внутренние секреты тела человека и тела собаки 〜 татьяна красильникова

[les mains dans la farines 10 rue du général leclerc, ostwald] о круассан, созданный руками в мукé, в мýке засухи мы рвём твою плоть дрожащими пальцами погружаясь в суть слой за слоем зубами взламывая заломы твоей маслянистой кожи предназначение? скорей, назначение по утрам, в качестве профилактики мягкой формы депрессии, меланхолии, ностальгии, в количестве: 1 шт.; при передозировке немедленно медлите , длите мýкý вновь обретённого языка

Приска Агустони Сырое нутро человека (пер. с итальянского) город рухнул на нас — был вечер. С неба падали лава и пепел. Под землёй вырастала другая земля как слоящийся медленно ноготь, тысячелетний папоротник, вплетённый в торфяной узел, но никто об этом пока не знал никто их не видел — дома, сменившие берег и цвет, от бурого к красному к горелому к охре к грязи к чёрному, они пересекли русло, поднялись по лягушачьему склону, плоскодонки, плывущие без весла. Жители округа Марианы женщины, братья, собаки, мужчины без пары — все они матери и все ждут, держатся за руки, ждут, что дети вернутся они смешивают во рту ночь с песком и неустанно бдят, чтобы слово оставалось лампадкой, всё ещё хранящей покой во тьму деревни входит судорога шума, глухой и тяжёлый гул сводит сон. Пока все спят, ребёнок-лунатик бродит, ищет пустышку между простынёй и подушкой, с открытыми глазами, босой он бредёт до порога и, не видя её, всем лицом получает ночь, резкий толчок, глухой кулак мироздания в потаённой точке взрывается первая трещина, затем расползается паутина оплетая землю разрозненные пробоины рисуют притоки, картография катастрофы эта решётка рек синих вен на запястьях что ветвятся на открытой ладони пока не исчезнут в длинных пальцах чёрного лезвия на дне долины где излучины ила выпадают из времени постепенно берега проседают в нас, а с ними деревня медленно уходит под воду и исчезает люди ещё на площади прилавки выставлены дети с мячом в руках но собаки, в отчаянии, заглядывают нам в глаза со своей человеческой правдой обломки из железа и дерева плавно скользят под тиной, обрастают мхом на камнях словно бархатные подушки для тел в глубине долины после смыкаются и глаза ясные как проясняют светлячки ночь, медленные как медленно гаснут наутро звёзды в круг сложить зёрна риса крупинки фасоли камешки прижаться друг к другу вокруг огня чтобы сказать земле, ты наша, здесь мы родились здесь, где из костей проклюнутся корни как ростки из картофеля после, уже потемневшим голосом, затянуть песнь что взывает к сырому нутру человека ______ Продолжаю переводить книгу «Навстречу ржавчине» (2022) италоязычной швейцарской поэтессы Приски Агустони, в которой отразилась экологическая катастрофа в бразильском штате Минас-Жерайс, где начиная с 2002-го года живёт поэтесса. В 2015-м году в этом штате рухнула дамба, и токсичные отходы горнодобывающей шахты вылились в в главную реку региона — Риу-Доси (на языке кренак — Вату). Катастрофа привела к полному исчезновению некоторых вымирающих видов. Среди людей больше всего пострадал коренной народ кренак. Предыдущие разделы — «Опрокинутый восток», «Сезон грязи» и «Хвост раненого зверя».

перевод «Трофического каскада» Камиллы Данги из одноимённой книги с моим небольшим комментарием — в новом номере гало

вариант разложения−3 (весь цикл с текстовыми и визуальными версиями см. в гало)

вариант разложения−2 (весь цикл с текстовыми и визуальными версиями см. в гало)

вариант разложения−1 (весь цикл с текстовыми и визуальными версиями см. в гало)

Приска Агустони Опрокинутый Восток (пер. с итальянского) Священная река племени, ей имя Вату. На её дне следы, лапища первобытных существ прообразы мира растений и шумы геологии, водный словарь языка борум листьев потерянных в своём сне, за тысячу тысячелетий от нас: запертая в столе рукопись, цивилизация плавающих корней. Вату — река узловатых пальцев, под водой они образуют пепельный хворост, как рой шерстистых волос из папье-маше или рыбьего клея, каркасы и клочья непрерывные метаморфозы флоры и форм. Слова и есть чешуя мельчайшие искры на скользкой поверхности языка не знаки что подражают — дрожь жабр мигрирующая стая barbados словно лодочки переправляясь в обратную сторону к устью (не ведая о смоле сжигающей время как дерево до угля). Вот в светотени появляется, проступает силуэт человека, одного на туше громадного зверя: это гигантский плуг тянущий историю своего народа, тысячи слов неведомого языка вспахивающий реку, будто она лоскут земли, разделённый на две половины, спорный. Позади, в оставленных бороздах празднуют кости с песнями и плясками: будут новые ветви и детские зубы и истории — пища для ночи, на берегах густого опрокинутого востока выбитого на коре зелени что длится веками ______ Продолжаю переводить книгу «Навстречу ржавчине» (2022) италоязычной швейцарской поэтессы Приски Агустони, в которой отразилась экологическая катастрофа в бразильском штате Минас-Жерайс, где начиная с 2002-го года живёт поэтесса. В 2015-м году в этом штате рухнула дамба, и токсичные отходы горнодобывающей шахты вылились в в главную реку региона — Риу-Доси (на языке народа кренак — Вату). Катастрофа привела к полному исчезновению некоторых вымирающих видов. Среди людей больше всего пострадал коренной народ кренак. Это первый раздел книги, за ними следуют «Сезон грязи» и «Хвост раненого зверя».

Привет! Если этим летом вы хотели бы читать и (учиться) обсуждать поэзию на английском, одновременно наслаждаясь поэтическими текстами и тренируя язык, я очень рекомендую курс Димы! По ссылке программа и вся информация. Курс не требует идеального знания английского, наоборот — это классный способ его потренировать. Если вам хочется послушать сэмпл Диминого английского, есть видео его TED-talk'а, а также его более недавнего доклада в Нью-Йоркском университете. Пожалуйста, поделитесь этим постом где можете, а лучше приходите сами 🤩🐚

Приска Агустони Хвост раненого зверя (пер. с итальянского) беспокойны вещи беспомощны в ожидании человека на полках в шкафах в саду рассыпанные как попало брошенные сторожат тех кто вернётся позже, орудия земляных работ бесконечный распад предметов за пределами смысла под лучами отвесного света ковш наносит последний удар для рытья траншеи колодец в саду между курятником и дровами пока люди бегают собираются укрываются на откосе на деревьях или же в погребе и те кому удаётся вырваться из мёртвой хватки трясины наблюдают, с окаменелым сердцем, как мечется внизу долина будто хвост раненого зверя сто лет за один час рой поколений в одном взмахе неизбежном как утром распахнуть окна : перед нами то что некогда было луной и в иссохшей корке земли теперь отражаются отпечатки смуты чешуйчатая кожа и впалые глаза рассказывают молчанием в воздухе об агонии рыб раздавленных лавой ✺ Вату* умирает, Вату болеет Где Вату, что исходит кровью из своих неисчислимых запястий? страх оседает скапливается пылью на утвари по углам буфета на улице водоворот душащий сплетения голосов уносит людей одежду людей их память заключённые в груде металла рай и есть вот эти обломки их следует окрестить новыми именами мышьяк, железо, свинец, ртуть эта серость с зеленоватым отливом болото слов вбитых как копья булавки торчащие во рту чёрном от ужаса помнить их ещё влажными и тёплыми, руки женщин Жекитиньонья матрицы округлых и плавных вещей мы ласкаем друг друга обнимаемся крепко пытаясь победить страх этой войны без бомб в глиняных амфорах мы храним воду из колодца или источника, свежую в случае если понадобится укрыться здесь, запереться в доме на месяцы, защищаясь от этих бомб без войны от эпидемии пустыни между ямой и жизнью есть несколько слоёв пыли и желание развернуть взгляд внутрь, под грудную кость — выяснить нет ли там чего-то ещё, найдётся ли что-то за чернотой ______ «Хвост раненого зверя» – раздел из книги «Навстречу ржавчине» (2022) италоязычной швейцарской поэтессы Приски Агустони. Эта книга – отклик на экологическую катастрофу в бразильском штате Минас-Жерайс, где начиная с 2002-го года живёт поэтесса. В 2015-м году в этом штате рухнула дамба, и токсичные отходы горнодобывающей шахты вылились в в главную реку региона — Риу-Доси. Катастрофа привела к полному исчезновению некоторых вымирающих видов. Среди людей больше всего пострадал коренной народ кренак. Перевод раздела «Сезон грязи» можно прочитать здесь. * Вату — название реки Риу-Доси на языке народа кренак.

Приска Агустони Сезон грязи (пер. с итальянского) в начале была грязь. Затем нога лошади, сустав без поводьев уже или гривы как ствол без ветвей хрящевая чашечка остов что проступает из тины и скользит словно камень отточенная кость погребённая слой за слоем в склейке папоротников и сгустков лишайники обхватывают со всех сторон незримые руки трогают и всё же далёко море и всё же вода на исходе и всё же растёт в ручье или в почве палафит или корень редкий цветок-повстанец эта шпора ползёт по реке смола и снизу бульдозером роет в тени железа и щепок пока не достигнет дна, пока не проглотит горький привкус металла зачем выкапывать окаменелости зачем рыть память чтобы найти там землю на земле кость на кости историю пустившую корни во рту, улыбки луны или месяца, столь белые ночью, копируют визги или дёрганья куклы ревностно оберегающей тайну той что всё видит но говорить не может ещё есть те руки влажные от леса буйные папоротники вышедшие из берегов вазы – чёртова память захватчица и убийца – ______ «Сезон грязи» – раздел из книги «Навстречу ржавчине» (2022) италоязычной швейцарской поэтессы Приски Агустони. Эта книга – отклик на экологическую катастрофу в бразильском штате Минас-Жерайс, где начиная с 2002-го года живёт поэтесса. В 2015-м году в этом штате рухнула дамба, и токсичные отходы горнодобывающей шахты вылились в в главную реку региона – Риу-Доси. Катастрофа привела к полному исчезновению некоторых вымирающих видов. Среди людей больше всего пострадал коренной народ кренак.

Гликерий на свободе и в безопасности

Вышел новый, третье-четвёртый номер гало, прекрасный как воздух перед грозой. Я ещё не всё прочитала, но зачиталась стихами Дубравки Джурич в переводе Владимира Фещенко, новой подборкой Наташи Игнатьевой, подборкой “я//ды” Александра Колесникова. гало – медиа, где мне хочется быть всегда. Поэтому я счастлива, что в этом номере у меня вышли сразу две вещи: во-первых, поэтический триптих “варианты разложения”, а во-вторых, перевод стихотворения Камиллы Данги “Трофический каскад” с небольшим моим комментарием. Спасибо Лере Бабицкой и Ане Родионовой за это пространство 🤩

Долгожданная новость — публикуем наш следующий, сдвоенный выпуск (3+4) В нем вы встретите водовороты, течения и строгие линии памяти. Он получился полным не только внутренних рифм, но и контрастов. Открывая его, можно оказаться под солнцем посреди открытого океана, а можно обнаружить себя на улице слишком хорошо знакомого города. Фрагменты прозы перетекают в поэтические циклы, а те растворяются в эссе и визуальных работах, переводы с трех языков дополняют этот поток. Маршруты и правила навигации, как всегда, не даны заранее, но есть раздвоенный компас — ускользающее гало. В этом выпуске: ◗ Анна Гринка ◗ Патриция Хайсмит (пер. с англ. Фридрих Гёльдерлин, послесл. Лера Бабицкая) ◗ Александр Колесников ◗ Наталья Игнатьева ◗ Евгения Суслова ◗ Астрида Нейманис (пер. с англ. Настя Волынова) ◗ Анна-Мария Ортезе (пер. с итал. Анна Ямпольская) ◗ niko✺c ◗ Ника Сандлер ◗ Дмитрий Сабиров ◗ Катя Морозова ◗ Татьяна Красильникова ◗ Дубравка Джурич (пер. c серб. Владимир Фещенко) ◗ Дарья Трайден ◗ Камилла Данги (пер. с англ. и послесл. Татьяна Красильникова) ◗ Окcaна Тимoфеeва (пер. с англ. Яна Маркова) 💧 Открыть с главной страницы

Поэтический объект “ПРОСЫПАЙТЕСЬ, КРОТОВЫЕ НОРЫ!” Материалы: стеклянный параллелепипед; земля садовая; банка Татьяны Алексеевны Михайловой из-под супа; припаянный Димой тумблер; будильник; кусочек картона. Предыстория. Я хорошо запомнила день, когда мы с бабушкой и дедушкой закопали на даче будильник в банке, чтобы отпугивать кротов, которые стали поедать корни овощей и зелени. Спустя больше десятка лет я вспомнила этот эпизод: ведь это была моя первая арт-инсталляция! И не только моя, а ещё тысяч людей, выросших среди грядок. Что может быть красивее, чем будильник, который звонит под землёй? Сейчас я живу в Нью-Йорке и не могу бывать на даче детства. Тогда я решила изобрести устройство, которое позволит разбудить не только кротов, но и кротовые норы — в теории относительности тоннели, соединяющие разные точки пространства-времени. При активации тумблера это изобретение переносит меня в тот момент, когда дедушка ещё был жив, бабушка хорошо ходила и занималась огородом, а дачный дом, построенный ими много лет назад, ещё не сгорел. Пока непонятно, куда способно перенести это устройство других людей, но я буду экспериментировать.

〜 лизе сенаторовой, ᴅн-царевне штормовых волн эмиграции 〜 весна уже несколько дней мы скидываем друг другу луки: легким движением банковских карточек из землянок мы превращаемся в марсианок, какими помним их с детства: с зелёными рőжками, в серебристых платьях, в пылевом вихре блёсток над нашими головами; подружки-пришелицы, мы поём кислотные югославские песни, попивая пиво и сидр, сочиняем колыбельную нашей любимой звёздочке – жёлтому карлику, укладывающемуся в гудзон, возвращаемся домой поздно к себе на планету, чтобы тоже наконец отоспаться лето ты устраиваешь себе архив-хоппинг: меняешь институции как перчатки, скидываешь мне то герловину, то елену щапову aka карли (очень много фаллосов и цветов), в ответ я жалуюсь, что меня покусали колумбийские мошки, скидываю тебе мемы про смрдибубу и раздремушу; ты снова летишь, на этот раз в город-пролив моторов осень ты грустишь, что кампус пилит деревья, пиля бюджет; в нашем чатике мало писем, а это значит, с утра до вечера мы торчали в читальне и (типа) писали диссер, читай: пили кофе, трескали шоколад, даже резались в дурака подкидного, и не зная как на английском “буби”, мы говорили boobie, ну и что же, в целом мы были правы зима ты сидишь на гребне экрана и вплетаешь нити вынужденных перемещений в слова, я сижу напротив и смотрю сквозь тебя на тропические цветы, сквозь тропические цветы на заснеженный централ парк, сквозь заснеженный централ парк я смотрю на февральских зайчиков, играющих с твоими веснушками в прятки, и пытаюсь ловить их глазами снова весна ты играешь на флейте ветра и показываешь мне лайфхаки по трансформации бриза в бурю, мы репетируем до полуночи, пока не застучали соседи, вместе хейтим песенку мистера софти, сокрушаясь, что хоррор-мороженщик развозит мертвые головы по районам; так замкнулся твой год: наконец-то мы едем на брайтон плавать с акулами, предварительно накормив себя хачапури (мы накормим и вас, дорогие нечеловеческие другие!), в планах разлагаться на пляже как фрукты и ягоды из неткоста, а потом шутить, что песок из тебя уже сыпется как из океана-старухи, пожалуйста обещай смеяться над этой шуткой ⋆.˚ ☼⋆𓇼｡𖦹˙༄.°𓆝〜°‧ ༄ °‧⋆.ೃ࿔*:･

трансатлантической фее лизе хереш ты привезла в чемодане тыщу пластинок и шестнадцать кг попкорна, застряла в турникете, сломала ноготь, но всё равно не пролила ни слезинки (спасибо золо(ф)т(ов)ым залежам в наших тканях!) теперь мы сидим, болтаем ногами, болтаем о киселе и малиновом латте в землянке. тучи – размокшие ягоды на дне компота, мы выдавливаем сок из них ложкой и держим на языке пора за дело, пора тренировать дикцию с кашей во рту, чтобы она стала менее чёткой. хочется говорить ещё тише и гуще, всё же мы в intelligentsi’i просиживаем штаны, а не в американ корпорэйшн оф э вэри бэд кофе. в чем сходство между коворкать и ворковать? эти два слова точно не для гимнастики речи в рейтинге квирных напитков нашего детства кислородный коктейль удостоился первого места! я соглашаюсь (=как всегда прогибаюсь, чтобы выйти сухой из болота спора). мне остается расставить ссылки в работе о квир-кикиморах и транс-русалках в полиаморных ветрах, тебе дочитать статью о горизонтах империй. ты рисуешь сердечки на картофелевых полях зелёной электроручкой пока я кэтколлю щенка с мокрым носом, ты вспоминаешь, что есть ещё кисельные берега, и может даже в собянинских подворотнях. весной нью-йорк очень похож на москву (как мы её помним), и реки из овсяного молока разливаются мне на джинсы впереди много утренников в челсинских детских садах за недетские баксы, но сейчас ты тащишься на автобус до бостона со своими пластинками и попкорном. время течёт как кисель нам в рот, но в глазах ни слезинки

одна из моих самых любимых карт – интерактивная карта деревьев нью-йорка: там можно ткнуть на каждое дерево и прочитать его биографию (tree ID, trunk diameter, latest inspection results, ecological benefits). часто у деревьев есть и аватарка. еще там можно поискать конкретный вид дерева и узнать координаты. и номинировать какое-то дерево как великое! думаю, что это очень смешная социальная сеть деревьев (для нас), ведь деревья – это и есть социальная сеть (без нас)

После чтений.

рас , слоения (сборка марта) ° свет слишком песчаный для зрения зим : он выедает забытое в рафинаде снега . теперь видно , что утоптанная заварка прошлого года еще пригодна к употреблению , пора звать гостей хрустеть пальцами , вместе раскапывать выжженные леденцы ( захороненные гостинцы для наших косточек ) , я прихожу в себя но снова с пустыми с пустыми руками ° я вижу, что на закате у меня горят волосы, пока в калифорнии и сибири горят леса, чего я не вижу, но слышу, что в слове гореть есть место и горю, и горнему, и горючему в разных его оттенках ; я знаю, что тени к телам возвращаются, чтобы согреться, и чувствую дым, но не помню его источник ° очень много грязных кристаллов, по которым читаешь историю рек, слишком много ярко-черного масла подпочвы, разрытой псами, неопознанных птиц на чернильных ветвях, отраженных фар в страхе зверя, который мера тебя ( себя ) ; я иду, продолжаю идти ( глагольная форма стаккато ) : время позднее, время возвращаться домой со словами "я гуляла по лужам и промочила ноги" ; еще не время прощаться через секунду после свистка ° почва слоеная как речь или вечер много теннисных мячиков в размякшей листве , выкатившиеся из чужого климата желто-зеленые тропики , или наушники мятного цвета, проросшие сквозь кору : они подслушивают её ток ; кто хочет прижаться щекой к доске , пересказать эту реку ; – ? – ; ; ; я вижу лес рук : : ° кирпичный пейзаж : вертолет осматривает протест , птицы / в жесте протеста – протесту / наворачивают спирали . отраженный от дома напротив свет разрезает окно . грязный поваренный снег пахнет солью . хочется закрыть штору , переставать знать ° я читаю пни с раскрытыми ртами как глагол в повелительном наклонении но не повинуюсь их лёгкие раскрошились , у меня покраснели пальцы и отяжелел язык дышит ся с ними заодно , заjедно , слышит ся в их кратерах пни , пни ; корни запинаются о наши уши о речевые межи ° как мы пишем? теряя территории стена за стеной разрывая лис ты слой за слоем ( вырыв ( прорвав (вырвав))) , как мы ищем слова как пищу ? тем пера ту ру меряя вещи ¿ как мы пищим как полевки мы ши мы пи шем ше по́ тòм ° мы выучили: домой это не обстоятельство места, а обстоятельство чувства, мы все это знаем давно, но все равно допускаем ошибки, как треснувший лед под ногами и чалые листья ; вздернутые рукава года , его закинутая голова