ΑΤΤΙΚΙΣΤΑ

В какой-то момент греки стали вежливо интересоваться у римлян, где же те самые женщины, которых те обещали добавить в оргии, и что такое gubernaculum Romanum.

Анабасисъ. Царь со своими людьми захватили (въ лагерѣ Кѵра) многое, въ томъ числѣ, любовницу Кѵра изъ Фокеи, умную и красивую. Молодая же Милезійка, схваченная людьми царя, убѣжала въ чемъ мать родила къ Грекамъ, которые сторожили обозъ ...

И была съ ними въ полной безопасности, потому что женщинъ на оргіи начали приглашать только римляне.

В какой-то момент греки стали вежливо интересоваться у римлян, где же те самые женщины, которых те обещали добавить в оргии, и что такое gubernaculum Romanum.

Вы древнегреческий зачем учите? О погоде же разговаривать, да?

Ναυμαχία τῆς Σαλαμίνας. Στὶς 29 Σεπτεμβρίου τοῦ 480 π.Χ. στὸ Στενὸ τῆς Σαλαμίνας ὁ συμμαχικὸς ἑλληνικὸς στόλος ἀντιμετώπισε μὲ ἀπαράμιλλο θάρρος τὸν διπλάσιο σὲ ἀριθμὸ στόλο τῶν Περσῶν. Video: Ναυτικὸ Μουσεῖο τῆς Ἑλλάδος.

Одиссей имел ἀσκός с ветрами и воздухами внутри, мешок с воздухом, и это обеспечивало безопасность плавания, по иронии, автомобильная подушка безопасности в современном греческом называется ὁ ἀερόσακος. Не надо было гетерам мужского пола в подушке безопасности ковыряться, если не разбираешься, целее б были.

Одиссей имел ἀσκός с ветрами и воздухами внутри, мешок с воздухом, и это обеспечивало безопасность плавания, по иронии, автомобильная подушка безопасности в современном греческом называется ὁ ἀερόσακος. Не надо было его гетерам мужского пола в подушке безопасности ковыряться, если не разбираешься, целее б были.

Регулярный уже Андриотис: Тонические знаки и эволюция письменности «Помимо аттикизма, еще одним явлением, имевшим большое значение для языкового образования греков на протяжении всего последующего времени вплоть до сегодняшнего дня, стало изобретение тонических знаков в эпоху Κοινή. Во всех языках есть ударение, то есть разное произношение одного слога в каждом слове, но обычно его не обозначают на письме, потому что пишут на том языке, на котором говорят, и умеют правильно читать без помощи тонических знаков. И греки, как и латиняне, не стали бы задумываться об использовании тонических знаков в письме, если бы речь шла об их разговорном языке. Из древних надписей, в частности, которые являются подлинными автографами своих эпох, известно, что ударение никогда не обозначалось, как и мы сегодня не ставим его в заглавных буквах заголовков. Необходимость обозначать ударение возникла из-за изучения гомеровских и классических текстов на «филологических факультетах» эллинистических времен, где студенты то и дело встречали слова, устаревшие и уже неизвестные в повседневной жизни, и не знали, как правильно ставить в них ударение. Первым, кто придумал и начал использовать тонические знаки — ὀξεῖα, βαρεῖα и περισπωμένη, — был великий александрийский филолог Аристофан Византийский (257–180 гг. до н. э.), а за ним последовал его ученик и преемник Аристарх Самосфракийский. Из первоначально чисто филологической необходимости использование тонических знаков постепенно распространилось и на письмо Κοινή, особенно чтобы помочь жителям греческих поселений эпохи Диадохов (преемников Александра Македонского) научиться правильно ставить ударения в греческих словах. Сначала они обозначали ὀξεῖα ударный слог и βαρεῖα — безударные слоги того же слова, например: ἄνθρωπός, φιλόσοφός. Однако позже они начали опускать βαρεῖαι на безударных слогах, как по причине их самостоятельности, так и по эстетическим соображениям, о чем нам объясняет Геродиан, говоря: «Ἰστέον ὅτι καθ’ ἑκάστην λέξιν ἐν μιᾷ συλλαβῇ τίθεμεν ὀξεῖαν ἢ περισπωμένην, ἐν δὲ ταῖς λοιπαῖς βαρεῖαν, οἷον Μενέλάον… Ἀλλ’ ὡς ὁμολογουμένας τὰς τοιαύτας βαρείας ἐῶμεν, διὰ τὸ μὴ καταστίζειν τὰ βιβλία». — «Следует знать, что в каждом слове мы ставим острое или облеченное ударение на одном слоге, а на остальных — тяжелое, как например Μενέλάον… Но давайте оставим эти тяжелые ударения непроставленными, чтобы не портить книги». Перенос тонических знаков с классических текстов на письмо Κοινή имел ощутимые последствия для последующего греческого языкового образования, и особенно в отношении περισπωμένη. Ведь если для гомеровских и классических текстов это ударение, как сочетание музыкально высокого и низкого тона, было полезно для максимально возможного приближения к древнему произношению при чтении, и имело смысл, что голос читающего музыкально повышается на первой части долгого гласного или дифтонга и понижается на второй, — то ὀξεῖα означала обратное: что голос понижается на первой части и повышается на второй, например: περίπου τὸ πρᾶγμα, род. τοῦ πράγματος. Сохранение же περισπωμένη в Κοινή не имело никакого смысла, так как в ней не было различия между долгими и краткими гласными. И таким образом, это обрекло целый народ на протяжении веков различать ударения, не зная, ради какой цели, — τὸ πρᾶγμα τοῦ πράγματος, произнося при этом πρᾶγμα τοῦ πράγματος, и переносить ударение на πρᾶγμά τι, σῶμά τι, даже не подозревая, что это перенесение ударения было оправдано только в ту эпоху, когда περισπωμένη сохраняла свое древнее произношение, — тогда, когда они ставили ударение на πρᾶγμά τι, σῶμά τι, — в то время как второе ударение было необходимым, как в ἄνθρωπός τις, τὸ τετράδιόν μου. К эпохе Κοινή восходит и возникновение одного внешнего элемента нашей языковой истории — формирование нового стиля греческого письма, который приведет к минускульному (строчному) письму, в противоположность старому унциальному (заглавному) письму, известному нам по древним надписям — так называемому маюскульному письму. Этот новый стиль, этапы развития которого — средневековый стиль византийских рукописей и новогреческий, — прошел многие фазы. Он начался с упрощенной формы капитального письма, так называемого народного, простонародного или беглого, главными характеристиками которого были округление, упрощение и соединение угловатых и несвязанных древних заглавных букв, — с исключительной целью экономии времени и места. Этот народный стиль, который господствует в неофициальных документах и текстах папирусов, и особенно в частной переписке, в римские времена, непрерывно развиваясь и без морфологических колебаний, обусловленных культурными факторами каждой эпохи, привел уже к VII веку н. э. к минускульному письму, из которого позже произойдет новогреческое рукописное письмо. Минускульное письмо останется неофициальным вплоть до IX века н. э., когда оно вытеснит из официальных документов капитальное письмо, которое с тех пор и впредь будет сохраняться, как и сегодня, только для заголовков в печатных изданиях и для надписей.»

Отца зовёт и говорит: «Дорогой папа, говорит: «Смотри-ка, колбасник подходит.»

Αἱ παραλληλίαι: Не выходи из комнаты, не совершай ошибку. Бродский ἀλλὰ σὺ μὲν πλουτῶν οἴκοι μένε (а ты, разбогатев, оставайся дома) Ξενοφῶν

Ἡ Ἀκρόπολις, ὡς ἐφαίνετο σήμερον ἐκ τῆς Ἀρχαίας Ἀγορᾶς.

От себя добавлю, что с одной стороны, сторонники димотики (разговорного языка) усердно очищали новогреческий от элементов кафаревусы, заменяя их либо иностранными словами (турецкими, албанскими, итальянскими), либо создавая ad hoc новые слова и формы, никогда прежде не использовавшиеся греками, например, первый этимологический словарь новогреческого языка вышеупомянутого Андриотиса (1951) содержит множество турецких слов с его родного острова Имброс, которые обычные греки не понимают, но в нем отсутствует большое количество обычных новогреческих слов, которые используют все, а с другой стороны, для более требовательных контекстов они заимствовали кафаревусу и древние слова, которые, однако, видоизменяли, чтобы приспособить их к димотике. В этом они следуют доктрине Психариса (одобренной тем же Андриотисом и апостолом димотики Криарасом): «Когда в нашем димотическом языке больше нет слова, которое нам нужно, я беру слово из древнегреческого и стараюсь, насколько это возможно, приспособить его к грамматике народа» (Ὅταν ἡ δημοτική μας γλῶσσα δὲν ἔχει πιὰ λέξη ποὺ μᾶς χρειάζεται, παίρνω τὴ λέξη ἀπὸ τὴν ἀρχαία καὶ προσπαθῶ, ὅσο εἶναι δυνατό, νὰ τὴ ταιριάξω μὲ τὴ γραμματικὴ τοῦ λαοῦ). Последнее является отрадным явлением, поскольку обогащает димотику, хотя и подразумевает, что собственно димотический элемент в новогреческом все больше сокращается в высоком регистре. Этот факт приводило к интересному развитию. Те ученые, которые боролись за «язык народа», не говорили и не писали как человек с улицы. Их язык — это более высокий регистр, обогащенный классическими словами и выражениями или словами, созданными на основе классического греческого и вписанными в синтаксис димотики. Это легко заметить в ежедневной прессе, которая также использует бесчисленные слова и выражения, взятые из классического греческого, в лекциях, научных книгах и статьях.

· Ῥάξ (виноградная выжимка) скажешь ты; а ῥώξ имеет две ошибки. · Ψύλλος (блоха) — варварское [слово]; а ψύλλα — образцовое, так как и древнее. · Οἰκοδομή (строительство) не говорится; вместо этого οἰκοδόμημα (постройка). · Ἵπτασθαι (летать, парить) — следует избегать... говори πέτεσθαι. · Αἰχμαλωτισθῆναι (быть взятым в плен): это настолько необразцово, что даже Менандр им не пользовался; говори же, разбирая [по частям], αἰχμάλωτον γενέσθαι (стать пленным). Μοῖρις, более умеренный наблюдатель языковой действительности, ограничивается сопоставлением слов и грамматических форм Аттики с общими, которые он называет «эллинскими» (общегреческими). · Ἀνάθημα (приношение) — по-аттически, ἀνάθεμα — по-эллински. · Βασμός (ступень) — атт., βαθμός — элл. · Δόχμη (ладонь) — атт., σπιθαμή — элл. · Ἔπιον οἴνου (выпил вина) — атт., ἔπιον οἶνον — элл. · Ζηλῶ (завидую) — атт., μακαρίζω — элл. · Θαμινά (часто) — атт., πυκνά — элл. · Κηδεστάς (свойственников) — атт., πενθερούς и γαμβρούς (тестей и зятьев) — элл. · Οὖς (ухо) — атт., ὠτίον — элл. Более снисходительный к языковой действительности, Μοῖρις часто становится защитником «антиаттикистов», когда аттикисты по незнанию запрещают употребление элементов, которые они не считают классическими, хотя они засвидетельствованы и в образцовых текстах. Μοῖρις и их называет, следовательно, «достойными» использования в соответствии с аттикистским образом мышления, для которого единственным критерием языковой правильности является то, встречается ли слово или грамматическая форма у образцового писателя. Так нас информирует Μοῖρις: Ἄξιον ἀντὶ τοῦ εἴωνον, Λυσίας ἐν τῷ κατὰ σιτοπωλῶν. Βασίλισσα, ᾿Αλκαῖος Γανυμήδει. Ἐξόριστον ἀντὶ φυγάδα, Δημοσθένης. Κλινάρια, οὐ μόνον κλινίδια, ᾿Αριστοφάνης Δαιταλεῦσιν. Παρ' ἡμᾶς οἰκεῖ ἀντὶ τοῦ παρ' ἡμῖν, "Αλεξις Φιλαθηναίῳ. Μίαν μίαν ἀντὶ τοῦ κατὰ μίαν, Σοφοκλῆς Ἔριδι κτλ. Свидетельства «антиаттикистов», как, например, Γαληνός, Σέξτος ὁ Ἐμπειρικός, представляют собой обычно мягкую, а иногда и резкую реакцию на страстное стремление аттикистов изгнать из употребления все, что они не считают наследием образцовых писателей. Как это было естественно для той эпохи, широкие народные массы, простой народ остался в стороне и даже не знал о проповедях аттикистов. Он продолжал беспрепятственно говорить на своем непрерывно развивающемся и обновляющемся языке, как достаточно показывают некоторые частные письма, написанные на папирусах, найденных в Египте, со всеми их неаттическими элементами и орфографическими ошибками. ........ Однако если широкие народные массы остались в стороне от движения аттикизма, то иначе обстояло дело с образованными слоями, которые в эллинистические и римские времена были гораздо многочисленнее, чем в классическую эпоху. Учителя и ученики философских, филологических и риторических школ, которые в изобилии существовали в крупных греческих центрах, были охвачены идеалом архаизма и следовали ему — каждый в меру своей начитанности в древних текстах и своего вкуса. Так с I века до н. э. начинается долгий и бесконечный в своих последствиях ряд писателей-аттикистов, которые, взяв за языковой образец сочинения афинян V века до н. э., заполнят греческую духовную жизнь на весь римский период и передадут в наследство византийским преемникам непоколебимый языковой архаизм. Таковы, среди прочих, софист Πολέμων, Διονύσιος ὁ Ἁλικαρνασσεύς, Πλούταρχος, Φιλόστρατος Β΄, Λουκιανός, Δίων ὁ Χρυσόστομος, ритор Ἀριστείδης, знаток греческого император Рима Μάρκος Αὐρήλιος, Ὠριγένης, Πλωτῖνος, упомянутые нами три святителя, Φρύνιχος, Ἀρποκρατίων, Ἰούλιος Πολυδεύκης и другие. Ни одной из фонетических, морфологических, синтаксических, лексических и смысловых «ошибок», которые отмечают аттикисты или которые встречаются в простонародных папирусных текстах, виденных нами выше, мы не найдем в сочинениях последователей аттикизма. Сочинения аттикистов количественно необозримы и представляют собой великую духовную традицию не только в прозе, которая охватывает все формы традиционного греческого мышления, но и в поэзии, где одних только поэтов эпиграмм насчитывается до 300, а «Палатинская антология» сохранила нам 4500 их эпиграмм. Однако было бы неправдой утверждать, что весь этот безграничный духовный продукт, будучи тематически зафиксированным, вообще способствовал развитию качества языка. Редко встречающийся большой писательский талант, как, например, в случае Πλούταρχος или Λουκιανός, сумел придать этим произведениям обаяние и живость классического сочинения. «Произведения, написанные в этом духе на протяжении многих веков, — пишет Г. Н. Хадзидакис (на прекрасной кафаревусе, прим.переводчика) — быстро стали достоянием только образованных слоев народа, но чуждыми для простого люда, который был оставлен во тьме невежества и был вынужден на протяжении многих веков питаться скудной духовной пищей, то есть читать дешевые, невежественные и неумелые сочинения еще более невежественных писателей... Изящество, легкость, свежесть и прочие достоинства языка, почерпнутые из самого народа, у них отсутствуют, и по этой причине по большей части их произведения бездушны и бесплодны. Какая разница между диалогами Платона и произведениями этих аттикистов!» Однако в то время как образованные люди соревновались друг с другом в том, кто точнее подражает древним аттическим авторам, простой народ, не сдерживаемый и не связанный языковыми рамками, продолжал развивать и обновлять свой язык постоянными новшествами, подобными тем, что мы видели выше. Так было неизбежно, что с течением времени сформировались две языковые формы: одна — разговорная, другая — письменная. Первую можно уподобить реке, которая бьет ключом из природных источников и течет непрерывно по своему руслу, тогда как вторую — замерзшей поверхности пруда.». Как пишут в таких случаях: «Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.»

Н. П. Андриотис. «История греческого языка», глава «Аттикизм». Тут надо сказать, что Андриотис был димотикист, хотя и умеренный, и к древним аттикистам относился без придыхания. «Однако образованные греческие грамматики александрийской эпохи, а затем и римских времен, чьей задачей было изучать и преподавать шедевры архаического и классического периода, не жаловали простой общеупотребительный язык (койне) и совершали ошибку, полагая, что литературный упадок их времени вызван тем, что язык отошел от образцовой аттической формы. Они не могли провести различие между грамматической простотой и убогостью. Они надеялись, что достаточно вернуть в употребление древний аттический диалект с его двойственным числом, инфинитивами, оптативами и всем прочим, что языковая эволюция отбросила как ненужное, — и тогда вновь в греческом мире расцветет литература, сравнимая с классической. Противостояние образованных людей и койне становится заметным в I веке до н. э., при императоре Августе, в крупных культурных центрах греческого мира, особенно в Александрии. Однако оно становится более острым в I и II веках н. э., когда новая религия — христианство, несущая совершенно иное, чем у них, мировоззрение и отношение к жизни, начинает борьбу с древним языческим миром, то есть со святынями и устоями ученых-аттикистов, используя в качестве своего языка презираемое ими койне. Так религиозный и идеологический разрыв, разделяющий два враждующих мира, становится и языковым. В эпоху римских императоров движение аттикистов переносится и в Рим, где многие греческие ученые работали домашними учителями. Здесь следует напомнить, что каждая новая религия для своего распространения и утверждения среди широких масс использовала простой, живой язык своего времени. Так было, например, в Индии, когда появился буддизм, так было в германских странах, когда Лютер провозгласил Реформацию. Это настолько логично и естественно, что нет ничего удивительного в том, что первые христиане, наряду с защитой своей веры, были вынуждены оправдываться и за языковые особенности языка Священного Писания. Еще в IV и V веках н. э. церковные писатели сетуют на то, что нехристианские ученые и грамматики свысока смотрят на язык Писания и христианской проповеди. «Ведь они высмеивают божественное Писание как варварское», — пишет Исидор Пелусиот. «Они обвиняют апостолов в невежестве, называя их варварами, а простоты они не имеют», — пишет Феодорит. Поэтому уже апостол Павел (1 Кор. 14:8) дает первым христианам и языковые наставления: «Если и труба издает неясный звук, кто станет готовиться к бою? Так и вы: если языком не скажете внятного слова, как поймут, что вы говорите? Вы будете говорить на ветер». Евангелия, апостолы христианства и первые Отцы Церкви, как это естественно, предпочитали неаттический, простой и безыскусный язык, потому что обращались к широким народным массам. Характерной чертой духовного и языкового противостояния двух миров — языческого и христианского — является то, что языковые предписания аттикистов не оказали влияния на язык Священного Писания, как показывает сопоставление трудов Фриниха с соответствующими местами Нового Завета: · Εὐχαριστεῖν (благодарить) — никто из образцовых [писателей] не сказал, а [нужно] χάριν εἰδέναι. — Εὐχαριστήσας ἔδωκεν αὐτοῖς λέγων (Матф. 26:27). [Благодарив, дал им, говоря]. · Ἀκμήν вместо ἔτι (еще)... избегай, говори ἔτι. — Ὁ δὲ Ἰησοῦς εἶπεν· ἀκμὴν καὶ ὑμεῖς ἀσύνετοί ἐστε; (Матф. 15:16). [Иисус сказал: неужели и вы еще не разумеете?]. · Ἀλεῖν (молоть) скажешь, а не ἀλήθειν. — Ἀλήθουσαι ἐν τῷ μύλῳ (Матф. 24:41). [Молящие на мельнице]. · Βασίλισσα (царица) — никто из древних не сказал, а [нужно] βασίλεια или βασιλίς. — Τῆς βασιλίσσης Αἰθιόπων (Деян. 8:27). [Царицы Эфиопской]. · Σίναπι (горчица) не следует говорить, а νᾶπυ. — Ὁμοία ἐστὶν ἡ βασιλεία τῶν οὐρανῶν κόκκῳ σινάπεως (Матф. 13:31). [Подобно Царство Небесное зерну горчичному]. · Ἐκτενῶς (усердно) не говори, а вместо этого говори δαψιλῶς. — Γενόμενος ἐν ἀγωνίᾳ ἐκτενέστερον προσηύχετο (Лук. 22:44). [Находясь в борении, прилежнее молился]. · Βελόνη (игла) и βελονοπώλης (торговец иглами) — древние [слова], а ῥαφίς (иголка) — что это такое, никто бы не понял. — Διὰ τρυμαλιᾶς ῥαφίδος εἰσελθεῖν (Марк. 10:25). [Пройти сквозь игольное ушко]. · Ἀποτάσσομαί σοι (отказываюсь от тебя) — совершенно избегай. Следует говорить ἀσπάζομαί σε (приветствую тебя). — Πρῶτον μέν μοι ἀποτάξασθαι τοῖς εἰς τὸν οἶκόν μου (Лук. 9:61). [Прежде дай мне пойти и проститься с домашними моими]. · Βιωτικόν (житейский) — слово неприятное; говори лучше χρήσιμον ἐν τῷ βίῳ (полезное в жизни). — Ἐν κραιπάλῃ καὶ μέθῃ καὶ μερίμναις βιωτικαῖς (Лук. 21:34). [В объядении и пьянстве и житейских заботах]. · Φάγομαι (я буду есть) — варварское [слово]; говори ἔδομαι и κατέδομαι; это ведь аттическое. — Μακάριος ὅστις φάγεται ἄριστον (Лук. 14:15). [Блажен, кто вкусит хлеба в Царствии Божием]. К сожалению, приверженность первых Отцов Церкви к простонародному языку ослабнет позже, когда с появлением выпускников риторических школ, получивших классическое образование, — трех святителей: Василия [Великого], Григория [Богослова] и Иоанна [Златоуста], — греческая образованность ворвется в христианскую жизнь и церковную проповедь. Сохранились свидетельства, что когда Иоанн Златоуст проповедовал с амвона в Антиохии, церковь гудела, как улей, из-за ропота прихожан, которые не понимали языка проповеди. С тех пор Церковь становится более «ученой» и отстраняется от простых людей как от язычников-архаистов, но эта победа в полной мере оплачивается резким отчуждением от языкового чутья и способности понимать простой народ. И поскольку аттикизм, как называют поворот греческой учености римских времен к образцовому аттическому [диалекту], имел непредвиденные последствия для дальнейшего языкового пути греческого мира, так как породил то двуязычие, которое тиранит нас и сегодня (уже не тиранит, прим.переводчика), стоит рассмотреть его суть поближе. В чем именно заключается аттикизм, мы можем узнать, во-первых, из проповедей его основоположников, насколько сохранились их тексты, а затем из его результатов, то есть из сочинений его последователей, которые составляют научный язык греческого народа на всем его дальнейшем историческом пути. Двумя главными учителями аттикизма в его самом воинственном периоде, во II веке н. э., были Φρύνιχος по прозвищу Ἀράβιος из Вифинии, от которого сохранилось сочинение под названием «Ἐκλογὴ ὀνομάτων καὶ ῥημάτων ἀττικῶν», и Μοῖρις, чей труд «Λέξεις ἀττικαὶ κατὰ στοιχεῖον», то есть своего рода словарь образцового аттического языка, упоминает Фотий. Мы уже видели, когда говорили о косвенных источниках койне, несколько примеров из текста Φρύνιχος. Здесь мы можем добавить еще некоторые его предписания, где фраза «не говори» ( μὴ λέγε) выдает его стремление помочь победе аттикизма и в разговорном языке. · Говори θερμότης (теплота), а не θερμασία. · Скажешь ἀλεῖν (молоть), а не ἀλήθειν, и ἤλει (он молол), а не ἤληθε. · Μέθυσος ἀνήρ (пьяный муж) не говори, а [говори] μεθυστικός. · Говори ἐνίστατο (он возражал), а не ἠνίστατο. · Ἀνέῳγεν ἡ θύρα (дверь была открыта) — солецизм (варваризм); нужно ведь говорить ἀνέῳκται. · Ἐξυπνισθῆναι (проснуться) не следует говорить, а ἀφυπνισθῆναι. · Σκορπίζεται (рассеивается). Это говорит Гекатей Милетский, а аттики говорят σκεδάννυται. · Ῥέει, ζέει, πλέει (течет, кипит, плывет). Это ионийские [формы] без слияния; говори же ῥεῖ, ζεῖ, πλεῖ. · Τὸ μάγειρος (повар) — образцовое [слово], а μαγειρεῖον (поварня) — уже нет, вместо этого говорят ὀψώνιον. · Λιθάριον (камешек) — старательно избегай говорить, [говори] λιθίδιον. · Ξύστραν (скребок) не говори, а στλεγγίδα. · Ἀντίρρησιν (возражение) не говори, а ἀντιλογίαν. · Σικχαίνομαι (чувствовать отвращение) — поистине имя, достойное моряка, но ты скажешь βδελύττομαι, как [говорит] Афиней. · Γεννήματα (плоды): я часто слышу, как это слово употребляют по отношению к плодам; но я не знаю, является ли оно древним и образцовым.

Молодёжный библейский кружок возобновляет свои встречи! С этого воскресенья, 13 сентября, наш Молодёжный библейский кружок вновь открывает свои двери после летних каникул. Приглашаем молодёжь от 14 до 45 лет – всех, кому интересно вместе читать Писание, задавать вопросы и находить ответы в живом общении. 🔺Как пройдёт открытие сезона: С 12:30 – встречаемся на первом этаже особняка, чтобы познакомиться и попить чай в тёплой дружеской обстановке. Это отличная возможность для новых участников узнать друг о друге побольше, а для постоянных – увидеться после лета. В 13:30 – приглашаем всех на беседу с к.ф.н., доцентом Московской Духовной академии Алексеем Гагинским «Теоэстетика: богословие красоты». С 20 сентября мы вернёмся к привычному формату – продолжим читать послания апостола Павла. Руководитель Библейского кружка – кандидат философских наук, доцент Сретенской Духовной академии, м.н.с. Института философии РАН Иван Сурков. ⭐️ Приходите, будем рады каждому!

Хотели чеканить монету с мотивами эзоповой басни, но получилось « проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое.».

Ὁ Ἀκρόπολις τῶν Ἀθηνῶν ἐν ἔτει 1850. · Αὕτη ἐστὶν ἡ πρώτη γνωστὴ φωτογραφία τῶν Ἀθηνῶν.

Разговорник выходного дня.