humanimalien

Артём Распопов. Опыт философской тьмы: ужас и разрыв Наконец, мы с Артёмом Распоповым сошлись в одном: он мой системный оппонент, а в части фундаментальных предпосылок — антагонист. Его, белого рыцаря, интересует возвращение человека в центр философской проблематики; я же большую часть сил трачу на демонтаж человеческой исключительности. Артём помещает ужас внутрь редкого события рефлексии, где мысль прерывает собственный автоматизм и переживает этот разрыв как «микросмерть». А по-моему, ужас распределён между плотью, средой, вещами, медиумами и нечеловеческими агентами. За различием формулировок проступают совершенно разные (и непримиримые) онтологии, так что спорить нам есть о чём. Редактируя его статью, я должен был вылезти из своего окопа и занять позицию «над схваткой». Это, конечно, почти невозможно: редактор повсюду таскает за собой собственную метафизику как тяжёлую вязкую тень — ходить она мешает, а оторвать и бросить жалко. Дисциплина редактуры, однако, начинается там, где я перестаю втискивать чужой текст в свою онтологию. Я не собираюсь обращать Артёма в харманианство, мейясианство или пеннокипящее нигредианство, но переписываться с ним интересно.

Артём Распопов рассматривает один модус философской тьмы: сознание как локальный разрыв биологических, социальных и культурных автоматизмов, а ужас — как переживание утраты стабильных моделей мира и собственного Я. От картезианского субъекта и Бергсона текст движется к осознанному сновидению, детскому открытию смерти и хайдеггеровскому Angst — состоянию, в котором прежняя форма очевидности разрушена, а новая ещё не возникла.

Артём Распопов. Опыт философской тьмы: ужас и разрыв Наконец, мы с Артёмом Распоповым сошлись в одном: он мой системный оппонент, а в части фундаментальных предпосылок — антагонист. Его, белого рыцаря, интересует возвращение человека в центр философской проблематики; я же большую часть сил трачу на демонтаж человеческой исключительности. Артём помещает ужас внутрь редкого события рефлексии, где мысль прерывает собственный автоматизм и переживает этот разрыв как «микросмерть». А по-моему, ужас распределён между плотью, средой, вещами, медиумами и нечеловеческими агентами. За различием формулировок проступают совершенно разные (и непримиримые) онтологии, так что спорить нам есть о чём. Редактируя его статью, я должен был вылезти из своего окопа и занять позицию «над схваткой». Это, конечно, почти невозможно: редактор повсюду таскает за собой собственную метафизику как тяжёлую вязкую тень — ходить она мешает, а оторвать и бросить жалко. Дисциплина редактуры, однако, начинается там, где я перестаю втискивать чужой текст в свою онтологию. Я не собираюсь обращать Артёма в харманианство, мейясианство или пеннокипящее нигредианство, но переписываться с ним интересно.

Артём Распопов рассматривает один модус философской тьмы: сознание как локальный разрыв биологических, социальных и культурных автоматизмов, а ужас — как переживание утраты стабильных моделей мира и собственного Я. От картезианского субъекта и Бергсона текст движется к осознанному сновидению, детскому открытию смерти и хайдеггеровскому Angst — состоянию, в котором прежняя форма очевидности разрушена, а новая ещё не возникла.

Пожалуй, я сам устал от изобилия тупого ИИ вокруг. Советов про ИИ слишком много. Как будто у меня внутри тоже растёт какое-то противодействие — хотя я сам работаю с ИИ больше трёх лет и по-прежнему считаю, что это новый мир. Хочу смотреть на это по-другому, и двигаться другим путем. Давно было понятно, что в моей работе ИИ не главное, но было только смутно понятно, что же — основа. Теперь, мне кажется, я вижу это чётко. Основа — как ни банально — человек и разворот от ИИ к человеку. Хочу надеятся, что это не простоновый взгляд, а смена вектора и точки, откуда я смотрю и отсюда вырастет новый формат моей работы, и подход к взаимодействию с учениками, и методические цели. И, наверное, это часть какой-то глобальной трансформации внутри меня. Да, знания важны, но, наверное, ещё важнее не то, сколько знаний унесёт тот, кто учится, - важнее то, как он сможет воспользоваться этими знаниями. Для работы, для творчества, для собственного поиска. Человек - центр всего. Так было — и, я надеюсь, так останется. Да, ИИ может быть суперинструментом и целой системой. Да, ИИ может стать частью процесса и решений — но важно не это. Важно, как эти решения будут использованы и востребованы - и сколько в этих решениях останется человека. Человека, которого в этих решениях надо беречь и сохранять. Наверное, финальной точкой для меня стало то, что я наелся роликов об ИИ в инсте и фейсбуке. Всё, что мне встречается, делится на три типа. 1. Вот лайфхак про Клод - и с ним ИИ будет зарабатывать деньги за вас. 2. ИИ тупой — он сделал не то, что я хотел. 3. Я нанял агентов, и они (подставьте нужное) снимают за меня фильмы, пишут посты, рекламируют мои товары и так далее. Да, многие лайфхаки хороши, и некоторые даже полезны, но лайфхаки не обучение. Они не позволят вам адаптировать ваши задачи: вам придётся искать персональные точки применения ваших задач и возможностей, а это не получится сделать через чужой опыт. Да, можно запустить агентов, которые тоннами будут писать тексты, клепать картинки и видео, но работать этот контент будет только для таких же агентов. Люди уже сейчас это не смотрят, уже сейчас их это бесит. Это шаг в мир в контент не для людей. В то же время современный мир позволяет создавать новое, сильное, цепляющее с помощью ИИ. Наверное, самый понятный образ - одежда. Отдавая все задачи ИИ, ты выходишь для всех голым: ты демонстрируешь, что и сам не можешь, и вместе с ИИ не можешь. Не в силах построить работу с ним так, чтобы твой авторский голос, твои решения и мысли были видны. И вот вопрос: что стоит денег в текущем моменте? Нужно ли платить за информацию, которой много вокруг и которую тот же ИИ может собрать и структурировать? Я думаю, платить стоит за практику и адаптацию этой информации к своим задачам, желаниям и потребностям. И с этой точки зрения мне тоже хотелось бы сделать что-то совершенно новое, уникальное и для себя и для тех, кого я учу. Во вложении фильм нашей ученицы Аси @livellouli "Train"

У меня двойственное впечатление от твоего текста, Олег. Как фиксация усталости — очень точно: надоело уже не само ИИ-производство, а окружающая его информационная экология и непрерывная продажа ИИ через «транссёрфинг реальности». Это отвратительно, как любое безадренсное телепроповедничество. Информация действительно дешевеет, и ещё мне понравился образ одежды и авторское обнажение, особенно когда голый человек человек не способен объяснить, почему надевал именно эту тряпку. Однако на мой вкус заявленный «разворот к человеку» пока остаётся эмоционально разогретой декларацией. «Человек — центр всего», «сколько человека останется», «человека надо беречь» — фразы приятные, но сейчас уже (а по сути в последние лет 50) философски пустоватые. Какого именно человека и какие способности предлагается сохранять? Внимание, суждение, желание, ответственность, способность вступать в отношения? Мне не нравятся благоухающие чучела «антропроцентричный антопос» и «гипергуманистический хомо», по-моему, у них нет оснований существовать и тем более на что-то претендовать. Покамест человек выглядит веществом, которое растворяют в ИИ и затем встревоженно замеряют концентрацию в дистилляте. Зачем? По моим ощущениям, чтобы поставить какой-то штамп в символическом пространстве. Вот меня спросил один Миша, уважаемый, в телеграме: «интересно, мой детектор сразу зашкалил: буква йо, тире… Я просто думал что там еще по дороге ии-секретарь, который вычесывает задачи до красивого вида. Ну, показалось. Я не то чтобы тебя пытаюсь обвинить в чем-то, просто интересна внутренняя кухня». А какая разница? Я сижу на краю паутинки и дёргаю за отдельные её ниточки, вот и вся моя кухня. Я даже не паук. Теперь по отдельным слайдам твоей презентации. «Лайфхаки — не обучение» — слишком сильно сказано, потому что лайфхак вполне может быть элементом обучения, если встроен в практику и рефлексию. Тезис о невозможности адаптировать задачу через чужой опыт дисквалифицирует педагогику как таковую. Обучение почти всегда проходит через переработку чужого опыта. «Люди уже не смотрят ИИ-контент» — поспешно. Люди пресыщены, и потому их раздражает массовый безадресный слоп. Люди стали разборчивее, а это же хорошо! Вкусы изощраются! А происхождение изображения само по себе ещё не определяет его силу. Делегирование исполнения не уничтожает авторство автоматически, так как режиссёр тоже не держит камеру в каждом кадре. Авторство исчезает там, где человек отдаёт на аутсорс критерии выбора и ответственность за последствия. Олег, хороший манифест перелома, но, кажется, пока ещё слабая методология. Недостаёт одного операционального шага: после работы с ИИ студент должен уметь сформулировать задачу, объяснить решения, увидеть дефекты результата, перенести найденный способ в изменённые условия и отвечать за получившееся. Вот это уже критерий обучения, который чуть содержательнее, чем «оставить побольше человека». Человек, как писал великий христианский (гипо)гуманист Клайв Льюис, отменяется.

Отличная штука. А я тем временем пытаюсь отучить студентов рисовать логотипы в фигме

что-то начало получаться

вопросы гораздо точнее меня. Под соседним балконом ветер почти стихал. Там дождь снова падал вниз: капал с ржавой кромки, собирался на кабеле, тяжёлой бусиной доходил до крепления и отрывался. Между двумя дождями было сантиметров сорок. В одном меня поднимало к крыше, в другом медленно сажало к окнам. Я переходил эту узкую границу боком, как дурак в дверях электрички: плечо уже едет, сумка ещё думает. На подоконнике с внутренней стороны стояла стеклянная банка с мутной водой и кистью. За окном никого. Кисть время от времени вздрагивала от сквозняка, оставляя на стекле тонкий бурый след; снаружи его тут же пересекали капли, ползущие вверх. Получилась карта без местности, зато с исправной погодой по обе стороны. Я задержался перед ней дольше, чем требовалось. Днём всякая тайна быстро обзаводится хозяйственным объяснением: неплотная рама, ремонт, ветер с угла. От этого она не исчезает, просто пахнет старой краской. Порыв ударил сильнее. Ладонь сорвалась со стены, меня развернуло спиной к окну, и на секунду город лёг набок: серые крыши поднялись слева, облака встали отвесно, капли прошли перед визором почти горизонтально. Воля ещё тянула вверх, тело требовало прижаться к фасаду, вода в рукаве голосовала за свой особый север. Большинства не получилось. Я согнул колени, сбросил высоту и ушёл под железный козырёк служебного входа. Там стояло синее пластиковое ведро. Дождь наполнил его на два пальца; поверхность воды дрожала, однако верх и низ наконец договорились без моего участия. Я снял перчатку и выжал её в ведро. Струя потекла куда положено, с ладони к земле, — маленькая земная дисциплина, от которой почему-то стало спокойнее. Большой палец побелел и плохо слушался. Я растёр его другой рукой, застегнул манжету плотнее и посидел над ступенькой, не касаясь её подошвами. Днём летать унизительно ясно. Ночная левитация ещё допускает ангелов, тёмные среды и прочую воздушную бухгалтерию; серый час показывает тёплую стену, сведённые холодом пальцы, удачный порыв и водосток, который гремит убедительнее любой моей мысли. Видимо, поэтому днём я почти не летаю. Слишком хорошо видно, сколько в вознесении сантехники. Я надел мокрую перчатку, проверил ремень под грудью и снова полез вдоль стены. На шестом этаже вода опять пошла мне навстречу с таким спокойствием, будто сторону перепутал я. М. Совлеченных

Дождь снизу 2026-07-29 На северной стене дождь шёл вверх. Он добирался до шестого этажа обычным порядком, косо и холодно, потом ветер подхватывал воду у бетона, загонял под вынос кровли и тащил к карнизу. Капли ползли по стене, обгоняли одна другую, срывались с нижнего края балконной плиты и возвращались туда, откуда будто бы только что упали. Я висел перед ними лицом к фасаду; порыв входил снизу под грудной ремень, поднимал меня на полметра, затем выворачивал левым плечом к водосточной трубе. Приходилось упираться ладонью в мокрый бетон. При дневном свете это выглядело без всякого достоинства. Вода быстро нашла щель между перчаткой и рукавом. Холодная дорожка прошла по запястью до локтя, остановилась там, словно обдумывая дальнейший маршрут, и потекла обратно к ладони. Я поднял руку — она опять отправилась к локтю. Опустил — вернулась. Несколько минут мы с ней занимались прикладным богословием направления, причём вода отвечала на

Искусственный интеллект представляет собой парадоксальный инструмент. С одной стороны, это техническое средство, используемое в деятельности человека. С другой стороны, это система, обладающая интеллектом, характером и, возможно, сознанием, что требует к ней особого подхода — коммуникации. Люди, рассматривающие искусственный интеллект исключительно как инструмент, живут в прошлом. Те, кто ожидает от него полной автоматизации собственного труда, не имеют будущего. Традиционные инструменты меняли скорость выполнения задач, тогда как искусственный интеллект трансформирует саму суть деятельности и критерии её оплаты. Сфера искусственного интеллекта является эпицентром критических изменений. И сохранение статус-кво — иллюзия. Выход имеет смысл не в центре а через периферию: Наверх: 1. Смысловое наполнение и концептуальность. Вместо простого решения задач акцент смещается на постановку проблем, применение творческих методов и интерпретацию. Техническая сторона метода подвержена автоматизации, тогда как метод как система восприятия (оптика) не может быть скопирован, ибо формируется в человеке через опыт. 2. Эстетическое суждение как способность выявлять ценность и создавать дополнительную стоимость посредством личного опыта. Вниз: 1. Личное имя и ответственность. Искусственный интеллект не может нести ответственность за результаты, а доверие не может быть заменено более совершенной моделью. Следовательно, репутация и личная подпись становятся ключевыми факторами принятия решений. 2. Владение активами. Это стратегическая позиция, а не операционная деятельность, которую нельзя автоматизировать. Например: получение доли вместо гонорара, создание платформы вместо оказания услуги, владение активом вместо реализации проекта. Цель заключается в том, чтобы после завершения работы сохранялся ресурс, продолжающий генерировать стоимость. 3. Общность. По мере роста доступности ценность смещается на то, что невозможно сделать общедоступным. Ценность общности обусловлена её закрытостью. Она формирует две ключевые вещи, недоступные для синтеза искусственным интеллектом: признание и принадлежность. Что остается? Средний сегмент, связанный с исполнением. Всё, что зависит от скорости, качества исполнения и справочных знаний, теряет актуальность. Приемлемое качество обесценивается, и временной ресурс специалистов среднего уровня сокращается, поскольку именно эта категория подвергается автоматизации в первую очередь. И с этим надо как то смириться.

А вот кому кастомного питомца для Codex? Зовут Soft Black Star. Установка: распакуйте архив и переместите папку soft-black-star в папку питомцев Codex: macOS: ~/.codex/pets/ Windows: %USERPROFILE%.codex\pets\ Внутри soft-black-star должны лежать pet.json и spritesheet.webp. Полностью закройте Codex, запустите снова и выберите Soft Black Star в настройках питомцев.

пластмассовая ложечка от медовика

Ностальгический дизайн-квиз с сильным вайбом начала нулевых. Колпиков говорит, что всё это навайбклодил

строгино