Globe Trotter

Порту станет местом старта кругосветной регаты The Ocean Race. Городское собрание одобрило договор с организаторами до 2040 года: за это время отсюда уйдут три кругосветки, а из испанского Аликанте в Порту переедет штаб-квартира гонки. Город потратит на это больше 22 миллионов евро. The Ocean Race – самая старая кругосветная регата с остановками. Ее проводят с 1973 года, сначала под именем Whitbread, потом Volvo Ocean Race. Раз в три-четыре года команды обходят земной шар, заходя в порты на разных континентах, и это считается одним из самых тяжелых командных испытаний в спорте. Порту в этом маршруте достается первая точка. Дней за десять до выхода в океан здесь соберется весь флот, на берегу откроется гоночный городок со свободным входом, пройдет спортивная и образовательная программа, и только потом яхты уйдут на первый этап. С 2008 года эта роль была у Аликанте. Последний старт, в январе 2023-го, за девять дней привел в гоночный городок 303 тысячи человек. Гости и организаторы потратили в регионе 42 миллиона евро, а в пересчете на занятость вышло больше 1200 рабочих мест. То есть один старт приносит больше, чем Порту обязался потратить за весь срок договора. Тремя стартами дело не ограничится. В 2028 году в Порту пройдет отдельная гонка, подробностей о ней пока нет. Кроме того, у организаторов есть The Ocean Race Europe – регата покороче, которую проводят между кругосветками. В прошлом году она шла из немецкого Киля в Черногорию с заходом в Португалию, и до 2040 года страна примет минимум шесть таких событий. Наконец, штаб-квартира работает круглый год. Организаторы обещают сделать из Порту базу для всей индустрии океанских гонок, а мэр Педру Дуарте говорит о науке, образовании и «экономике океана». Штаб разместится в Kasa da Praia – здании на пляже у замка Кейжу, напротив Городского парка. Когда-то это была подстанция, питавшая городские трамваи, потом школа, а в последние годы – клуб с рестораном и дискотекой. С 2021-го дом пустует, а в плане защиты побережья и вовсе значился среди построек под снос. Теперь его отремонтируют примерно за три миллиона евро и отдадут гонке за символическую плату. С 2028 года там обещают программы для публики, а на набережной появится еще и Музей океанов. Для бывшей дискотеки, которую собирались снести, неплохая карьера.

Вокруг проекта Forever Is Now, фестиваля лэндарта рядом с пирамидами в Гизе, разыгрался небывалый скандал. В начале октября организаторы из Art D'Égypte объявили участников шестого выпуска, который должен пройти с 4 по 28 ноября. Среди восьми имен – 85-летний француз Бернар Вене, автор гигантских стальных дуг, которого называют самым выставляемым в мире французским художником. Через несколько дней в египетских соцсетях разошлось коллективное заявление «представителей художественной и культурной сцены» – среди подписавших называют художников Мохамеда Аллама и Алаа Абдельхамида. Суть его в том, что принимать Вене на египетской земле недопустимо. Претензий две. В 2022 году нью-йоркская организация «Американские друзья музеев Израиля» назвала его художником года – до него ту же награду получали, например, Джефф Кунс и Трейси Эмин. Премия не государственная, но выручка от тиража, который художник выпускает к награде, идет на поддержку восьми музеев в Израиле. В заявлении она названа премией «Художник года в Израиле». Кроме того, Вене представляет галерея Har-El в Тель-Авиве. Отдельно авторов возмутило время приглашения: в регионе, как они подчеркивают, продолжается конфликт, а Египет как раз отмечает годовщину Октябрьской войны 1973 года. Напомню, что Египет и Израиль воевали четыре раза – в 1948, 1956, 1967 и 1973 годах, а Синайский полуостров с 1967 по 1982 год был под израильской оккупацией. Мирный договор подписан в 1979 году, Синай вернули, но теплыми отношения между странами так и не стали. Дальше – больше. Тот же Абдельхамид и художница Алия Иса уже вышли из Cairo International Art District – другого проекта Art D'Égypte, который открывается в центре Каира 11 октября. Как минимум две галереи, Zahwa Art Gallery и Cairo Gallery, приостановили участие в нем до тех пор, пока приглашение Вене не отзовут. Звучат призывы к остальным последовать их примеру. Организаторы в ответ напомнили, что Вене работает больше шестидесяти лет, а его произведения есть в MoMA и Центре Помпиду. И тут же сообщили, что вместе с «соответствующими инстанциями» проверяют все обстоятельства и объявят окончательное решение в ближайшие часы. Судя по формулировке, решать будут уже на уровне министерств. Культура отмены отвратительна, неважно, с какой стороны она исходит. В этой истории отменить пытаются художника, который не высказывался по политическим вопросам и всю жизнь делал искусство, максимально далекое от какой-либо повестки. Все названные претензии к нему сводятся к награде и галерее. Больше всех при этом рискует Art D'Égypte. Для карьеры Вене присутствие в Египте никогда не было важно, а для организации Forever Is Now – главный проект. Думаю, логичным продолжением сюжета будет отказ самого Вене от участия – это шанс для Art D'Égypte сохранить лицо. Но в целом все это довольно печально. На фото – один из последих проектов Бертрана Вене на Майорке.

До того как появился Музей Гульбенкяна в Лиссабоне, был его дом в Париже. В 1922 году нефтяной магнат Галуст Гульбенкян купил особняк на авеню Йена, 51 – четырехэтажный, построенный в конце XIX века для банкира и коллекционера Родольфа Канна. Четыре года ушло на перестройку, после которой дом стал еще и частным музеем, приспособленным для хранения и показа коллекции. Даже ванную хозяину оформлял его друг Рене Лалик. Здесь Гульбенкян держал большую часть собрания, в котором к концу его жизни было 6440 предметов – от древнегреческих монет до французского серебра XVIII века и почти двухсот работ того же Лалика. Сюда же попало купленное у советского правительства из Эрмитажа, например мраморная «Диана» Гудона, когда-то принадлежавшая Екатерине II. Публику в дом не пускали: Гульбенкян вообще не любил, когда в нем бывают посторонние. Когда немцы заняли Париж, Гульбенкян, у которого был дипломатический статус при персидской миссии, уехал вслед за французским правительством в Виши, а в апреле 1942 года перебрался в Лиссабон. Коллекцию в оккупированном городе спас его зять Геворк Эссаян. С помощью швейцарского посольства он добился, чтобы особняк официально признали торговой канцелярией персидской миссии, и немцы – прежде всего Геринг – занять его не смогли. После войны жена Гульбенкяна Неварте вернулась из Лиссабона в Париж и осталась хозяйкой особняка, а сам он до конца жизни прожил в лиссабонском отеле Aviz – и оттуда управлял домом до мелочей. По бухгалтерской книге за март 1949 года, там жили Неварте и дочь с зятем, служил 21 человек прислуги, при доме работала контора с пятью секретарями, а в хозяйстве числились четыре автомобиля – Talbot, Citroën, Buick и Rolls-Royce. Отчеты уходили в Лиссабон каждую неделю, причем сыр, йогурт, круассаны и кофе считались «излишествами» и записывались отдельно – с указанием, кто из членов семьи их съел. После смерти Гульбенкяна в 1955 году коллекцию предстояло перевезти в Португалию, и это оказалось непросто. Французские музейные хранители назвали 55 вещей, которые, по их мнению, не должны были покидать страну. Договориться удалось после долгих переговоров и при участии министра культуры Андре Мальро. С августа 1958-го по февраль 1960-го собрание уехало из Парижа четырьмя партиями, это больше 1200 ящиков. В основном их везли поездом, крупную скульптуру – на грузовиках, а серебро отправили самолетом. С 1965 года в особняке работал культурный центр фонда Гульбенкяна, а в 2015-м здание купил миллиардер Ксавье Ньель. Недавно он вместе с сыном открыл здесь деловой клуб 51 Iéna с ресторанами и бассейнами. Так что дом, где Гульбенкян не любил посторонних, и теперь открыт только для своих.

Самый большой обелиск Древнего Египта так и не был установлен – он до сих пор лежит в каменоломне в Асуане, где его начали вырубать прямо из скалы. Кстати, практически все гранитное, что осталось от фараонов, от облицовки пирамид Гизы до обелисков Карнака, родом именно отсюда. Считается, что обелиск заказала царица Хатшепсут в XV веке до н. э. для храма Амона в Карнаке, хотя никаких надписей на камне нет. Работу бросили, когда в граните обнаружились трещины – одну из них видно даже на этом снимке. Если бы обелиск закончили, он был бы почти 42 метра в высоту и весил около 1200 тонн. Для сравнения: Латеранский обелиск в Риме, самый высокий из тех, что стоят, на 10 метров ниже и в два с половиной раза легче. Траншею вокруг обелиска выбивали шарами из долерита весом 4–7 кг. Британский египтолог Реджинальд Энгельбах, который расчистил обелиск в 1921–1922 годах, сам попробовал поработать таким шаром: за час углубился на 5 миллиметров. По его расчетам, на одну только траншею ушло бы около семи месяцев. По-моему, в таком виде обелиск даже интереснее. Так даже проще соотнести его масштаб с собой.

Не стало хичкоковской блондинки Евы Мари Сейнт – звезды фильма «На север через северо-запад». Той самой, которая, не теряя элегантности, висела над пропастью рядом с фигурами президентов на горе Рашмор, но была спасена Кэри Грантом. Наряду с Грейс Келли, Сейнт была любимицей Хичкока: он лично подбирал ей гардероб в Bergdorf Goodman, придумал для нее короткую стрижку и научил разговаривать низким сексуальным голосом. А эротически заряженный финал этого фильма, где поезд с Грантом и Сейнт въезжает в туннель, стал одним из самых смелых – и одновременно смешных – в Голливуде «Золотой эры». Еве Мари было 102 года. Теперь хичкоковских блондинок осталось три – Ким Новак, Вера Майлз и «Типпи» Хедрен.

Еще одно громное музейное ограбление во Франции. В ночь с 4 на 5 октября 2026 года из Центра современного искусства Кристиана Карутзоса в Иссуаре похитили бронзовую обложку монументального издания «Апокалипсис Иоанна Богослова», созданного по инициативе издателя Жозефа Форе. Преступники взломали въездные ворота арт-центра, расположенного на окраине города, и вынесли объект весом 150 килограммов. Сама выставка должна была продлиться до конца октября. Пропажу обнаружил владелец галереи в понедельник утром. Страницы книги не пострадали, так как из соображений безопасности хранились в другом месте, и в зале вместе с обложкой экспонировалось лишь несколько листов. Расследованием занимается следственный отдел жандармерии Клермон-Феррана. Одной из версий наводки считают подробный репортаж в прессе, вышедший за два месяца до кражи, где указывались точный адрес выставки, вес и стоимость объекта. Похищенная деталь – это произведение Сальвадора Дали, отлитое из бронзы и инкрустированное золотом, драгоценными камнями и морскими раковинами. Весь фолиант в сборе весит 210 килограммов и считается одной из самых тяжелых книг в мире. Комплект создавался с 1958 по 1961 год в единственном экземпляре. Его текстовая часть состоит из 150 страниц пергамента ручной выделки, на которые ушло более двух тысяч часов каллиграфической работы. Помимо Дали, в оформлении участвовали художники Бернар Бюффе, Леонор Фини, Осип Цадкин и Леонард Фудзита, а философские комментарии к библейскому тексту написали Жан Кокто, Эрнст Юнгер и Эмиль Чоран. В 2003 году Карутзос выкупил арт-объект у японских владельцев за несколько миллионов евро, выплачивая эту сумму в течение десяти лет, чтобы спасти книгу от распродажи по частям.

Празднуем архитектуру два дня подряд. Вчера был Всемирный день архитектуры, а сегодня день рождения Ле Корбюзье, придумавшего образ всей городской архитектуры современности. На этом снимке он рассматривает эмалированные панели для главной двери капеллы Нотр-Дам-дю-О в Роншане.

Скульптура Майкла Раковица у Музея Акрополя – это копия крылатого быка ламассу, который охранял ворота Ниневии примерно с семисотого года до нашей эры, пока в две тысячи пятнадцатом году его не уничтожили боевики. Художник, чей дед когда-то сам бежал из Багдада в США, воссоздал разрушенный шедевр из десяти с половиной тысяч пустых банок из-под иракского финикового сиропа. Этот материал связывает искусство с судьбами реальных людей. В две тысячи четвертом году Раковиц наткнулся на такую банку в бруклинском магазине. На этикетке значился Ливан, но хозяин объяснил, что сироп сделан в Багдаде. Из-за войн и санкций его нельзя было вывозить напрямую: сироп тайно везли в больших пластиковых емкостях в Сирию, там фасовали, а в Ливане наклеивали ложные этикетки, чтобы скрыть происхождение. Тогда художник решил проверить, можно ли привезти в Америку товар с честной надписью «Произведено в Ираке». В две тысячи шестом году он открыл в Бруклине лавку, возродив экспортно-импортную фирму своего деда, и заказал в Ираке тонну фиников. Таких контрактов не заключали больше двадцати пяти лет. Грузовик несколько дней стоял в очереди на иорданской границе среди иракцев, бежавших от насилия. Пограничники потребовали справку об отсутствии радиации, а когда водитель вернулся с ней, отказали совсем. Финики повезли в Сирию, чтобы отправить самолетом через Египет, но за три недели в раскаленном кузове они испортились. Раковиц заметил, что груз прошел путь самих беженцев, которых тоже разворачивала Иордания и которые тоже пытались выбраться через Сирию. До Бруклина в итоге долетели десять коробок, отправленных курьерской почтой.

Отель Долли Партон открылся без Долли Партон В Нэшвилле заработал SongTeller Hotel – последний гостиничный проект Долли Партон. Певица умерла 25 августа в возрасте 80 лет, а 14 сентября отель на Коммерс-стрит уже принимал первых гостей. Официальное открытие назначили на 29 сентября, одновременно с музеем «Разноцветная жизнь Долли» на третьем этаже. В 12-этажном здании 245 номеров. Вход сделан в форме гитары, золотые струны поднимаются по фасаду на несколько этажей к светящейся бабочке. В двухэтажном лобби на полу выложена гитара из розового мрамора, над ней висит огромная разноцветная люстра. Название отсылает к Партон как к автору песен, и эта тема проведена последовательно. В лобби стоит общий письменный стол в форме гитары, для гостей каждый день устраивают час сочинительства, а в акустических люксах, задуманных как рабочее место для музыкантов, есть гитары. В начале каждого часа в лобби включают её записи. Номера базовых категорий площадью от 34 до 51 м² стоят от $339 за ночь. На стене в таком номере висит портрет Долли, на кроватях лежат подушки в форме гитары цвета фуксии, а на зеркале в ванной выведено признание в любви Нэшвиллу за её подписью. Люкс «Шесть сестёр» с двумя душевыми рассчитан на шестерых и, похоже, адресован нэшвиллским девичникам. Самый большой люкс, двухэтажный SongTeller площадью 173 м², оборудован роялем. Концертных площадок две. Parton's Live на втором этаже совмещает ресторан с большим залом, Jolene's на одиннадцатом работает как камерный клуб с коктейлями и видом на реку Камберленд. Короче говоря, Долли нет, но ее дело живет.

Дуа Липа наконец добралась до Порту, причем не просто чтобы побывать в пространстве Manifesto, которое ее команда организовала в книжном магазине Леллу, а чтобы проинтервьюировать Ай Вэйвэя! Напомню, что Manifesto – это перманентная библиотека певицы внутри самого знаменитого книжного Португалии и одного из самых красивых в мире. В ней 100 книг, многие из которых подверглись цензуре или были запрещены в разных странах мира. Manifesto занимает нижний этаж пристройки к Леллу, которая была спроектирована притцкеровским лауреатом Алвару Сизой Виейрой и открылась в этом году. В этом же здании находится инсталляция Ай Вэйвэя, тоже посвященная цензуре, – комната с 200 000 чистых листов бумаги формата A4 на полках. Китайский художник, ныне резидент Португалии, не понаслышке знает, что такое цензура: в 2011 году он даже провел 81 день под арестом, когда власти пытались заставить его замолчать, – это описано в его мемуарах «1000 лет радостей и печалей». Что же касается интервью, то его смонтируют и опубликуют на ютьюб-канале медиаплатформы певицы Service95. Чтобы увидеть инсталляцию Ай Вэйвэя, нужно купить отдельный билет, он стоит 8 евро. Знаю, что некоторые считают странной такую высокую цену за просмотр практически пустого пространства. Но там все не так просто. Полки собраны по старинной китайской технологии – без гвоздей и клея. На них листы бумаги из переработанного текстиля – то есть старая одежда, освобожденная от груза прошлого, стала чистым листом. Кстати, первая бумага, изобретенная в Китае, была именно текстильной. Рядом – около 7000 листов рисовой бумаги с записями самого художника из блога, закрытого китайскими властями, и твиттера. Сами белые листы отсылают к «протестам белой бумаги», когда в Китае случилась массовая акция неповиновения. В Урумчи из-за политики «нулевого ковида» пожарные не смогли подъехать к горящему зданию и спасти людей. Тогда протестующие вышли с белыми листами вместо лозунгов. Буквально через несколько дней после этого власти начали отменять локдауны. То есть Ай Вэйвэй говорит нам, что иногда даже молчание может быть формой протеста. Добавлю, 8 евро за билет на выставку вычитаются из цены книги «1000 лет радостей и печалей», если купить ее в магазине, так что цена вполне справедлива.

Эта стильная блондинка - новый директор музея Гуггенхайма в Бильбао Мирен Арсальюс. Кстати, с музейно-модным бэкграундом: начинала в V&A, трудилась над созданием Музея Кристобаля Баленсиаги в Гетарии. Потом провела семь лет во главе Palais Galliera — парижского музея истории моды. Гуггенхайм, конечно, посерьезнее будет. Да и Бильбао, как выразились бы коллеги, бумит. Через неделю (14-18 октября) мы отправляемся туда на открытие Музея изящных искусств, а потом и в соседний Сантандер на еще одно открытие. Вы еще успете впрыгнуть в последний самолет и присоединиться к нашему туру. А если нет, вот несколько мест в Бильбао, которые советует Мирен Арсальюс. 📍Баскский чизкейк и традиционные bollos de mantequilla - булочки с масляным кремом - в Arrese и Martina de Zuricalday. 📍Если вы по моде, особенно немейнстримной, то вам в бутик Persuade. 📍За мужской обувью - в Calzados Alonso. 📍За столовым бельем ручной работы - в Los Encajeros. 📍За редкими книгами и антиквариатом - в Librería Astarloa. Мой список шопинга в Бильбао здесь. 🔹Все подробности тура - @zapalichka.

Только когда попадаешь в Большой Египетский музей (GEM), понимаешь, что это совершенно другая экспозиция, чем в старом музее на площади Тахрир, и знакомые экспонаты в ней лишь часть. Одна коллекция Тутанхамона здесь – 5398 предметов, она в таком виде никогда не выставлялась прежде. Да и площадь ее залов в 7,5 раза больше, чем на Тахрире. Все идеально освещено, витрины почти не бликуют, места достаточно. Правда, и посетителей столько, сколько старый музей никогда не видел: 15–20 тысяч в день. Ошеломляет и масштаб экспозиции, и количество людей рядом. В три часа, которых хватало на старый музей, здесь не уложиться. Я приехал в Египет с Ulysse Travel Club, с нами был египтолог, и двигались мы неспешно – половину времени занял Тутанхамон. Но площадь всех залов – 24 000 кв. м, плюс еще отдельное здание, построенное для ладей Хуфу (Хеопса), и даже за пять часов мы многого не успели. В общем, этот музей не осилить с одного раза, и пытаться не стоит. Из приятного – в GEM предусмотрено все, чтобы провести в музее целый день, если захочется. Здесь прекрасный фудкорт с разными кухнями и несколько кофеен, включая спешелти. Шопинг-галерея тоже довольно разнообразна – не только сувениры, но и модные египетские дизайнеры. Есть зоны на открытом воздухе – всегда можно подышать, а потом вернуться. Хоть я и иронизировал когда-то, что музей никак не откроют, но теперь шутки в сторону. Возможно, действительно стоило ждать так долго, чтобы все сделали как следует.

В доме, построенном культовым дизайнером Жаном Пруве, теперь можно пожить. 10 октября в Сен-Поль-де-Вансе на Лазурном Берегу открывается Maison Prouvé 58. Жан Пруве (1901–1984) – французский конструктор и дизайнер, который после войны разрабатывал сборные дома со стальным каркасом и лёгкими панелями из дерева и алюминия. Их можно было разобрать, перевезти и собрать на новом месте. Maison Prouvé 58 устроен так же. Пруве спроектировал его в 1958 году вместе с сыном Клодом, это их первая совместная работа. Во Франции у постройки статус «Выдающаяся современная архитектура». В Сен-Поль-де-Вансе этого дома раньше не было. Его привёз сюда коллекционер Юбер Бонне, основатель фонда CAB. Фонд появился в Брюсселе в 2012 году и занимается минималистским и концептуальным искусством и дизайном XX века. С 2021 года у него есть вторая площадка в Сен-Поль-де-Вансе с выставочными залами, рестораном и гостевыми комнатами в здании 1950-х годов. В саду этого здания уже стоит один дом Пруве, разборный, 1944 года, площадью 36 кв. м. В нём тоже можно остановиться. Дом 1958 года установили в другом месте, в парке поместья Le Clos du Père François. Бонне купил его в том же Сен-Поль-де-Вансе, в восьми минутах езды от выставочных залов фонда. Это участок площадью около 4000 кв. м с главным зданием, фермерским домом XIX века, который прежде принадлежал семье владельцев отеля La Colombe d'Or. Фермерский дом отреставрировали, и он тоже принимает гостей. Основание для таких домов делали на месте, поэтому Maison Prouvé 58 поставили на площадку, вымощенную камнем. Эта вымостка служит в доме полом и продолжается за стеклянными стенами террасой. Внутри 115 кв. м, две спальни, гостиная, кухня и мебель самого Пруве, Шарлотты Перриан, Ле Корбюзье и Пьера Жаннере. Из окон видна деревня. Рядом бассейн, а возле него – монументальная роспись швейцарской художницы Клаудии Комте. Maison Prouvé 58 сдаётся вместе с фермерским домом, где пять спален. Всего поместье принимает до 14 гостей.

1 октября 2026 года берлинский театр Volksbühne открыл сезон диким и зрелищным шоу Флорентины Хольцингер «House Wash». Вместо скучных речей полностью обнаженные перформерки спустились на канатах с крыши и под живой рок принялись яростно тереть щетками фасад здания. На крыше при этом красовался огромный женский торс – прямая отсылка к скандальной картине Гюстава Курбе «Происхождение мира», а в небо били мощные фонтаны воды. Эта «осенняя уборка» задумывалась как ритуал очищения. Смывать было что. Бесплатный бассейн Volksbad, работавший перед входом с 7 августа, должен был приблизить театр к народу, а обернулся политическим скандалом: один из тайм-слотов выделили эксклюзивно для темнокожих детей и подростков – под программу организации Each One Teach One. Посыпались угрозы от ультраправых, и визит отменили. С приходом в 2026 году нового интенданта Матиаса Лилиенталя (он сменил внезапно ушедшего из жизни в феврале 2024 года легендарного Рене Поллеша) от театра ждут возвращения к его золотой эпохе 90-х – времени абсолютной радикальности и творческого бунта, когда сам Лилиенталь работал здесь драматургом при Франке Касторфе. Задача нового руководства – вернуть Volksbühne роль главной авангардной сцены Берлина, которая не боится выходить на улицу и ввязываться в споры. А проводником этой новой, бесстрашной эпохи логично становится Хольцингер, автор триумфального «Ophelia's Got Talent» (2022). Кстати, в Венеции по-прежнему идет ее нашумевший перформанс «Seaworld Venice», где перформерка, подвешенная внутри колокола вместо языка, бьет собственным телом в набат. И мы его увидим вживую перед закрытием биеннале вместе с участниками нашего тура с 3 по 7 ноября. Подробности здесь.

На Левом берегу Парижа одним стильным бутик-отелем больше. Hôtel La Bourdonnais, занимающий историческое здание 1905 года в седьмом округе, в этом году пережил тотальную реновацию под началом дизайнера Оскара Люсьена Оно из Maison Numéro 20. Новый интерьер – эклектичное пространство, вдохновленное эстетикой дальних странствий и экспедиций. Автор соединил строгую геометрию ар-деко с теплыми металлическими деталями, панелями из редких пород дерева и узорчатыми тканями. Все пятьдесят три номера разделили на три цветовые гаммы: синюю с цветочными узорами, бежево-соломенную с леопардовыми и павлиньими мотивами и терракотовую с далекими пейзажами в духе китайского театра теней. Прежний бар превратился в Minuit Express, где полукруглые диваны и зонирование воссоздают антураж купе эпохи расцвета железнодорожных путешествий. Стандартные номера в отеле крошечные, 12–17 кв. м. А что вы хотели, это Париж! Зато в делюксах с их 24–28 метрами уже более-менее можно развернуться.

Тот факт, что уже наступил второй месяц осени, гораздо легче пережить, зная, что сегодня – всемирный день кофе. Катрин не даст соврать! Фото Энни Лейбовиц сделано в парижском Café de Flore.

Фрагмент – не как что-то ущербное, а как самостоятельная культурная ценность. Осколки несут историческую память и порой рассказывают о течении времени больше, чем целое произведение. А у художников наших дней работы бывают сознательно состарены, разбиты, расколоты. Такую вот интересную тему Палаццо Строцци во Флоренции выбрал для своей новой выставки «Broken. Сила фрагмента», которая продлится до 24 января 2027 года. Для нее привезли артефакты из восьми ведущих музеев мира, таких как Метрополитен-музей в Нью-Йорке, Лувр в Париже, Британский музей в Лондоне и Национальный музей антропологии в Мехико. И разбавили поврежденные веками экспонаты работами Луизы Буржуа, Франческо Веццоли и других современных художников. Ролик, кстати, сняли такой, что сразу чувствуешь бег времени. Посмотрите его полностью.

Я только что вернулся из Египта, где узнал, что одни из первых дошедших до нас полуколонн находятся в погребальном комплексе фараона Джосера в Саккаре, XXVII век до н. э. Смотрятся они на удивление современно – собирают структуру комплекса, придают ей ритм – в эпоху ар деко вполне могли бы спроектировать что-то подобное. А теперь увидел любопытную подборку московских зданий с полуколоннами на канале «Градостроительный комплекс Москвы». Это почти 250 лет архитектуры! Там только бизнес-центр TALLER стоит отдельно, у Павелецкой. А остальные здания – Дом Пашкова, Манеж, дом Жолтовского на Моховой, доходный дом на Кузнецком Мосту, «Динамо» на Лубянке – можно обойти за час прогулочным ходом. Готовый маршрут на уик-энд!

В Лиссабоне, городе, который сделал фуникулеры одним из своих символов, сейчас работает только один из них – самый молодой, Граса. Остальные же находятся в зоне неопределенности после крушения исторического фуникулера Глория год назад. Граса соединяет улицу Лагареш в Моурарии со смотровой площадкой Софии де Мелло Брейнер Андресен напротив церкви Граса. Линию открыли в марте 2024-го, но после катастрофы на Глории ее тоже остановили на проверку. Независимая техническая комиссия подтвердила хорошее состояние конструкции, и 30 апреля 2026 года вагон снова пошел в гору. Образцом для архитектора Жуана Фавилы Менезеша из бюро atelier bugio послужил исторический фуникулер Бика. Как и там, нижняя станция продолжает фасад улицы, а верхняя остановка устроена прямо на мостовой. Подъем занимает около полутора минут. Желтый вагон идет между зеленым склоном монастырского сада Серка-да-Граса и жилыми домами, уходит в изогнутый тоннель под смотровой площадкой и выезжает на улицу Калсада-да-Граса, откуда открывается вид на сад Аугушту Жила и Тежу. Вагон берет 14 человек, пускают с велосипедами и собаками. Интервал около 10 минут, работает с 7 утра до 9 вечера. Обычно все едут вверх, а вниз спускаются пешком.

Фонд Бейелер в Риене под Базелем, известный выставками мирового уровня, открыл новые пространства. Три здания спроектировал Петер Цумтор. Он вырос в пяти километрах от Базеля, но здесь прежде ничего не строил. Главное из них – светлый Музей Висса с большими окнами на парк и стенами из трамбованного бетона и полами терраццо из юрского известняка. Оно для коллекции фонда и работ из частных собраний. Рядом – остекленный павильон Амманна, внутри отделанный вишней. Днем это гостиная, куда может зайти любой, вечером – концерты, лекции и кинопоказы. Третья постройка – башня Эрлен Торхаус на деревянном каркасе. В ней офисы и логистические службы, а с музеем ее соединяет подземный переход. Обновили и исторические здания. Индия Махдави превратила оранжерею в теплицу для ботанических экспериментов, где есть магазин растений и книг о садоводстве. В Салоне появились hi-fi-система и коллекция пластинок – время от времени их ставят художники и музыканты. Впервые для публики открыли бывший частный Эрленский сад, и парк фонда вырос вдвое. Там уже стоят работы Луиз Буржуа, Пьера Юига и Рейчел Уайтред, а весной 2027 года появится сад дуэта Фишли/Вайс. До 14 января 2027 года новые пространства работают в пробном режиме: по понедельникам и вторникам фонд закрыт, в остальные дни число билетов ограничено. С 15 января фонд снова открыт ежедневно.