Дмитрий Галковский

Фоменко не Морозов Почему Николай Морозов с ранней молодости ушёл в революцию? И как он воспринимал то, что произошло с Россией после 1917 года? Нельзя сказать, что он ушёл в революцию. Он был таким аристократом, аристокрадом… Аристокрад — хорошее слово. Аристократом-бастардом. То есть болезненно переживал свою принадлежность к аристократии. И то, что называется уходом в революцию, тогда было аристократическим занятием. И царя Александра II убили, на самом деле, аристократы. Поэтому в этом смысле понятно, почему он ушёл. Так же, как фурьеристы, петрашевцы — это была элита, золотая молодёжь. И Клетчатый по этому поводу говорил и писал. И вообще относительно Николая Морозова совершают ошибку. Говорят, что это такой народоволец, который сидел в одиночной камере и изобрёл «новую хронологию». Но он изобрёл «новую хронологию» либо изложил одну из её концепций как раз потому, что был революционером. Он был связан с международными кругами мироведения, Камилем Фламмарионом и был членом Интернационала. И «новая хронология» связана именно с этим. Поэтому не случайно его книгу публиковали в 20–30-е годы, хотя она была абсолютно перпендикулярна советской идеологии. Не говоря уже о том, что он принадлежал фактически к правоэсеровским и кадетским кругам, сам занимался политической деятельностью, был крупным масоном. В общем, такой человек должен был очень плохо кончить ещё в 20-е годы или, по крайней мере, убежать на Запад. Но он жил, процветал и в 30-е, и даже в 40-е годы. И этого всего, конечно, нет у Фоменко. Это человек из украинской провинции. Очень умный, талантливый математик, способный, неплохой график. Но человек, не владевший этим инструментарием. Он был не очень обширный, но он был. Я не думаю, что Фоменко читал этих мироведов, хотя бы держал в руках все эти книги. И когда он начинает публиковать иллюстрации из Кирхера, он вырывает всё это из контекста и не понимает, что это такое и откуда. Поэтому, конечно, он постоянно попадает пальцем в небо. То есть там, где до него прошёл робот, он всё правильно говорит, повторяет. Как только он начинает улучшать, дополнять, получается такой Шекспир, который дополнял и улучшал итальянцев так, что они превращались в нечто неудобочитаемое. Фрагмент стрима №26 «Дмитрий Евгеньевич: Слишком ранние предтечи слишком медленной весны» на ютубе, vk-видео и rutube.