Дефект Кулешова

Сокурову семьдесят пять исполнилось. Не хочется писать ни про одиночество голоса, ни про прилипшее к нему с легкой (и кривой) руки Марата Гельмана* определение «нового молчащего». Сплошные трюизмы и спекуляции, которым не дожить до послезавтра. Просто нам в распоряжение даны его работы, труды мастера. Крепкого ремесленника, омолаживающего свой метод годами, чтобы уйти от внятности ранних работ («Скорбное бесчувствие», «Дни затмения», все без исключения доки) к ясности поздних («Фауст», «Сказка», все без исключения доки). Флоберовский, кстати, маршрут, если не толстовский, а в кинематографе такой путь проходил, положим, Брессон. Думаю, что и иссякнет талант Сокурова где-то там, в эмпиреях — откуда не видно ни Гитлера, ни Трою, ни Эрмитаж, ни мертвого Чехова. Зато оттуда точно прощупывается душа, свободная от наслоений исторического, социального, нравственного. Всего того, что интересует А.Н. постольку, поскольку кинематографу — грубейшему из искусств — недоступен прямой кротовий лаз в метафизику. Транспонируя на экран характеры, Сокуров всегда нечто не доносит до кадра, неизменно пытается сквозь образовавшуюся брешь хоть одним пальцем (то измазанным в мазуте, то сочащимся клеем) коснуться трансценденции. Он предпочёл этот сизифов труд прямым заигрываниям с поэтикой возвышенного, и это, на фоне повальной оторопи перед Тарковским, кажется радикальным ходом. Кто-обнаруживает бытие через дыры в материи. Кто-то шмыгает туда, в эти порталы, без оглядки. И только немногие, вот А.Н. например, остаются сторожить проход. То с той стороны, как в случае с фильмами 90-х, то с этой — как в случае с фильмами нулевых. Он бережет посюстороннее от химер, а изнанку — от наших соблазнов, от нашей гордыни, от нас. Вот мои любимые фильмы Сокурова: «Камень» «Элегия дороги» «Скорбное бесчувствие» «Соната для Гитлера» «Одинокий голос человека». Ему, главное, не откажешь в живописности. Боюсь каждый раз об этом забыть, но не здесь, не сейчас умалчивать бесценность композиционного и цветового несовершенства его фильмов. Изъянов, которые ему диктует техническая недальновидность оптик, линз, объективов. В этих изъянах, в этой дополнительное деструкции того, что не подверженно коррекции, его кино достигает прямохождения. Величия. Наверно. *Признан Минюстом иноагентом