, где это неуместно. Так, ты подсознательно чувствуешь, что тебя слишком много. bluechullobitch: Это испортило мой день. Ни за что. bluechullobitch: Судя по всему оригинальный пост – подделка, однако в комментариях много похожих историй. (1/2)

📚 Эту и другие книги в нашем переводе можно скачать > здесь

"Стейнберг ударил ее [Нуссбаум] в глаз, душил, бил по половым органам, мочился на нее, подвесил ее в наручниках к турнику для подтягиваний, разорвал слезный канал, ткнув пальцем в угол ее глаза, несколько раз ломал ей нос и вырывал клоки волос, швыряя ее по квартире. 'Иногда он брал паяльную лампу, которую мы использовали для приготовления кокаина, и двигал ею вокруг меня, заставляя меня подпрыгивать [сказала Нуссбаум] ... От этого у меня ожоги по всему моему телу. Джоэл сказал, что делает это, чтобы улучшить мою координацию". В 1989 году Кертис Адамс был приговорен к 32 годам тюремного заключения за нападение на свою жену, в ходе которого он пытал ее на протяжении 10 часов. После того, как она отказалась от анального секса, Адамс надел на свою жену наручники, неоднократно засовывал ей в задний проход бутылку, а затем метлу и высовывал ее из окна в обнажении виде, делая перерывы, чтобы заставить ее читать отрывки из Библии, заклинающие женщин повиноваться своим мужьям. Культура секса и насилия конца двадцатого века стала питательной средой для таких любителей пыток и палачей, которые превратились в ударные отряды мужского господства». (3/3)

Например, в вероятностном выборочном опросе Дианы Расселл из 930 женщин Сан-Франциско 44 процента сообщили, что становились жертвами изнасилования или попытки изнасилования, 38 процентов — внутрисемейного или внесемейного сексуализированного насилия над детинями, 16 процентов — инцеста и 14 процентов — изнасилования мужем. Как и в случаях изнасилования и сексуализированного насилия над детинями, фемицид чаще всего совершается членом семьи, другом или знакомым мужского пола. По иронии судьбы, идеальное по меркам патриархата домашнее устройство (гетеросексуальные отношения) обладает наибольшим потенциалом для фемицида. Хоть и неправомерно предполагать, что женоненавистнический элемент присутствует во всех убийствах женщин мужчинами, но вполне вероятно, что именно так обстоит дело с большинством убийств женщин их законными или гражданскими мужьями. Таблица 1 показывает, что женщины, убитые своими мужьями, превосходят по численности все другие категории жертв, по которым имеется информация о статусе отношений. Конкретно в тех случаях, когда удается установить характер связи между убитыми женщинами и их убийцами, треть убийц за рассматриваемый 12-летний период составляли мужья. Хотя пока и невозможно определить количество убийств на сексуальной почве в каждый конкретный год, практически все экспертки согласны с тем, что с начала 1960-х годов число таких убийств существенно возросло. Криминологини считают, что всплеск серийных убийств (когда один преступник убивает несколько жертв в ходе отдельных инцидентов) начался в 1950-х годах и стал характерным явлением конца ХХ века в США. Мы рассматриваем эту эскалацию насилия в отношении женщин как элемент негативной реакции мужчин на феминизм. Это не означает, феминизм виновен: патриархальная культура терроризирует женщин вне зависимости от того, сопротивляемся мы ей или нет. Тем не менее, когда мужскому превосходству бросают вызов, террор только усиливается. В то время как многих женщин, выходивших за границы дозволенного в Европе раннего Нового времени, гротескно мучили и убивали как ведьм (по оценкам, было убито от 200 000 до 9 миллионов), сегодня таких женщин называют "пездами" или "суками", заслуживающими всего, что с нами происходит. "Что плохого в том, что избавиться от нескольких гребаных сук?" — вопрошал осуждённый "Хиллсайдский душитель" Кеннет Бьянки. Многие сотрудники правоохранительных органов отмечают растущую жестокость убийств. Как сказал представитель министерства юстиции Роберт Хек: "Теперь встречаются и такие люди, которые убивают по 20, по 30 человек и более, и некоторые из них не просто убивают. Они ужасными способами мучают и калечат своих жертв, прежде чем их убить". Например: Девочка подросткового возраста Ширли Ледфорд кричала, моля о пощаде, пока Рой Норрис и Лоуренс Биттакер из Лос-Анджелеса насиловали и уродовали ее плоскогубцами, били кувалдой и протыкали ее уши ножом для колки льда. Мужчины записали эти фемицидальные пытки на аудио от начала до конца; Шестидесятипятилетний Джек Кинг практически уничтожил лицо 16-летней Шерил Бесс, облив ее голову кислотой после того, как пытался ее изнасиловать. Бесс пережила нападение, навсегда ослепла, ее слух сильно пострадал, а лицо осталось полностью изуродованным; Одна жертва сексуализированного фемицида была найдена "с ножевыми ранениями во влагалище и паху и с перерезанным горлом. Ее соски были удалены, а ее лицо сильно избито; срезанные с ее головы волосы были найдены висящими на ветке дерева неподалеку"; В 1987 году полиция нашла трех полуголых истощенных афроамериканских женщин, "прикованных к канализационной трубе в подвале, который одновременно служил тайной пыточной камерой" в доме Гэри Хейдника, белого жителя Филадельфии; "24 фунта человеческих конечностей были обнаружены в морозильной камере, в духовке и кастрюле были найдены и другие части тел". Подобные зверства совершают в отношении женщин и их близкие. Джоэл Стейнберг, убивший свою приемную дочь Лизу, а также годами подвергавший пыткам свою спутницу Хедду Нуссбаум, и Кертис Адамс — это крайне жестокие, но не уникальные примеры: (2/3)

"Стейнберг ударил ее [Нуссбаум] в глаз, душил, бил по половым органам, мочился на нее, подвесил ее в наручниках к турнику для подтягиваний, разорвал слезный канал, ткнув пальцем в угол ее глаза, несколько раз ломал ей нос и вырывал клоки волос, швыряя ее по квартире. 'Иногда он брал паяльную лампу, которую мы использовали для приготовления кокаина, и двигал ею вокруг меня, заставляя меня подпрыгивать [сказала Нуссбаум] ... От этого у меня ожоги по всему моему телу. Джоэл сказал, что делает это, чтобы улучшить мою координацию". В 1989 году Кертис Адамс был приговорен к 32 годам тюремного заключения за нападение на свою жену, в ходе которого он пытал ее на протяжении 10 часов. После того, как она отказалась от анального секса, Адамс надел на свою жену наручники, неоднократно засовывал ей в задний проход бутылку, а затем метлу и высовывал ее из окна в обнажении виде, делая перерывы, чтобы заставить ее читать отрывки из Библии, заклинающие женщин повиноваться своим мужьям. Культура секса и насилия конца двадцатого века стала питательной средой для таких любителей пыток и палачей, которые превратились в ударные отряды мужского господства». (2/2)

Джилл Рэдфорд и Диана Э. Г. Расселл «Фемицид. Политика убийства женщин» – Джилл Рэдфорд. Вступление. Перевод le mot de la fin «Федеральная статистика не раскрывает всех масштабов насилия в отношении женщин. Одна исследовательница-феминистка, Мэри Косс, охарактеризовала попытки федерального правительства по сбору общенациональной статистики об изнасилованиях как "жестокую мистификацию, которая скорее скрывает, чем раскрывает риск женщин стать жертвами". Опросы, проведенные независимыми исследовательницами, свидетельствуют о сокрушительных показателях виктимизации женщин. (1/2)

Сами по себе эти комментарии безвредны. Большинство написаны женщинами и являются комплиментами. Но именно это делает сопротивление им таким сложным. Я теперь называю это доброжелательной внутренней мизогинией – это такая версия эры женской солидарности «girl’s girl», где сведение женщины к манекену выставлено как девчачий энтузиазм. Я не могу забыть то интервью Камалы Харрис с президентской гонки 2024 года. Эту женщину, претендовавшую на самый влиятельный политический пост в мире, спросили о ее методе выпрямления волос, в то время как её оппонентку-мужчину ни разу не спрашивали о том, как он добивается своего неестественного загара. И дело не в том, что уход за кожей – поверхностная тема. Просто даже в обсуждении управления и политики в первую очередь публика смотрела на её лицо, и это реальность для большинства женщин. Женщинам редко разрешено выходить за пределы своих тел. Женщины всегда считываются через телесность. Я постоянно это наблюдаю у творческих женщин. Она выпускает глубокое видео об одиночестве или экономике, а аудитория тут же начинает составлять инвентарь её подводки. А когда это кто-нибудь подмечает, то в защиту всегда скажут, что «красота и интеллект могут сосуществовать». Ну, конечно, могут. Но проблема, которую вижу я, заключается в том, что женщинам интеллект не полагается, если он не идет в комплекте с визуальным продуктом. Мне кажется, нас научили считывать женское тело как предмет постоянного внимания общества. В связи с этим мне вспомнились слова Лоры Малви о концепте мужского взгляда (male gaze), в котором женщины предстают в виде объектов, на которые смотрят, нежели мыслящих и действующих субъектов. Соцсети ощущаются как более интенсивная и публичная версия этого феномена. Я думаю, что многие женщины впитали это в себя на таком глубинном уровне, что они принимают эстетическое внимание за истинное признание. Грустно и стыдно, что мы не способны оценить женский интеллект без проведения эстетической ревизии. И пора завязывать с комментариями про «body tea». Ладно, на этом я заканчиваю. (2/2)