внутренние секреты тела человека и тела собаки 〜 татьяна красильникова

с одной стороны, я сильно тоскую по итальянскому языку и ощущению себя почти-итальянкой семилетней давности, и, пытаясь хоть как-то утихомирить свою тоску, перевожу поэзию с итальянского вопреки всему (вот во Всеализме только что вышли alcuni pezzi из Приски Агустони); с другой стороны, я поехала поработать в челсинскую кофейню с заряжающим на написание диссера названием Intelligentsia Coffee, где бариста сделала мне комплимент, какое крутое у меня имя, она слышала его недавно в театре на Eugene Onegin, и тут за соседним столиком того же двора кафе сидит итальянка и уже два часа как безумная трясёт ногой и орёт по телефону на англо-итальянском пиджине что-то про свою bullshit job (в греберовском смысле), и мне ужасно не хочется уходить из этой красоты, и после пробуждения в 4 утра на волне джетлага (я вернулась в Нью-Йорк вчера ночью) очень тянет её задушить, что понятно — я хочу слышать пение птиц или хотя бы свои мысли, и вот что теперь делать..... как примирить в себе эти противоречия? как не вышибить за эти пару часов любовь к итальянскому клином ненависти (ресентимента?) по отношению к громким людям, на которых не шикали во имя сохранения священной тишины в постсоветской россии?

🤩🤩🤩🤩в Words Without Borders вышли фрагменты из поэмы HERACLEOCENE в переводе Вени Гущина, с аудио моего чтения этих текстов в оригинале. и вообще-то я этому очень рада 🌿

Напоминаем, что уже сегодня (24 августа) в 19:00 мск поговорим о поэзии Татьяны Красильниковой. Произведения Тани обсудят: Лиза Хереш, Алла Гутникова, Веня Гущин, Юлия Подлубнова, Мария Малиновская и Анна Родионова (заочно) Регистрация Произведения для обсуждения Ждём вас!

через полчаса😐

🩺 На сигме — мой перевод поэмы «Упражнения на дыхание» сербской неоавангардистки Юдиты Шалго (1941-1996). Кажется, что этот текст, словно партитуру вдохов и выдохов, действительно можно читать как упражнение для лёгких: вслух, пытаясь своим дыханием совпасть с дыханием строк, проживая ритм поэмы телесно. Но поэма соскальзывает и в вопрос о границе тела и сознания, и с каждым новым слоем рефлексии истончается уверенность в spiro ergo sum. 👁 другие переводы Юдиты Шалго: поэма «Нежная кожа», стихотворение «Любовная песнь».

24 августа в 19:00 мск поговорим о поэзии Татьяны Красильниковой. Обсудим особенности художественной практики поэтессы, границы экопоэтической оптики, узнаем о создании стихов-объектов и медиагибридов. И попросим рассказать о будущих книгах. Произведения Тани обсудят: Лиза Хереш, Алла Гутникова, Веня Гущин, Юлия Подлубнова, Мария Малиновская и Анна Родионова (заочно) Регистрация Произведения для обсуждения Ждём вас!

🤩сегодня во Всеализме буду говорить о желе и жиже в любимой книжке Лизы Хереш, присоединяйтесь 🤩

Мы с Лизой Хереш перевели поэму Зузанны Ногаль с польского языка. Она про любовь, лингвистику и про красных рыбёшек, что может быть лучше? Читайте её в журнале Школы экспериментального письма на syg.ma 🍄

Привет! На протяжение последнего почти-уже-года мы работали как группа поддержки Гликерия Улунова и всех пострадавших от уголовного дела вокруг журнала «Флаги». Мы очень благодарны всем, кто помогал стороне защиты за вашу финансовую поддержку, и продолжаем работать — теперь уже в гораздо более светлых, но до сих пор удручающих обстоятельствах. ЧТО БЫЛО? За те девять месяцев, что Гликерий провел в заключении, наши регулярные траты были такими: Работа первого адвоката (сентябрь — июнь) — 45 тысяч руб/мес. Работа второго адвоката (октябрь — июнь) — 55 тысяч руб/мес. Первый адвокат занимался защитой Гликерия; второй представлял Софью Суркову, соавторку стихотворения, против которой также было возбуждено уголовное дело, но которая по счастливому стечению обстоятельств в этот момент оказалась недосягаема для следствия. Кроме того, у нас были и крупные разовые траты: аренда квартиры под домашний арест (трижды, по 25, 20 и 20 тыс. рублей); оплата труда приглашенных со стороны защиты специалистов и разовая помощь адвоката в московском суде (в сумме — около 200 тыс. рублей), командировка одного из адвокатов (50 тыс. рублей). Вместе с мелкими, но постоянными расходами (письма, передачи в СИЗО) мы потратили около 1 300 000 рублей. Около 500 тысяч рублей мы собрали благодаря частным донатам в пользу Гликерия Улунова. Эта сумма почти целиком покрывает работу представлявшего его адвоката и работавших в его деле специалистов. Другая существенная часть пришла от крупных частных и институциональных жертвователей, которые непублично поддержали не только Гликерия, но и других фигурантов дела, и которых мы здесь назвать не можем, но которым очень благодарны.  ЧТО ДАЛЬШЕ? После освобождения Гликерия мы можем открыто говорить о том, что в этом уголовном деле под удар попали и другие люди. Софья Суркова, соавторка стихотворения, за которое Гликерий оказался в СИЗО, до сих пор находится в розыске и под следствием. Юридическую помощь оказывает ей первоклассный адвокат, согласившийся работать за очень небольшую (по профессиональным меркам) сумму: 55 тысяч рублей в месяц. Финансовое положение Софьи вкупе с бесчисленными сложностями существования в эмиграции в статусе преследуемой по уголовному делу не позволяет ей целиком оплачивать услуги адвоката и сопутствующие траты. Поэтому хотим обратиться за помощью к сообществу и возобновляем наш сбор в поддержку пострадавших от дела вокруг «Флагов» — но на этот раз в ограниченном объеме, на конкретную финансовую цель: закрыть предстоящие в ближайшие четыре месяца затраты на работу адвоката (220 тысяч рублей). Юридическая помощь, которую адвокат оказывает Софье, имеет принципиальное значение, поскольку в перспективе ей может грозить экстрадиция в Россию и огромный тюремный срок по двум уголовным обвинениям в связи с той же публикацией, за которую Гликерий провел 9 месяцев в СИЗО. Кроме того, адвокат также консультирует других пострадавших и людей, находящихся в зоне риска, что в наших обстоятельствах крайне важно. Мы будем очень признательны за вашу помощь. Ниже — реквизиты рублёвого и валютных сборов: Для перевода в рублях: 916 948 81 33 (Т-банк, с пометкой: «На юридическую помощь») Для перевода в евро: Account holder: Dina Stein BIC: TRWIBEB1XXX IBAN: BE26 9675 3251 6929 Wise's address: Avenue Louise 54, Room S52 Brussels, 1050, Belgium

Жаропонижающее для архивной лихорадки Первый день в Дрезденском архиве авангарда. Первый день месячных. Первый день абсолютно неясного неба. Когда я пришла, все предметы светились холодной пылью июля. Окна были захлопнуты. Пахло новой мебелью и старой бумагой. Мне вывезли килограммы конкретной поэзии, коллекцию восточноевропейских перформансов. Сегодня я бы выменяла её на коллекцию восточноевропейских лекарств у себя в чемодане. Бронхиальный лес мейл-арта. герман де врис, собирающий образцы почвы на Гомере и в Гронингене, втирающий их пальцами в сухие страницы. Хочется думать о том, как пахнет палитра его земли, но всё, о чём я могу сейчас думать — жизни близких, что подошли и подходят к концу. Первое утро войны. Первое утро без дедушки. Первое утро боли внизу живота, потом уже легче. Накануне я выплакала Поле Маковых Слёз. Белладонна, бешеница, сонная одурь. Много красного цвета. Дни, в которые работают только простагландины. Ночи, в которые рождается только речь на краю ума. Снова путаю слова на немецком, на этот раз «Чехия» и «Чечня». Архив аберраций, архив неприличного долгожительства. Ламберто Пиньотти — итальянский художник, поэт, 26-го апреля 26-го года ему исполнилось сто лет, кстати насчёт обеда: по дороге в архив я видела крапивную рощу (сухие щи языка); берёзу, подстриженную под домовёнка Кузю. Первый день полностью обнажённых домов, потом привыкаешь. Так привыкаешь к тучам в бесконечном предгрозовом плато, снимающим с себя по шву влагу. Или как привыкаешь за месяц не выходить из своей квартиры, и уже не выходишь. Очередная коробка брошюр, которые мне точно не пригодятся. Сшитые в моё событие чужие дела; тела. Снова думаю не об этом — о том, что, если есть первый, то обязательно будет последний день, в который страшно ехать домой. И о том, что, раз уж будет последний, то дальше будет и первый, другой. Его ещё не назвали.

↻ кейт томашевской …и удивлению... глаз повара бланманже мёртвого тела Ольга Розанова ели с катей бдсм-лапшу,  смеялись над жанром: мужчина  расправляет тело, взмахивает  плечом, хлещет тестом о стол.  тесто – продолжение его тела.  шутка про écriture féminine.  муха зависла над блюдом – чья она?  ели лапшу, смеялись; обсуждали возможность третьей мировой: что, если ёбнут по штатам, то первыми ёбнут, наверно, нас: лос-анджелес и нью-йорк. в нью-йорке весна. удары лапши о стол  такие мощные, что я чувствую их  на своей жопе.  а зима будет большая, ядерная. ядрёная. будто она –  мышца бдсм-лапшичника или плётка теста в его правой руке.  муха наворачивает тревогу вокруг оружия. ничья, ничья. едим. пьём. поели, попили.  решили, что скинемся со своих  аспирантских стипендий  на бункер.  весна пришла, вечер пришёл.  катя ушла, я ушла.  муха села  – где только нашла  его – на варенье. вот и всё.      март 2024, нью-йорк (из цикла Упражнения над землёй без луж, опубл. в Артикуляции)

Приска Агустони Гипотеза цивилизации (пер. с итальянского) и снова была лишь грязь густая и вязкая, проникающая в затоны под ногти повсюду утягивая за собой новый и тот же шлак в ниши мышления обращая наши грёзы в слизни в пустыне «у рыб простое сердце состоящее всего из двух полостей называемых предсердием и желудочком». Объяснение образцовое но нигде не сказано что происходит с безупречной рыбой когда её охватывает внезапный испуг или, хуже, неминуемая угроза смерти: есть ли в ней клапан что приводит в действие инстинкт выживания или некое животное пророчество и не садится ли порой на мель сам рычаг этот силуэт почти тень опрокинутая в топь губка или ископаемое выплюнутое землёй перелётная рыба забальзамированная в торфе что вплавь поднимается сквозь века прыгает из поймы в пойму пока не сядет на мель в токсичной лаве как раковина хранящая в своей мантии последние слова мёртвых полуразрушенный дом вполне может быть домом только что вставшим из плоти земли ещё измазанным краской 　　　　　и кровью сотворение из грязи погребённая мумия дома тоже может быть доисторической тушей будущего грёза о строящемся городе, гипотеза цивилизации но это не что иное как полудом изувеченное тело что чувствует боль в ноге которой нет на скале вы обнаружите отпечатки, сухие капли поведают вам о нас, об опустошении без корней в языке или водоносном слое но в деревьях, живой душе мира, книга, что говорит нам о происхождении цивилизации, только что родившейся из метана на берегу нашей реки мёртвой и серой как оловянная лужа глиняные амфоры низведённые до хранения масла уксуса и мочи, где небо из яичного белка и любовь, любовь стягивается в желток внутри тел измазанных хмурым жёлтым, чтобы вновь призвать к себе редкое содрогание вида * Священная река племени, ей имя Вату среди обломков истории царствуют бесстрастно цвета: жёлтый аметист и амарант охра хром киноварь смрад серы и тины звёзды из пепла и шафрана упавшие внутрь пейзажа и надо всем, укрывая их без остатка пелена как из горького мёда ______ Продолжаю переводить книгу «Навстречу ржавчине» (2022) италоязычной швейцарской поэтессы Приски Агустони, в которой отразилась экологическая катастрофа в бразильском штате Минас-Жерайс, где начиная с 2002-го года живёт поэтесса. В 2015-м году в этом штате рухнула дамба, и токсичные отходы горнодобывающей шахты вылились в в главную реку региона — Риу-Доси (на языке кренак — Вату). Катастрофа привела к полному исчезновению некоторых вымирающих видов. Среди людей больше всего пострадал коренной народ кренак. Предыдущие разделы — «Опрокинутый восток», «Сезон грязи», «Хвост раненого зверя», «Сырое нутро человека».

no kidding

Подсолнечные поля Восточной Германии. Последний поезд в Берлин перед закрытием Котбусовского вокзала для ликвидации бомбы времён Второй мировой войны. Только беженцы понимают мои вопросы. Я учу язык в дуолинго, уровень: путаю lehrer и lecker. «Мой муж вкусный». Я теряю ещё одну жизнь. Ещё одна спящая бомба времён Второй мировой. История пишет себя ржавчиной по песку. Подсолнечники испаряются в небо по капле, выпадают над артериями железных дорог. Круговорот масла в природе жажды чужого. Я чувствую голод, достаю салат, купленный в супермаркете Norma. Трутовик завтракает тротилом. Попутчица протягивает мне семечки в чёрной шкуре. Я думаю о том, что на такие же точно семечки мы играли на даче в покер летом 2010-го, и по мне всё всегда было видно. На соседнем сиденье уснули млекопитающие: ребёнок обвивает маму прозрачной рукой, укрывается её влажными волосами. Молоко испаряется в воздух вагона по капле, выпадает над восточноевропейской флорой Берлина. Точно такой же крапивой мы хлестали себе запястья на даче летом 2008-го, проверяя границы своего тела. Мы были отбитыми и ели на завтрак тротил. Лето всегда завязывает межи в петли, сгущает молоко в чужом рту. Бомбе снятся перерезанные почтовые пуповины. Это жажда близкого. Это как когда пёсьи дни, но зима всё ещё гложет кости на глубине почвы. Когда жизнь, потерянная по капле, разучивает свой вкус. Я сжимаю руку в кулак и считаю по косточкам мировую историю. Время поднимается дымом в июльское утро, оседает на языке.

[les mains dans la farines 10 rue du général leclerc, ostwald] о круассан, созданный руками в мукé, в мýке засухи мы рвём твою плоть дрожащими пальцами погружаясь в суть слой за слоем зубами взламывая заломы твоей маслянистой кожи предназначение? скорей, назначение по утрам, в качестве профилактики мягкой формы депрессии, меланхолии, ностальгии, в количестве: 1 шт.; при передозировке немедленно медлите , длите мýкý вновь обретённого языка

Приска Агустони Сырое нутро человека (пер. с итальянского) город рухнул на нас — был вечер. С неба падали лава и пепел. Под землёй вырастала другая земля как слоящийся медленно ноготь, тысячелетний папоротник, вплетённый в торфяной узел, но никто об этом пока не знал никто их не видел — дома, сменившие берег и цвет, от бурого к красному к горелому к охре к грязи к чёрному, они пересекли русло, поднялись по лягушачьему склону, плоскодонки, плывущие без весла. Жители округа Марианы женщины, братья, собаки, мужчины без пары — все они матери и все ждут, держатся за руки, ждут, что дети вернутся они смешивают во рту ночь с песком и неустанно бдят, чтобы слово оставалось лампадкой, всё ещё хранящей покой во тьму деревни входит судорога шума, глухой и тяжёлый гул сводит сон. Пока все спят, ребёнок-лунатик бродит, ищет пустышку между простынёй и подушкой, с открытыми глазами, босой он бредёт до порога и, не видя её, всем лицом получает ночь, резкий толчок, глухой кулак мироздания в потаённой точке взрывается первая трещина, затем расползается паутина оплетая землю разрозненные пробоины рисуют притоки, картография катастрофы эта решётка рек синих вен на запястьях что ветвятся на открытой ладони пока не исчезнут в длинных пальцах чёрного лезвия на дне долины где излучины ила выпадают из времени постепенно берега проседают в нас, а с ними деревня медленно уходит под воду и исчезает люди ещё на площади прилавки выставлены дети с мячом в руках но собаки, в отчаянии, заглядывают нам в глаза со своей человеческой правдой обломки из железа и дерева плавно скользят под тиной, обрастают мхом на камнях словно бархатные подушки для тел в глубине долины после смыкаются и глаза ясные как проясняют светлячки ночь, медленные как медленно гаснут наутро звёзды в круг сложить зёрна риса крупинки фасоли камешки прижаться друг к другу вокруг огня чтобы сказать земле, ты наша, здесь мы родились здесь, где из костей проклюнутся корни как ростки из картофеля после, уже потемневшим голосом, затянуть песнь что взывает к сырому нутру человека ______ Продолжаю переводить книгу «Навстречу ржавчине» (2022) италоязычной швейцарской поэтессы Приски Агустони, в которой отразилась экологическая катастрофа в бразильском штате Минас-Жерайс, где начиная с 2002-го года живёт поэтесса. В 2015-м году в этом штате рухнула дамба, и токсичные отходы горнодобывающей шахты вылились в в главную реку региона — Риу-Доси (на языке кренак — Вату). Катастрофа привела к полному исчезновению некоторых вымирающих видов. Среди людей больше всего пострадал коренной народ кренак. Предыдущие разделы — «Опрокинутый восток», «Сезон грязи» и «Хвост раненого зверя».

перевод «Трофического каскада» Камиллы Данги из одноимённой книги с моим небольшим комментарием — в новом номере гало

вариант разложения−3 (весь цикл с текстовыми и визуальными версиями см. в гало)