Культурный осадок 📚🍷
Open in Telegram
Небанальные факты о великих людях, истории и искусстве. Честно, иронично, с душой.
Show moreThe country is not specifiedThe category is not specified
3 722
Subscribers
+3124 hours
+317 days
+3130 days
Number of Posts
Data loading in progress...
Reactions
Comments
Telegram Stars
TOP posts by
Data loading in progress...
Publication analysis
Posts | Views dynamics | |||||
 +3Анна Ахматова и Амадео Модильяни: один зонтик на двоих и несколько месяцев счастья
Париж 1910 года был переполнен нищими гениями, дешевым абсентом и смутными предчувствиями общеевропейской катастрофы. Двадцатилетняя Анна Ахматова приехала туда со своим молодым мужем Николаем Гумилевым на медовый месяц. Брачный союз двух поэтов с самого начала не сулил ничего хорошего: Гумилев бредил охотой, львами и африканскими приключениями, а Ахматова, погруженная в поиски собственной поэтической идентичности, от подобных разговоров демонстративно скучала и предпочитала исключительно творческое окружение.
В кафе «Ротонда» она встретила человека, который смотрел на мир с той степенью вдохновенного безумия, перед которой пасует любой здравый смысл. Итальянец Амадео Модильяни был невероятно красив, неправдоподобно беден и совершенно неизвестен. Он жил в промерзшей мансарде на Монпарнасе, пил всё, что горит, увлекался кое-чем запрещенным и искренне верил, что создан для великого искусства.
Их настоящий роман вспыхнул год спустя, когда Ахматова вернулась в Париж уже одна. У этой пары не было ничего из того, что обычно сопровождает молодых влюбленных в Париже: ни денег на фиакры, ни средств на уютные кафе, ни даже возможности купить билеты в театр или, на худой конец, в картинные галереи. Модильяни был по-итальянски горд и категорически отказывался брать у русской поэтессы хоть сантим. В итоге их свидания (хороший повод вспомнить наше с вами студенчество) проходили на бесплатной скамейке в Люксембургском саду.
Парижское лето. Временами шел дождь. Они сидели под одним старым дырявым зонтиком, мерзли и по очереди читали вслух Верлена, которого оба знали наизусть. Сейчас подобная картина многим могла бы показаться странной, однако они были абсолютно счастливы.
Когда дождь усиливался, они уходили в его скромную мастерскую. У Амадео порой не было денег даже на холсты и масляные краски. Он рисовал Анну обычным карандашом и углем на обрезках упаковочной бумаги. Модильяни видел в ней не просто изящную женщину, а древнеегипетскую царицу или языческую богиню: удлиненный силуэт, знаменитый профиль с горбинкой, тяжелый узел роскошных темных волос. Он нарисовал шестнадцать её портретов и дарил их ей с единственной просьбой: «Заверни в бумагу и береги».
Однажды Модильяни пришел к ней на съемную квартиру, но Ахматовой не оказалось дома. Не долго думая, влюбленный живописец на последние деньги купил в цветочной лавке за углом букет и стал бросать в открытую форточку бутоны красных роз. Когда Анна вернулась, весь пол в её спальне был усыпан свежими лепестками. На ее изумленный вопрос, как ему удалось так точно забросить цветы в окно, Модильяни смущенно ответил, что они «очень красиво летели».
В августе 1911 года они попрощались на перроне. И больше не виделись никогда.
Модильяни сгорел от туберкулеза, алкоголя и нищеты в 1920-м, так и не узнав, что скоро за его картины будут платить десятки миллионов долларов.
Ахматова пережила в России всё: революцию, расстрел Гумилева, аресты сына, блокаду Ленинграда и сталинские чистки. Почти все парижские рисунки Модильяни пропали в вихре Первой мировой и Гражданской войн. Уцелел лишь один - тот самый рисунок карандашом, где она изображена в образе ночи.
Этот скромный листок прошел с ней через все обыски, эвакуации и нищету. Он висел над ее кроватью в Фонтанном доме Петербурга до самого последнего дня ее жизни. И глядя на него, великая и трагическая поэтесса видела не музейный экспонат, а промокшую скамейку в Люксембургском саду, шумящий парижский дождь и гениального итальянца, который чертовски метко умел бросать розы в открытую форточку.
Культурный осадок 📚🍷
Подпишись, я буду рад тебе. | 1 954 | 101 | 0 | 305 | Loading... | |
 +1«Москва - Третий Рим», а где затерялся Второй?
В эти выходные в Москве традиционно отмечают День города. 879 лет. Повсюду праздничные мероприятия, уличные концерты, ярмарки и легкая растерянность гостей столицы, пытающихся успеть на все площадки сразу. Погода, правда, подкачала - с самого утра идет дождь. Но сейчас не об этом.
С лозунгом «Москва - Третий Рим» мы живем уже лет пятьсот. С первым Римом всё ясно: Италия, Колизей, пицца, спагетти, туристы. Четвертому Риму, как авторитетно завещал псковский монах Филофей, «не бывать». Но если спросить случайного прохожего на Никольской улице, а куда, собственно, делся Второй, большинство либо задумчиво почешет затылок, либо предложит вариант с Санкт-Петербургом. Давайте разбираться.
Первый Рим, тот самый - с тогами, сенаторами и гладиаторскими боями благополучно рухнул в пятом веке под тяжестью собственных пороков, внутренних раздоров и неумытых варваров. Но римский император Константин I Великий был человеком прозорливым, и в 330 году, за полтора века до окончательного падения, перенес столицу в Константинополь. Новую столицу так официально и назвали - «Новый Рим». То есть - Второй.
Византийцы построили грандиозную империю с золотыми куполами и тончайшими дипломатическими интригами. Они искренне считали себя единственными законными римлянами. Тот факт, что они говорили по-гречески и жили у Босфора, их совершенно не смущал. Продолжалась эта сказка больше тысячи лет вплоть до 1453 года, когда стены Константинополя осадили янычары османского султана Мехмеда II. Город пал, стал Стамбулом, крест на Святой Софии сменился полумесяцем, а двуглавый орел остался сиротой.
И вот тут возник классический вопрос о наследстве. Кому сдавать ключи от величия?
В Москве сориентировались быстро. Великий князь Иван III срочно женился на племяннице последнего византийского императора Софье Палеолог. Вместе с Софьей в заснеженную Москву привезли того самого двуглавого орла и весь византийский церемониал. Эту незаурядную ситуацию не оставил без внимания псковский монах Спасо-Елиазарова монастыря Филофей. Сидя в своей нетопленой келье, он внимательно посмотрел на географическую карту и понял: кроме Великого княжества Московского, защищать истинную веру больше некому. Филофей сел за стол и написал сыну Ивана III, Василию, несколько писем. В них он с монашеской прямотой сформулировал концепцию, определившую русскую государственную идеологию на века вперед: «Два Рима пали, третий стоит, а четвертому не бывать».
Для Москвы XVI века это был не только грандиозный прорыв и привилегия, но и тяжелый, ежедневный труд. В условиях сурового климата, вечной слякоти и сложного национального характера провозгласить себя прямым наследником Юлия Цезаря и византийских базилевсов - задача, прямо скажем, для сильных духом. Итальянские архитекторы, приехавшие перестраивать Кремль, с изумлением обнаружили, что возводят не просто крепость для защиты от набегов, а «последнюю цитадель человечества».
Прошло пятьсот лет. Византийская империя осталась на страницах учебников, от первого Рима уцелели лишь живописные руины, а Москва давно пошла своим собственным путем: от имперской монументальности к гуманитарным ценностям и здравому смыслу. И выяснилось, что настоящее величие города измеряется не высотой крепостных стен, а тем, насколько он красив и удобен для обычного человека. Сегодня здесь шумят площадки «Театрального бульвара», открываются уютные скверы, создаются десятки маршрутов для прогулок с детьми и проведения семейных выходных. И теперь, глядя сквозь осенний дождь на праздничные огни, невольно приходишь к выводу, что старинное монашеское пророчество сбылось довольно неожиданным образом. Четвертому Риму действительно не бывать просто потому, что Третий наконец-то научился быть не суровой неприступной цитаделью, а живым, теплым и бесконечно уютным домом.
Культурный осадок 📚🍷
Подпишись, я буду рад тебе. | 2 286 | 89 | 0 | 233 | Loading... | |
 +2Неизвестный Ломоносов: тайный брак и побег из прусской армии
За шесть лет учебы в МГУ им. М.В. Ломоносова я привык к тому, что большинство студентов воспринимали великого помора, пришедшего в Москву пешком из Архангельска, исключительно в образе знаменитого бронзового памятника перед физфаком. То есть, максимально чинно и помпезно. Еще бы! Человек, открывший атмосферу Венеры, написавший оду «На восшествие» и заложивший фундамент отечественной науки.
И лишь немногие, периодически посещавшие библиотеку и читавшие не только учебную литературу, знали, что на самом деле Михаил Васильевич был двухметровым мужиком с кулаками размером с пивную кружку, бешеным темпераментом и абсолютным отсутствием смущения перед любыми авторитетами. И этот «джентльменский набор», разумеется, был причиной самых разных приключений. Об одном из них я сегодня расскажу.
В 1736 году Петербургская Академия наук отправила юного Ломоносова в Германию - учиться химии, физике и горному делу в университет Марбурга. Ломоносов схватывал науки налету, но вместо того, чтобы конспектировать лекции профессора Христиана Вольфа, погрузился в немецкую студенческую жизнь со всем размахом русской души, благо богатырское здоровье позволяло.
В Марбурге он снял комнату в доме вдовы местного пивовара Екатерины Цильх. У вдовы была 19-летняя дочь Елизавета-Христина. План обучения треснул по швам. Ломоносов увлекся дочерью хозяйки, набрал долгов и начал регулярно участвовать в студенческих драках. Подобная беспечность привела к тому, что в 1739 году Елизавета объявляет, что беременна. Ломоносов вынужден жениться в протестантской церкви Марбурга, фактически не имея за душой ни гроша. Ситуация усугублялась с каждым днем, а из-за долгов замаячили реальные перспективы угодить за решетку.
Ломоносов сообщил жене, что вынужден срочно вернуться на родину, но вскоре вышлет ей приглашение в Петербург. Сам же отправляется пешком через Германию в голландский порт. Под городом Дюссельдорф он зашел в местный трактир перекусить и выпить кружку пива. За соседним столом сидел прусский офицер, занимавшийся вербовкой солдат.
Следует уточнить, что прусский король Фридрих Вильгельм I был помешан на гигантах: он собирал по всей Европе рекрутов ростом выше 190 сантиметров в свою элитную гвардию. Увидев двухметрового русского, офицер подсел к Ломоносову, заказал еще пива, начал петь песни и хвалить «русское великодушие». Ломоносов поддержал компанию. В какой-то момент офицер незаметно подсунул ему в карман несколько талеров, объявив это «задатком от короля».
Утром Ломоносов проснулся в крепости Везель с тяжелейшим похмельем. На нем сидел прусский мундир, а сержант сурово объяснил, что он зачислен в полк прусской кавалерии и подписал контракт, взяв королевские деньги. Любой другой впал бы в отчаяние. Но Ломоносов был не из пугливых. Он притворился идеальным солдатом, за несколько дней выучил ружейные приемы и громко кричал «Яволь!», чем усыпил бдительность казарменного начальства.
Спустя пару недель, ночью, когда вся казарма спала, Ломоносов вылез через окно цейхгауза, спрыгнул с пятиметровой стены в фортификационный ров с водой и поплыл. Часовые заметили беглеца и открыли стрельбу. Ломоносов переплыл под пулями ров, выбрался на противоположный берег и бежал без остановки около 30 километров, пока не пересек границу прусского государства.
Через пару лет Елизавета Цильх, не дождавшись мужа, написала письмо Якобу Штелину - секретарю Петербургской Академии наук и знакомому Ломоносова. Ломоносов к тому моменту уже вел активную деятельность в Петербурге и искал средства на создание университета. Узнав, что немецкая жена нашла его и в России, он честно признал брак, выписал Елизавету с дочерью в Петербург, где они и прожили счастливую жизнь.
Когда гуляешь на Воробьевых горах и проходишь мимо его памятника, невольно понимаешь: этот университет основал человек, который мог не только сформулировать закон сохранения массы, но и в одиночку удрать от передовой армии Европы. Это, согласитесь, делает диплом родного ВУЗа гораздо более ценным документом.
Культурный осадок 📚🍷
Подпишись, я буду рад тебе. | 2 876 | 182 | 0 | 355 | Loading... | |
 +1Антон Чехов и цейлонский разбойник
В русской литературе всегда ценилась некоторая доля безумства. Гоголь сжигал рукописи, Достоевский проигрывал в рулетку последнее пальто, Толстой уходил босиком в туман. На их фоне Антон Павлович Чехов выглядел неприлично нормальным человеком. Он безукоризненно выглядел, вежливо выслушивал дураков, аккуратно выписывал рецепты, вовремя возвращал долги и питал отвращение к любому хаосу. Казалось, его жизнь застрахована от глупостей на сто лет вперед.
Но как у нас говорят: «никогда не зарекайся». В 1890 году Чехова накрыл затяжной душевный кризис, и он решил развеять тоску самым экстравагантным способом - отправился на Сахалин - изучать и описывать быт каторжников. Обратный путь лежал морем через Гонконг, Сингапур и остров Цейлон (нынешняя Шри-Ланка). На Цейлоне Чехова поразили две вещи: невыносимая жара и местный рынок живности. Неподалеку от местного зоопарка уличный торговец всучил ему за бесценок трёх юрких зверьков. Сказал, что мангусты. Потом, правда, обнаружилось, что один из них был пальмовым котом. Обманул - и бог с ним, но зачем Чехову вообще понадобились тропические хищники - науке неизвестно.
Уже на палубе теплохода один из мангустов, самый общительный и сообразительный, очень полюбился команде матросов. Но за свое жуткое своенравие и бесцеремонность получил прозвище Сволочь. В этой кличке не было ни капли злобы - она просто идеально соответствовала его внутреннему содержанию.
В Москве Антон Павлович опомнился, двух других животных сдал в зоосад, но со Сволочью расставаться не хотел и прибыл с ним в Мелихово, где мангуст приступил к установлению новых порядков. До его появления усадьба жила тихой жизнью русской интеллигенции: чай из самовара, споры о судьбах крестьянства, постановка пьес в импровизированном домашнем театре.
Сволочь же был неутомим - его интересовало абсолютно всё. Он систематически обыскивал карманы гостей, извлекая оттуда визитные карточки, ключи, леденцы и мелкие деньги, которые потом прятал в щели под плинтусом. «Это редкий зверь, - писал Чехов издателю Суворину. - Помесь крысы, белки и жулика. Он лазит в карманы и переворачивает чернильницы. Когда его наказывают, он делает оскорбленное лицо и уходит под шкаф». Одни гости Мелихова его боялись, других он уже успел укусить. Особую неприязнь зверь испытывал к дамам. Стоило какой-нибудь барышне присесть на диван, чтобы обсудить свежий рассказ, как из-под мебели стремительно вылетало серое веретено, карабкалось по юбкам и заглядывало гостье прямо в декольте. Визг стоял такой, что мелиховские крестьяне недоумевали, что же происходит в господском доме.
Отец писателя, Павел Егорович, пытался воспитывать животное с помощью христианского смирения и швабры. Не помогало ни то, ни другое. Сволочь ловко уворачивался от ударов, взбирался на шкаф и там пережидал, пока страсти не утихнут.
Однажды мангуст пропал. В Мелихове воцарилось спокойствие. Но Чехов… неожиданно заскучал. Он ходил по комнатам, смотрел на образцовый порядок и чувствовал, что из жизни ушло что-то важное. Без мангуста мир вокруг стал слишком правильным, плоским и предсказуемым - словно плохой рассказ, написанный неизвестно для кого и для чего. Чехов искал его по всей округе, но безуспешно.
И вот по прошествии восемнадцати дней - стук в дверь. На пороге стоит сосед-охотник и сообщает, что на утренней охоте его борзые возле каменоломни обнаружили диковинного зверя, спрятавшегося в расщелину. Чехов на ходу накинул плащ, шляпу и побежал за своим любимцем. Тот сидел продрогший, голодный, но по-прежнему бесконечно гордый. Вернувшись домой, он первым делом укусил горничную и перевернул тарелку с супом. Жизнь вернулась в свое привычное русло.
В конце концов характер цейлонского диверсанта победил даже чеховское терпение. Мангуста пришлось отдать в Московский зоопарк. Чехов иногда навещал его и при каждой встрече понимал: порядок - вещь, конечно, хорошая, но по-настоящему живым дом становится только тогда, когда в нем есть кто-то, кто готов в любой момент перевернуть всю твою жизнь вверх дном…
Культурный осадок 📚🍷
Подпишись, я буду рад тебе. | 3 197 | 243 | 0 | 372 | Loading... | |
 +1Как помещик сына-лоботряса в университет устраивал
В Российской империи поступить в университет было непросто. Особенно если абитуриент не отличался талантами, усердием и вообще какими-либо признаками осмысленного существования.
Но у дворян был резервный путь - написать государю. Правда, для этого требовались бумага, перо, рекомендация и хотя бы приблизительное понимание норм русского языка.
Дело было в сентябре 1829 года. Один малограмотный помещик решил определить своего сына в университет. Сын был, судя по всему, человеком не слишком перспективным. Жил праздно, целей достойных не имел, а без высочайшей резолюции двери высших учебных заведений перед такими персонажами открывались примерно так же охотно, как двери приличного дома перед цыганским хором.
Отец набрался смелости и решил писать государю Николаю I.
Надо сказать, что начиная с 1718 года по отношению к царским особам в качестве наиболее почетного эпитета стали употреблять прилагательное «августейший». Для любого человека, знакомого с историей и латынью, истоки этого слова были очевидны: римский император Октавиан Август, augustus - «священный, высочайший». Но в глубине русских губерний латынь преподавали скверно. Зато там отлично знали календарь.
Помещик сел писать прошение. Дабы подчеркнуть свое безграничное почтение, он решил начать обращение к государю, как и полагается, со слова «Августейший». Но в последний момент подумал, что оно самым непосредственным образом связано с последним месяцем лета, когда поспевают яблоки, сохнет трава и подается годовая отчетность. А август-то закончился. На дворе сентябрь. Значит, и прежний титул морально устарел. И вывел на бумаге: «Его Императорскому Величеству, Сентябрейшему Государю Императору Николаю Павловичу…». Далее шел текст прошения.
Письмо отправили по инстанциям. Оно прошло через канцелярии, секретарей и людей, которые хорошо читали, но думать, видимо, привыкли через раз. Иначе не объяснить, как такой документ в итоге попал в Зимний дворец.
Император, переживавший в тот период не самые легкие времена после восстания декабристов, как раз вернулся с очередного смотра войск одного из кадетских корпусов. Выслушав доклад адъютанта, Николай Павлович отправился в рабочий кабинет, открыл папку с документами на подпись и принялся читать. Внимание привлекла просьба о зачислении юного дворянина, который, вероятно, не блистал ни знаниями, ни трудолюбием. Но, как вы понимаете, всё это отступило на второй план сразу после слова «Сентябрейший».
Вдоволь посмеявшись, царь взял карандаш и прямо на полях прошения оставил размашистую резолюцию такого содержания:
«Непременно сына принять, чтобы, выучившись, не был таким дураком, как отец его!»
С Днём знаний, дамы и господа!
Культурный осадок 📚🍷
Подпишись, я буду рад тебе. | 3 988 | 226 | 0 | 337 | Loading... |
