ЕГОР СЕННИКОВ

7 апреля, 19:30: вместе с киноклубом «Сьерамадре» смотрим фильм «Плевать на смерть» Клер Дени Возрождение киноклуба «Сьерамадре» (о котором, не сомневаемся, многие из вас помнят) начнется со встречи, посвященной теме эмиграции в кино. Логика лектория — кино + социокультурный контекст. Егор Сенников и Никита Смирнов покажут фильм «Плевать на смерть» Клер Дени (S'en fout la mort, 1990). Герои фильма, двое выходцев из бывших французских колоний, оказываются во Франции с петухом, который участвует в подпольных боях и этим кормит своих хозяев. Дени показывает, что существование персонажей определяется не столько культурной адаптацией, сколько участием в теневой экономике. Петушиные бои служат метафорой жесткого, почти дарвинистского порядка, в который мигрант вынужден встроиться, чтобы выжить. А опыт интеграции даже на исходе XX века сводится к способности тела выдержать насилие и эксплуатацию. Егор Сенников — кинокритик, журналист, куратор. Никита Смирнов — киновед, преподаватель СПбГИКиТ. 7 апреля, 19:30 «Порядке слов» на Фонтанке, 15

Жарко. Душно. Липко. Мужчины сидят в тени, в кафе и пьют чай с мятой — главный местный напиток. Он освежает, придает сил — а если учесть, что, по местной традиции, чай должен быть очень сладким, то он еще и придает сытости. Можно отпить еще, закурить и глазеть по сторонам. И там увидеть брюнетку, которая напряженно следит за уличной жизнью на улицах Марракеша. В старой медине она постоянно работает (в письмах родным, при этом, постоянно жалуется на себя «мало делаю», «ничего не делаю»), пишет портреты, этюды, делает зарисовки. Ее мало интересуют архитектурные особенности и живописные виды, она сосредоточена на людях и постоянно рисует — так много, что у нее постоянно заканчивается бумага. Две эти работы Зинаиды Серебряковой, — а художница на марокканской улице это именно она — разделяют годы, десятилетия, исторические эпохи. «Спящую крестьянку» она написала в 1917 году в любимой и родной Курской губернии, в тот момент, когда с головой ушла в изучение крестьянской жизни и постоянно пыталась уловить женскую интимную свободу. Она пишет разных женщин — умывающихся, работающих, обувающихся, прядущих… Словно пытается тщательно задокументировать эту неизученную жизнь, поймать ее и приручить. Сон — одно из пространств свободы, к теме спящих женщин Серебрякова будет возвращаться всю жизнь — и «Спящая крестьянка» одна из вершин ее художественной работы. Спустя 11 лет Зинаида едет из Касабланки в Марракеш. Поезд медленно ползет по Африке, художница смотрит за окно — и ей кажется, что видит родную Курскую губернию; пейзаж действительно схож. Но чем ближе к Марракешу, тем больше красных оттенков в почве — все ближе к пустыне и к Атласским горам. Добравшись до Марракеша, она напишет десятки работ: портреты уличных торговцев, женщин (сначала будет жаловаться, что написать портрет ню очень сложно, марокканки даже думать не хотят о таком; но в итоге ей как-то удается и этот барьер преодолеть). «Лежащая марокканка» написана в 1932 году — во время второго путешествия Серебряковой в Марокко. И очень легко провести линию от этой то ли спящей, то ли отдыхающей марокканской женщины к курской крестьянке. Сон — это пространство предельно личное, где каждый свободен от ограничений и условностей, стыда и горестей. В Марокко Серебрякова напишет много ярких портретов — страна богата красками, острыми запахами (как приятными, так и не очень), впечатлениями. Прежде всего художница смотрит на лица и выписывает людей в стремительной, несколько импрессионистской манере. Где-то обращает внимание на босые женские ноги. Где-то на грудь. Где-то на руки и губы. Глаза. Брови. И глядя на эти работы, остро чувствуешь, что Серебрякова находится в постоянном поиске доброты, тепла и свободы. И ей удается найти их в каждом своем герое или героине. Наброски — быстрые, стремительные, но удивительно целостные; чувствуется, что их сделала уверенный в своей работе профессионал, знающий то, чего хочет достичь. У Марокко по версии Серебряковой — женское лицо. Оно открытое, расслабленное, светлое, безмятежное. И свободное. Курск и Марокко вдруг объединяются фантазией художницы — они живут под одним небом. #сенников #коврик_у_кенотафа Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Не думал, что это надо писать, но некоторые спрашивали, поэтому уточню — я завел этот блог в телеграме в 2016 году (в конце мая будет 10 лет — тогда я, правда, думал, что буду иногда сюда пописывать про кино), с ним многое пережил, многое сделал — и расставаться с ним не планирую. Подумываю, чтобы выкладывать стримы после эфира еще на какую-то площадку — но отсюда уходить не планирую (понятно, что пишу я реже и тд, и тд). Это же относится и к моим текстам в великом издании "Кенотаф".

Каждую неделю редакторы рекомендуют свои книги 🔵Олег Егоров - ведущий редактор Individuum

«Расходящиеся тропы» — книга о катастрофе XX века и тех путях, которыми шли люди, с ней столкнувшиеся. Революция 1917 года расколола Россию на тех, кто принял советскую власть, и тех, кто предпочел покинуть страну. С тех пор все не раз переигралось: кто-то вернулся, кто-то бежал, кто-то погиб, кто-то сделал карьеру, кто-то потерял себя, кто-то обрел. Егор Сенников написал короткую и яркую книгу очерков, где в жизни каждого «уехавшего» находится перекличка с жизнью «оставшегося», и нет места обвинениям и однозначным оценкам — только пониманию и эмпатии. Отличная книга для тех, кто хочет разглядеть за страницами истории человеческие судьбы.

📌Книга: «Расходящиеся тропы» | Егор Сенников 📍Где читать: Литрес

The End Game. Большой финал. Семидесятые: живые и мертвые. Иосип Броз Тито и Ким Кардашьян Все когда-нибудь заканчивается. И бесконечная сага Сергея Простакова и Егора Сенникова «Семидесятые: живые и мертвые» не могла стать исключением. А потому главной темой завершающего этюда они решили сделать похороны, произошедшие в 1980 году в Белграде — в тот год умер югославский коммунистический лидер Тито. И в очередной раз убедились, что ничего никогда не заканчивается — через пять месяцев после смерти Тито родилась Ким Кардашьян. Это XXI век уже стучался в двери людей, только что закопавших уходящий век XX. https://www.pravilamag.ru/articles/768729-semidesyatye-jivye-i-mertvye-iosip-broz-tito-i-kim-kardashyan/ #кенотаф_фиты

Загадочное средство передвижения в Рабате

Продолжаем принимать предзаказы на XIV номер moloko plus! В альманах вошли тексты, которые в редакцию прислали в ходе опен-колла, а также избранные материалы постоянных авторов альманаха. Несмотря на отсутствие заданной темы, неожиданно для нас самих этот выпуск обрел стройную внутреннюю логику: тексты в нем начали перекликаться, отражаться друг в друге или сталкиваться между собой. Как нам кажется, эти точки соприкосновения явно высвечивают те темы, которые сегодня волнуют российское и глобальное общество. Что нам принесут нейросети: освобождение, тотальную слежку или просто новые виды порнозависимости? Как выживать в условиях обнищания, не теряя себя? Как справляться с историческими травмами? Возможно ли вырваться из повседневности и какими способами: уехать, уйти в себя, бросить все силы на достижение высшей цели? Принесут ли эти меры свободу — или только смерть? К этим и многим другим вопросам обращаются авторы XIV номера альманаха. Манифесты LLM, мечты пионеров интернета, гайды по безденежной жизни, механизмы работы похоронного бизнеса, северокорейские предпринимательницы и японские бандитки, латиноамериканские пейзажи и коммуны в Тбилиси, Паоло Пазолини и Эрнст Юнгер, Эдуард Лимонов и Герберт Маркузе — все они ждут вас под классической черной обложкой. ПРЕДЗАКАЗ | 995 рублей

Интересное соседство в Касабланке

Жизнь иногда похожа на эту дверь в Танжере

Хирург Е.В. Павлов в операционном зале. Илья Репин, 1888 год

Эренбург в 1929 году: путешествие по треснувшему льду В новом тексте из цикла «Улица Ильи Эренбурга» Егор Сенников внимательно смотрит на 1929 год — когда писатель перевалил за середину своей жизни, а мир, окружавший его, начал стремительно меняться, разваливаться на куски и собираться в новую форму. Эта глава выйдет в двух частях — слишком уж много событий в том году клубилось вокруг Эренбурга, — и в первой части вы можете узнать о связи между сардинкой и венгерским авангардом, между колониальными экспедициями на автомобилях и документальным романом, между Маяковским и немецкими рабочими, а также задуматься о прелести медленных прогулок по городу. В мае 1929 года Илья Григорьевич Эренбург достиг середины своей жизни — и перевалил за нее. Он об этом, конечно, не знал; человек, к счастью, избавлен от таких подробностей своей судьбы. Но мы сегодня это знаем и можем смотреть на его жизнь с иной оптикой. В начале года ему исполнилось 38 лет — впереди еще было столько же. Но с каждым днем количество прожитых дней становилось больше, чем оставшихся до конца жизни. Этот май Эренбург проводит в работе — дописывает свою новую книгу «10 л.с.» (то есть лошадиных сил). Жанр ее определить весьма непросто — это что-то вроде беллетризованного документального романа; обстоятельства и факты взяты из газет, но сопоставлены и сложены в форму художественного высказывания. В центре внимания Эренбурга — легковой автомобиль, а точнее столкновение идеи прогресса и капиталистической эксплуатации. Автомобиль, который несется вперед, оказывается опасным изобретением, ниточки от которого тянутся к несчастным кули, подрезающим каучуковые деревья на плантациях, к рабочим, которые работают на конвейерной ленте, тупея от монотонности труда, к богачам и биржевым магнатам, к крови и нефти… Книга заканчивается изысканным и лаконичным (и оттого страшным) описанием автокатастрофы — хоть сейчас в кино: «Поют коноплянки и сладко благоухает лаванда. Автомобиль номер 18-А-74 — обломки железа, стеклянная дребедень, ком тепловатого мяса — лежит неподвижно под торжественным солнцем полдня». В такой же ком из мяса и железа скоро превратится и все мировое устройство. ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ПО ССЫЛКЕ #улица_эренбурга #сенников Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Увлекательно!

Потрясающе неожиданный кусок люстрации (в буквально смысле — «освещения») прошлого: национальные архивы США выложили в свободный доступ несколько миллионов членских билетов НСДАП, конфискованных американской армией после победы над Третьим рейхом. Речь, судя по всему, идёт примерно о 80% базы данных всех 8,5 млн членов партии. Никакой регистрации, никаких доказательств «семейного интереса» или GDPR-ограничений не требуется (правда, архив регулярно падает — что неудивительно при таком масштабе и внезапности публикации). Подсказки по поиску: 1. Кавычки и порядок имени Искать лучше не просто «Schmidt», а в формате: “ФАМИЛИЯ, ИМЯ” Именно в таком виде записи хранятся в картотеках. Кавычки позволяют искать точное совпадение. Можно также попробовать вариант без запятой. 2. Клик сразу после поиска При клике по результату открывается массив документов (до ~3000 страниц микрофильма). Справа обычно появляется список точных совпадений — это сильно ускоряет навигацию. Важно: этот список появляется только если кликнуть по результату сразу. 3. Адреса и места Можно искать по городам и улицам. Работает и комбинированный поиск: “ФАМИЛИЯ, ИМЯ” “ГОРОД” 4. Даты рождения Цифры система распознаёт лучше текста. Формат в базе: ДД.ММ.ГГ (например: “22.04.01”). Если есть номер членского билета — его тоже можно вбить. 5. Соседние записи Нашли человека — посмотрите соседние страницы. Часто там родственники или однофамильцы в той же алфавитной секции. 6. Если поиск не работает Иногда OCR ошибается — и тогда проще листать файлы вручную. MFOK — это Gaukartei (региональная картотека на уровне «гау» — административных округов НСДАП, по сути территориальные партийные архивы) MFKL — центральная картотека Первая буква кода файла (например, H0001) примерно указывает на начальную букву фамилий. Но ориентир грубый — система далеко не идеально упорядочена. Архивный хаос в масштабе всей партийной машины Третьего рейха. Не злоупотребляйте. Добавлю недодуманную политологическую мысль - это 2026 год и настоящего вмешательства и дестабилизационного импульса со стороны освободителя-оккупанта-союзника это не представляет. Но я бы очень хотел узнать, был ли информирован Берлин о предстоящей публикации и когда.

У коллег из Individuum вышла книга нашего постоянного автора Егора Сенникова. Называется «Расходящиеся тропы. Очерки России XX века — о тех, кто уехал, и тех, кто остался». Это цикл эссе и заметок о судьбах самых разных людей, которых жизнь разметала после 1917 года. Лучше всего об издании расскажет автор:

Героями этих текстов становились самые разные люди — известные (как Ахматова или Троцкий) и не очень (как летчик Всеволод Марченко или писатель Борис Филиппов); талантливые и бездарные; умные и глупые. Всех их объединял этот выбор, совершенный после революции и гражданской — уехать или остаться. Разбираясь в рифмах и совпадениях самых разных людей, хотелось попробовать вслушаться в ритм XX века — и попробовать со всеми этим людьми чуть-чуть соприкоснуться. Получившаяся в итоге документальная повесть (как я ее внутри себя окрестил) заставляет и погрустить, и порадоваться; уверен, что еще и ее читателям придется постоянно гуглить пролетающие в этом повествовании фамилии и сюжеты — но так и задумывалось. А в итоге появляется какое-то ощущение нескольких прожитых жизней. Ну мне бы так хотелось, по крайней мере. — Егор Сенников

«Расходящиеся тропы» уже разошлись по известным вам точкам продаж: она есть в «Подписных», есть на OZON, есть в различных розничных сетях. Книгу уже дочитываем; скоро напишем о ней подробнее на сайте.

поехали!

Начали стрим! https://www.youtube.com/watch?v=fusEPq4Fv3s

Уже через час — встречаемся на стриме! https://www.youtube.com/watch?v=fusEPq4Fv3s

Поговорим о сое — уже сегодня на стриме Уже сегодня, 14 марта в 18:00 по Мск пройдет новый эфир на моем ютуб-канале. В новом стриме будем говорить о том, как соя иногда может менять мир. Поговорим о том, как один человек может обрушить огромный рынок, как неприметное и малозаметное масло для салатов оказывается страшно важной субстанцией, влияющей на судьбы миллионов, невзрачный толстяк, похожий на повара из районной пиццерии вдруг становится влиятельной фигурой, история приходит в движение и люди сами несут деньги, надеясь на барыши. Громкая история из американских 1960-х мне кажется примечательной именно потому что здесь раскрывается механизм обмана и самообмана, азарт биржевых игроков и большой политический сюжет как фон для частной истории. Еще немного поговорим о моей новой книге, которую уже можно приобрести. И, конечно, отвечу на вопросы зрителей стрима! И подписывайтесь на мой канал, если еще не сделали этого — медленно, но уверенно ползем к тысяче подписчиков (но путь до нее не близок). Уникальный шанс стать одним из первопроходцев!

«Китайские тени» Андрея Соболя: шепот поломанных людей «Песни травмы» — так можно было бы назвать этот сборник рассказов. Резидент Кенотафа Егор Сенников пишет о текстах Андрея Соболя — и пытается расслышать в тихом разговоре их героев ответ на вопрос — как пережить страшное. И можно ли. Подсаживается к вам и начинает шептать на ухо: — Это не я, это Колька, это Петька, все они, они, они, а я иду, вижу — шумят, бегу, бегу, падаю, но это не я, не я, не я… Он пахнет потом, перегаром, плохим табаком и одиночеством. В глазах его — смесь безумия и одиночества, страха и беспощадности. Бог его знает, какой он стороной сейчас к тебе повернется — пьяно расцелует в обе щеки или пырнет ножом в печень и оставит умирать на пригородной платформе. Таковы герои этого сборника рассказов Андрея Соболя, когда-то признававшегося читателями лучшим стилистом в советской литературе. Сейчас уже не спросишь, но интересно — действительно ли так восхищал аудитории «Гудка» именно стиль или дело было в том, что в героях Соболя они видели себя, чувствовали, что их сердца бьются так же, как у этих запутавшихся и отчаявшихся людей, растерявших прошлое. Про самого Соболя ничего говорить не буду. Прежде всего — мало о нем знаю, самонадеянно изображать эксперта; если вам станет интересно, то отсылаю вас к написанной Владимиром Хазаном о литераторе огромной монографии (почти в тысячу страниц). А, кроме того, Соболь мне кажется фигурой типической для того времени, когда миллионы людей ухнули вместе со страной в гигантскую прореху в реальности — хотя и надо признать, что ссылка и каторга до революции наверняка подготовили его к грядущим потрясениям. Эсер-эмигрант. Недоучившись на прапорщика, занял генеральскую должность. Поехал из Москвы в Киев с Эренбургом читать стихи — и потом в Крыму переживал Гражданскую. Потом вернулся в Москву — и вдруг опять оказался ко двору. У такого рода людей обычно в конце биографии пляшут цифры «1» «9» «3» «7», но Соболь свою остановку выбрал сам — и обставил уход с шиком: в центре Москвы, на Тверском бульваре, рядом с памятником Тимирязеву. «Так ложится неиспепелимая любовь на душу. Так легла на меня ты — моя страна, Россия моя, страна железа и воска». Герои рассказов Соболя говорят на каком-то изломанном языке — еще не Платонов, но уже и не Бунин. Сбиваются с одной мысли на другую, стонут, воют, скрежещут зубами, бредят. Все они как будто слегка пьяны. Вокруг шумит жизнь, которая неумолимо движется вперед: «индус с японцем пьют чай бывшего Высоцкого, — за долами, за морями темные, смуглые, желтые шепчут: „Ленин“,- за Страстной площадью, в комнатушке, где пять коек и одно оконце, бухарская девушка читает по складам: „раскрепощение восточной женщины есть одно из…“, чтоб завтра поутру ответить товарищу Зусману». А среди этой новой жизни ходят люди, по которым катком проехалось время. Бывший офицер, превратился в бандита и его пожирает внутри ненависть к себе. Самозванный атаман скачет по украинской степи и убивает евреев в местечках — вешает рядом с синагогой. Сереет лицо красного командира, увидевшего изнасилованную еврейскую девушку. По Москве идет в желтых ботинках вчерашний беглец из Советской России, приехавший со шпионской миссией под видом англичанина. Сердце его рвется от любви к Москве. «И серые глаза не отрываются от окна, а за окном мокрый асфальт Тверской, подмигивание ночного фонаря и грустное предрассветное московское небо. О, не спутать его с константинопольским небом, не заменить его южным небом Салоник. Одно небо — и нет другого. Одна Москва — и нет другой». Люди, которые увидели больше, чем можно вынести. Столкнувшиеся с тем, чего не должно было происходить. Побитые, травмированные, поломанные — и все равно пытающиеся как-то жить. Они шепчут, успокаивают сами себя: «ну ничего-ничего, еще поживем», сбиваются на плач, потом снова шепчут… Герои «Китайских теней» — это те, кто уже все потеряли — и так надеются снова это найти. Но, оглядываясь, видят лишь руины. #сенников #невозвращённые_имена Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

На излете 1970-х годов мир постепенно входит в новую фазу существования. Одно из первых событий новой эры — гибель афганского лидера Хафизуллы Амина в результате штурма его дворца в Кабуле советским спецназом. Но это заря новой эпохи. В уже развитой его фазе одним из символов нового времени станет норвежский террорист и массовый убийца Брейвик, совершивший акт политического террора во имя идей, порожденных эпохой регресса. 1979 год: родился Брейвик, умер Амин. Что связывает этих людей? Разбираемся в совместном проекте издания «Кенотаф» и «Правил жизни». P. S. В целом — наш программный историософский текст, где мы осмысляем истоки и бытование нашей современности и её политического момента. https://www.pravilamag.ru/articles/767909-semidesyatye-jivye-i-mertvye-hafizulla-amin-i-anders-breivik/ #кенотаф_фиты