Roman Buzko

На днях один наш клиент получил досудебное требование и предупреждение о готовящемся против него в США групповом иске (class action). Об этой истории расскажу как-нибудь в другой раз, а сегодня — про другой свежий групповой иск: против Oura Ring. Да, это то самое модное черное кольцо, которое говорит вам, как хорошо вы спали. У меня их было штуки три разных поколений — пока они не врубили подписку и я не понял, что не хочу платить кому-то 6 баксов в месяц за инсайты в духе «вы плохо спите после алкоголя». Но вещь хорошая: после телефона и наушников это был, пожалуй, мой самый используемый девайс. Форм-фактор кольца очень удобный. Так вот, в прошлый четверг к Oura прилетел групповой иск — Surber v. Oura, Inc. (N.D. Cal., № 3:26-cv-08686). Текст искового по традиции прикладываю. Суть претензий в одной цитате: «But in reality, Oura rings cannot measure one's sleep or cycles. That's because sleep happens in the brain, not on one's finger». Сон происходит в мозге, а не на пальце. Истцы ссылаются на заявления самой компании («95% Sleep Staging Accuracy Compared to clinical sleep lab») и приводят в противовес исследование 2025 года в Scientific Reports, где точность классификации стадий сна у Oura — 53,18%, а REM-фазу кольцо в среднем переоценивало почти на 32 минуты. Нюанс, за который будут цепляться юристы Oura: это исследование проводилось на пациентах сомнологической клиники, а не на здоровых людях. Собственная валидация Oura на здоровых взрослых показала 79% совпадения с полисомнографией. А по данным, которые любит приводить сама компания, даже два врача, размечающие одну и ту же ночь по полисомнографии, совпадают лишь в ~83% случаев. Так что впереди классическая битва экспертов. Oura уже заявила, что с иском не согласна и будет защищаться. Правовые основания — классический набор для потребительских дел в Калифорнии: умышленное введение в заблуждение (fraudulent misrepresentation), неосновательное обогащение (unjust enrichment), нарушение калифорнийских законов о защите прав потребителей (CLRA), о ложной рекламе (FAL) и о недобросовестной конкуренции (UCL), а также прямой (express) и подразумеваемой (implied) гарантии. Тайминг иска не случаен. В мае Oura конфиденциально подала в SEC документы на IPO — оценка по последнему раунду $11 млрд, размещение планируется до конца года. Висящий class action придется раскрывать в проспекте как фактор риска, и истцы, вероятно, рассчитывают, что перед выходом на биржу компания предпочтет быстро урегулировать. Но, скорее всего, дело будет тянуться несколько лет и закончится мировым соглашением, по которому покупатели колец получат по $20-30 компенсации, ведущий истец (lead plaintiff) — пару тысяч долларов, а юристы, которые придумали этот иск и довели его до конца, — пару миллионов. Кажется, что это много, и юристов хочется закидать камнями. Но все расходы по делу они финансируют из своего кармана без гарантии успеха, и за несколько лет эти расходы запросто составят ту же пару миллионов. Таких исков против производителей wearables было немало. Ближайший аналог — Brickman v. Fitbit, Inc. (N.D. Cal., 3:15-cv-02077, 2015–2020) из того же суда. Там истцы утверждали то же самое, только про браслет-акселерометр Fitbit: он «измеряет движение, а не сон», а покупатели переплачивали $30 за функцию sleep tracking. Дело шло пять лет. Суд даже отклонил первое мировое, потому что Fitbit предлагала часть компенсации купонами на собственные устройства. Итог: покупатели получили $12.50 на устройство, но только те, кто подал заявление (модель claims-made), а не все. Обычно по статистике только 5–9% имеющих право обращаются за компенсацией. Адвокаты истцов получили около $7 млн. А через год Google купил Fitbit. Мораль для предпринимателей: чем ближе к IPO, тем лучше надо проверять маркетинговые материалы. А предъявление группового иска — чаще PR проблема, а не приговор. @buzko_hub