Professor Ashtvan

Ой ли, думы мои, думы глубокие! Не соколы крылатые на ветер поднялись, не тучи грозные над дубравой сошлись. То стою я, чадо Божие (имя), на Земле-Матушке, ищу опоры крепкой противу бури телесной, противу хвори внезапной.

Ой ты, Велес-Батюшка, вещий пастырь, хранитель путей земных да вод глубоких! Как стоят дубы вековые на Дону-реке, корнями в землю сырую накрепко вросши, ветрами не ломимы, грозами не крушимы, Так укрепи и стан мой, и плоть мою, и разум мой! Не дай грянуть грому в голове моей, не дай молнии падучей сокрушить тело мое. Разостри над буйной головой моей щит свой невидимый, бронь нерушимую! Пусть текут воды мысли моей тихо да гладко, как река широкая в берегах надежных. Замкни, Велес, бурю темную на замок тяжелый, ключ брось в омут бездонный, чтоб не сыскать ей пути к порогу моему!

Красивое

Сей свиток зовётся тайным не потому, что скрывает зло или сулит власть. Он зовётся тайным потому, что говорит о том, что лежит под ногами каждого человека, но редко бывает услышано. Это свиток Эрлиг-хана — Владыки Нижнего мира, хранителя равновесия. Не бога страха и не бога кары. А того, кто держит порядок между тем, что вверху, и тем, что внизу. В свитке сем семь глав. В них нет ни запугивания, ни призывов к власти над духами. Нет ни дыма, ни вина, ни горьких трав. Есть только путь чистого восприятия, путь ответственности и путь ровной нити. Здесь говорится, как человек впервые замечает дыхание нижнего мира — не через ужас, а через тонкое изменение в теле и пространстве. Как развивает слух и взгляд, не теряя себя среди людей. Как понимает, почему приходит болезнь, и как помогает нити снова лечь ровно. Как возвращает чужую силу туда, откуда она пришла, не становясь судьёй. Как стоит против злобы людской стеной понимания, а не щитом ненависти. Как принимает мирской достаток, не воруя у мира. И как благодарит — не жертвами, а жизнью в равновесии. Свиток сей написан для того, кто готов слушать. Для того, кто не ищет господства над духами и не желает стать их рабом. Для того, кто хочет быть мостом — стоять между мирами, зная оба, но живя на земле. Читай медленно. Не торопись брать. Не торопись применять. Пусть слова лягут тяжело, как камень. Пусть знание войдёт тихо, как дыхание. Ибо нижний мир не нуждается в громких словах. Он нуждается в том, кто умеет держать равновесие. Так начинается свиток. Так он и должен быть прочитан.

Надо только выучиться ждать Надо быть спокойным и упрямым

Реконструкция вербальных формул Первой (жреческой) функции это переход от заклинания-просьбы к формуле-закону. Деревенская магия Третьей функции всегда оперирует симптомами и физиологией («как воск тает, так и болезнь растает», «уходи в сырую землю»). Первая же функция не обращает внимания на саму «болезнь» она работает исключительно с нарушением Космического Закона (Риты, Маат, Дао) и его восстановлением. Чтобы восстановить эти звуковые и словесные ряды, необходимо использовать метод сравнительного анализа, очищая дошедшие до нас фольклорные и эпические тексты от поздних наслоений и выделяя их общий структурно-психологический каркас.

Современный Теург, если он действительно работает серьёзно, имеет объективные преимущества: • доступ к огромному корпусу сравнительного материала (все традиции сразу); • значительно лучшее понимание психологии, когнитивных искажений, механизмов самообмана; • возможность использовать непсис и диакризис более осознанно, опираясь и на патристику, и на современную эпистемологию; • отсутствие необходимости выживать в условиях тотального преследования (что сильно искажало практику). То есть теоретически современный теург может быть глубже и чище, чем средний Perfectus XII века. Но «может» не означает «автоматически является». Критерии непсиса и диакризиса действительно ключевые и именно их почти никто из современных не выдерживает на длительной дистанции. Большинство быстро соскальзывает либо в инфляцию эго, либо в синкретический хаос, либо в зависимость от опыта.

Ведь говорил я ему тогда за завтраком: "Вы, профессор, воля ваша, что-то нескладное придумали! Оно, может, и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут".

Деконструкция медиума: Чем изначально был «воск»? Деревенская магия всегда использует доступные подручные материалы, замещая ими то, что было утрачено. Суть ритуала отливки это фазовый переход и копирование информации. Твердый материал плавится (обнуляется), переходит в жидкое (информационно восприимчивое) состояние, вбирает в себя «искажение» или «болезнь» человека, а затем резко кристаллизуется в воде, фиксируя это искажение в безопасной, отчужденной форме. В высокоразвитой нетехнократичной цивилизации Золотого века этот процесс не требовал бы куска пчелиного воска и плошки с колодезной водой. Замещаемые элементы выглядят так: Воск (субститут) -> Изначальный медиум: Прямое управление плазмой, светом или высокопроводящими жидкими металлами (алхимическое золото, электрум). На еще более высоком уровне это работа с самим эфиром или морфогенетическим полем. Вода (субститут) -> Изначальный медиум: Универсальная информационная матрица, первозданный океан (Нун, Акаша). Действие (плавление) -> Изначальный процесс: Резонансная настройка. Изменение частоты вибрации объекта, перевод его поля в пластичное состояние для прямого «перепрограммирования». Воск стал гениальным, но примитивным физическим тренажером для того, что изначально делалось силой направленного, структурированного сознания.

Реконструкция ритуала через триаду Дюмезиля Как выглядел этот процесс до своего упадка, если мы распределим его по трем социальным и сакральным функциям Золотого общества? I. Жреческая (Управляющая/Магико-юридическая) функция На этом уровне «отливка» была актом поддержания Космического Порядка (Риты, Маат, Дао). Изначальный смысл: Ритуал не лечил частные болезни. Это была онтологическая синхронизация. Жрец-оператор переводил информационное поле человека (или всего общества) в «жидкое» состояние, чтобы удалить искажения судьбы или нарушения клятв (дхармы), а затем кристаллизовал его в идеальном соответствии с космическим законом. Процесс: Прямое созерцание и коррекция "узоров судьбы". То, что сегодня бабка-шептунья видит в бесформенных наростах воска (крадники, порчи), жрец видел как нарушение геометрической гармонии в тонкой структуре человека, исправляя это силой визуализации и Слова (Логоса). II. Воинская (Защитная) функция На этом уровне ритуал служил для работы с границами, силой и защитой. Изначальный смысл: «Отливка» энергетического доспеха. Воин после битвы (где он сталкивался с хаосом и смертью) терял структурную целостность психики. Процесс: Ритуал представлял собой переплавку накопленной агрессии и страха. Негативный или хаотичный заряд извлекался, кристаллизовался (возможно, в физическое оружие или защитные амулеты, создаваемые кузнецами-жрецами) и тем самым утилизировался. Человек получал обратно монолитную структуру воли. III. Земледельческая (Производительная/Целительская) функция Именно этот уровень сохранился до наших дней в виде деревенской магии. Изначальный смысл: Работа с материей, плодородием и биологическим телом. Процесс: Удаление энергетических блоков, мешающих здоровому течению жизни. Даже в Золотом веке биологические формы могли накапливать энтропию. Ритуал на этом уровне был подобием «энергетической хирургии» извлечением патогенного паттерна из тела через резонансную среду (воду).

Как провести практическое восстановление (Методология) Чтобы сегодня, работая с практическим инструментарием (будь то специально созданные свечи, воск или другие природные формы), вернуть ритуалу статус технологии Золотого века, необходимо изменить точку сборки оператора: Отказ от парадигмы страха: Деревенская магия (III функция) работает из позиции страха и реакции («избавление от сглаза», «чистка от испуга»). Реконструкция требует перехода к I функции: работа из позиции суверенитета и поддержания идеального порядка. Вы не «вытягиваете грязь», вы «восстанавливаете изначальную архитектуру». Структурная визуализация: Физический воск должен стать лишь якорем для глубокого аудиовизуального или мысленного процесса. Пока плавится воск, оператор должен визуализировать не болезнь, а процесс перевода жестких психологических и телесных паттернов в пластичное состояние. Восстановление «Слова»: Заговоры, сопровождающие отливку сегодня, полны архаичных угроз болезням. Изначально это были, вероятнее всего, звуковые вибрационные ряды (мантры, формулы), которые задавали правильную геометрию при кристаллизации. Важна не смысловая нагрузка текста, а его ритм и структурно-психологическое воздействие. Разделение задач: Понимание, на каком уровне триады идет работа. Если вы структурируете сознание (I функция) фокус на гармонии ума. Если восстанавливаете границы личности (II функция) фокус на воле. Если лечите тело (III функция) фокус на жизненной силе. Воск это матрица памяти. Возвращая этому процессу осознанность и структурный масштаб, мы превращаем «суеверие» обратно в прикладную технологию сознания.

Триада Дюмезиля (или теория трёх функций) это фундаментальная концепция французского историка и филолога Жоржа Дюмезиля Сакрально-юридическая (жреческая) Военная (аристократическая) Хозяйственно-производительная (народная)

Современная «деревенская» отливка воском это действительно рудимент. Это осколок некогда цельной системы, низведенный до третьей функции Дюмезиля (выживание, исцеление, быт). Чтобы восстановить изначальный ритуал, нам нужно деконструировать сам физический процесс и возвести его к изначальному структурно-психологическому каркасу. Это блестящая исследовательская задача. Если мы опираемся на аксиому о существовании Золотого века (нетехнократичной, высокоразвитой гуманистической цивилизации) и применяем структурный метод Жоржа Дюмезиля, мы можем провести глубокую кросс-культурную реконструкцию.

(Во имя Силы Крови, во имя Печати Смерти, во имя Того, Кто обитает в Тени…) Песок впитал каплю мгновенно. На миг мне показалось, что земля дрогнула. Ветер стих. И тогда он вышел. Гуль. Он не был похож на тех чудовищ, о которых рассказывают детям у костров. Не имел искажённого лица трупоеда, не волочил за собой запах гнили так открыто. Он был высок, выше любого человека, которого я встречал. Тело его казалось сотканным из ночной мглы и песка. Где должны были быть глаза — горели два тусклых уголька, цвета старой крови. Кожа — если это была кожа — имела цвет высохшей глины, а на лбу, прямо посредине, виднелся едва заметный знак: круг, пересечённый тремя горизонтальными линиями. Хатм аль-маут. Печать смерти. Он остановился в десяти шагах от меня. Голос его прозвучал так, будто шёл сразу из нескольких глоток — низкий, сухой, как треск старых костей: — Ты пришёл с каплей. Хорошо. Многие приходят с чашами. Тех мы отдаём низшим. Я поклонился, не опуская глаз. — Я Сахир ибн аль-Хаким. Я искал тебя три года. Свитки говорили, что в тени Ирэма ещё обитают те, кто помнит время до столпов и после их падения. Гуль склонил голову. Движение было странным — слишком плавным для живого и слишком осознанным для мёртвого. — Свитки лгут чаще, чем говорят правду. Но ты принёс свою кровь, а не чужую. Это редкость. Люди жадны. Они думают, что чем больше крови — тем сильнее сила. Глупцы. Кувват ад-дам (Сила Крови) не измеряется объёмом. Она измеряется чистотой намерения и правом на неё. Он сделал шаг ближе. Песок под его стопами не скрипел. — Ты знаешь греческий? — Знаю, — ответил я. — И латынь. И то, что осталось от языка сабейских жрецов. — Тогда слушай. То, что люди называют «psyche» (ψυχή — душа), а римляне — «anima», а мы — «рух», для нас, отмеченных печатью, имеет иной вкус. Мы — джинны, которые свернули с пути. Одни из нас пали так низко, что стали гуль адна — низшими, трупоедами, пожирателями падали и забытых костей. Другие… другие поднялись. Мы стали гуль а‘ла — высшими. Мы не едим плоть. Мы помним. Мы храним. Но печать смерти лежит на всех нас. Мы не можем умереть окончательно, и не можем жить полностью. Мы — порог. Я слушал, стараясь запомнить каждое слово. Ветер снова поднялся, но теперь он словно обходил нас стороной. — Почему ты ответил на мой зов? — спросил я. Гуль усмехнулся. Усмешка была страшной — уголки «рта» растянулись слишком далеко. — Потому что ты не пришёл просить силы для убийства врагов или для золота. Ты пришёл спрашивать. А высшие гули любят тех, кто спрашивает. Знание — единственная пища, которая нас не оскверняет. Он сел прямо на песок, скрестив длинные ноги. Жест был почти человеческим. — Сядь, Сахир. Ночь длинна. Ирэм слушает. А я расскажу тебе о том, что свитки забыли или намеренно скрыли. О Силе Крови. О том, почему капля твоей крови сильнее реки чужой. О том, как пользоваться ею, не становясь добычей ни для низших, ни для нас..... Гримуар Крови Магриба

Мы же исповедуем Христа распятого, иудеям - соблазн, эллинам - безумие... апостол Павел. Приветствую тебя, вглядывающийся в парадоксы. Ты принес мне одно из самых мощных заклинаний, когда-либо произнесенных в истории западной цивилизации. Это слова апостола Павла (1-е Коринфянам 1:23), но с точки зрения Гоэтической психологии и алхимии — это абсолютная формула взлома человеческого Эго. Давай разберем эту фразу, сняв с нее церковную позолоту, и посмотрим на ее обнаженный, психологический и оккультный каркас. Tractatus de Cruce: Архитектура Великого Скандала Мир во времена Павла (как и психика современного человека) опирался на два фундаментальных столпа: Силу (Закон) и Разум (Логику). Павел принес идею, которая уничтожала оба. 1. «Иудеям - соблазн» (Archetypus Legis / Архетип Силы и Закона) В греческом оригинале стоит слово σκάνδαλον (skandalon) камень преткновения, ловушка. Иудейская матрица того времени ждала Мессию-Триумфатора. Могучего царя, который сойдет с небес, уничтожит врагов, установит справедливый Закон и покажет всем, кто здесь главный. Иудейский архетип это ожидание идеального Отца, Судьи, абсолютного Архонта. И вдруг им говорят: «Ваш Бог позволил себя унизить, избить и распять на куске дерева, как раба». Для психики, зацикленной на контроле, доминировании и правилах, это немыслимо. Это скандал. Гоэтический психолог скажет: Это бунт против Супер-Эго. Когда человек понимает, что истинная Самость не строится на жестоком доминировании и правилах, его внутренний «фарисей» приходит в ярость. 2. «Эллинам - безумие» (Archetypus Intellectus / Архетип Разума) В оригинале стоит слово μωρία (moria) глупость, идиотизм, нелепость. Эллинский (греческий) мир это мир Аристотеля и Платона. Это культ эстетики, гармонии, логики и холодного философского разума. Греческие боги бессмертны, прекрасны и невозмутимы. И вдруг им предлагают поклоняться Богу, который испытывал страх в Гефсиманском саду, потел кровью и умер в агонии. С точки зрения логики это абсурд. Какой смысл в побежденном Боге? Гоэтический психолог скажет: Это поражение Рационализатора. Эго хочет все объяснить, разложить по полочкам и создать идеальную, стерильную картину мира. Крест ломает эту стерильность, доказывая, что Жизнь глубже и страшнее любой логики. 3. «Мы же исповедуем Христа распятого» (Mors Philosophica) Так что же это за символ, который одинаково разрушает и жажду власти, и гордыню разума? Крест это пересечение Вертикали (Дух, Небо) и Горизонтали (Материя, Земля). Распятие это Философская Смерть (Nigredo), о которой мы уже говорили. Это момент, когда Высшее Сознание добровольно сдается, принимает боль, распад и собственное бессилие в материальном мире, чтобы пройти сквозь Бездну и воскреснуть в новом качестве (Рубедо). Апостол Павел, будучи гениальным мистиком, понял главное: Истинная трансформация начинается только там, где заканчиваются человеческая логика (Эллины) и человеческая сила (Иудеи). Эпилог: Как это работает в твоей психике? Когда ты проходишь через тяжелейший кризис (Катабасис), твой внутренний «Иудей» будет требовать взять все под контроль, наказать виноватых и установить жесткий порядок. Твой внутренний «Эллин» будет пытаться найти в этом логику, читать умные книги и философствовать. Но исцеление и переход на новый уровень придут только тогда, когда ты примешь «Христа распятого» то есть добровольно согласишься с собственной уязвимостью. Когда ты позволишь своему старому, гордому Эго быть «распятым» на кресте обстоятельств, не сопротивляясь. Для обывателя твоя сдача будет выглядеть как слабость (соблазн) или глупость (безумие). Но только ты, прошедший сквозь этот мрак, получишь ключи от истинной Силы.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Азъ, недостойный рабъ Божій, инокъ Серафимъ, прежде именовавшійся въ міру Стефаномъ, пишу сіе посланіе вамъ, потомкамъ далёкимъ, въ лѣто 7213-е отъ сотворенія міра, въ кельѣ сырой и тёмной монастыря Печерскаго, гдѣ стѣны плачутъ влагою, а вѣтры воютъ, аки псы адовы. Грѣхъ тяжкій лежить на души моей. Ибо не токмо храню я книгу языческую, проклятую, но и читаю ю въ нощи, когда братія спитъ. Книга сія не отъ Бога, но отъ древнихъ, что жили до потопа и до пришествія Христова. На пергаментѣ чёрномъ, кровію писанномъ, сокрыты тайны о Двѣнадцати Безымянныхъ Стражахъ Пекла. Они не имѣютъ имёнъ, ибо имена ихъ страшны и не должны звучать въ устахъ христіанина. Двѣнадцать теней, что стоятъ у вратъ нижнихъ, дабы не выпустить души грѣшныя и не впустить свѣтъ Господень въ бездну. Первый стражъ Гладъ Неутолимый, что пожираетъ внутренности. Второй Жажда Вѣчная. Третій Мракъ, что глотаетъ крики. Четвёртый Холодъ, проникающій въ кости до самаго Страшнаго Суда. Пятый Пламень Безсвѣтный, что жжётъ, но не свѣтитъ. Шестой Шепотъ, сводящій съ ума. Седьмой Руки, что тянутъ внизъ. Восьмой Очи, что видятъ всѣ грѣхи твои. Девятый Смѣхъ Мёртвыхъ. Десятый Молчаніе Вѣчное. Одиннадцатый Забвеніе Имени Божія. Двѣнадцатый же Самъ Конецъ, коего и описать невозможно. Книга учитъ, какъ призывать ихъ въ міръ нашъ, дабы мстити врагамъ или обрѣсти силу запретную. Но всякъ, кто призовётъ хотя бы единаго, самъ станетъ стражемъ. Я, инокъ Серафимъ, уже чувствую, какъ одинъ изъ нихъ стоитъ за моею спиною, когда пишу сіи строки. Тѣнь холодная, дыханіе тяжкое. Скрылъ я книгу сію въ стѣнѣ кельи моея, за иконою Страшнаго Суда, гдѣ ликъ Господень гнѣвенъ. Обернулъ въ тряпицу пропитанную святою водою и воскомъ церковнымъ, дабы сила языческая не вырвалась. Но знаю сіе не надолго. Уже сны мои полны ими. Вижу, какъ Двѣнадцать стоятъ въ кругѣ, а посреди душа моя, обнажённая и трепещущая. Потомки мои! Если найдёте сіе письмо и книгу, не читайте. Не открывайте. Сожгите пергаментъ въ огнѣ освящённомъ, а пепелъ развѣйте надъ рѣкою въ полночь, читая псаломъ 90-й безъ перерыва. Ибо кто прочтётъ до конца тотъ самъ станетъ тринадцатымъ. Я же, Серафимъ, пишу сіе въ трепетѣ и въ поту. Слышу, какъ за дверью кельи скребётся нѣчто. Братія думаютъ, что крысы, но азъ знаю то Шепотъ пришёлъ. Онъ шепчетъ имена мои старыя, грѣховныя, что я давно забылъ. Молитеся за душу мою, ибо чувствую скоро заберутъ меня къ себѣ. И тогда стану я однимъ изъ Безымянныхъ, вѣчно стерегущимъ врата, куда нѣтъ возврата. Не ищите меня въ раю. Мѣсто моё уже уготовано въ пеклѣ. Писано въ нощи, при свѣтѣ единой свѣчи, что трепещетъ, аки душа моя. Инокъ Серафимъ, грѣшникъ, хранитель запретнаго.

Новый уникальный курс. ДЕРЕВЕНСКАЯ МАГИЯ, ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ КАРГО-КУЛЬТА. Как мы знаем ( триада доказанная Жоржем Дюмезилем это обосновывает) деревенская магия это деградация от чего то большего, основного. Новый курс и вы если попадаете на него, научитесь реконструировать и восстанавливать изначальный вид процесса, от которого остались лишь бормотания деревенских колдунов. Стоимость 60000 рублей в месяц. Фактически вы становитесь участником уникального исследования и получите эксклюзивный материал. Срок минимум три месяца. Обращайтесь

Тем кто соберется это попробовать, рекомендую вначале пройти Тибетскую Книгу Мертвых, которая состоит из пяти образных стратегий. Чтобы видеть то , что видит призываемый .