nonpartisan

В любом обществе должен сохраняться баланс между либералами и консерваторами. Если бы у нас была одна волшебная кнопка, нажав которую все стали бы придерживаться какой-то одной идеологии, то её не следовало бы нажимать. Я согласен тут с Джонатаном Аномали. Консерваторы ригидны и не склонны к риску. Они просто предпочитают оставить всё как есть и не заниматься экспериментами. Если они будут доминировать в обществе, то оно не будет перенимать новые, полезные идеи и станет закрытым. Либералы, наоборот, скорее склонны рисковать и пробовать новое. Они также в большей степени склонны доверять другим людям и делать общество более открытым. Однако если они будут доминировать в обществе, то его благами могут воспользоваться как местные, так и иностранные фрирайдеры. Консерваторы и либералы должны балансировать друг друга, компенсировать издержки обеих психологий. Когнитивное разнообразие в политике — это хорошо. @nonpartisan1

Левые перестали верить в прогресс На мой взгляд, проблема социал-демократов в том, что они не любят прогресс. Иначе мне сложно понять, почему большинство их предложений направлены либо на запрет / регулирование чего-то, либо на то, чтобы забрать у одних и передать другим. Запреты и перераспределение не создают богатство, не создают новые технологии. Если их слишком много, они мешают развитию. Марксисты верили в прогресс. У них была утопия, но у них не получилось её построить. Поэтому левые от попытки заменить социализм на альтернативную модель перешли просто к тому, чтобы оставить рынок, но при этом зарегулировать его до предела, подстелить везде соломку. Попробуйте обсудить с социал-демократом любую новую технологию, и он в первую очередь будет говорить о рисках. Его не интересует, увеличит ли она экономический рост или поможет ли побороть рак. Его интересует лишь то, какие у неё будут риски и как от этих рисков защититься. И это правильные вопросы. Но если это единственные вопросы, которые ты задаёшь, то у тебя просто нет образа будущего. Ты консерватор, который боится всего нового. Не помню уже, у кого на Substack вычитал хорошую мысль. Нужно к политическому компасу «лево — право» добавить ещё ось отношения к прогрессу. По этой оси социал-демократы будут гораздо ближе к консерваторам, чем к другим политическим силам. И те и другие предлагают защититься от современности при помощи государственных регуляций. На самом деле, на левом фланге есть люди, которые всё-таки предлагают какой-то образ будущего. Например, движение Abundance в США. Мне также кажется интересной скандинавская модель. Но отличительная особенность таких проектов в том, что они гораздо менее скептически смотрят на капитализм. Противопоставление прогресса и рынка во многом искусственно. @nonpartisan1

Понимать надо type of guy В политике есть один особенный типаж людей: 1. Предпочитает сильных, харизматических фигур. 2. Считает критику такой харизматический фигуры чем-то априори неправильным. Если эта фигура что-то делает, то это автоматически значит, что у нее есть на это хороший резон. Пускает весь свой интеллект на придумывание таких резонов — и его объяснения часто звучат как конспирология. 3. Считает, что мир четко делится на группы, которые враждуют друг с другом. Не верит, что у групп могут быть общие интересы. Любую критику своей группы автоматически считает предательством / попыткой подорвать единство, а не попыткой улучшить совместное сосуществование. 4. У таких людей есть культ сложных решений. Если мир в целом враждебен и в нем нет места сотрудничеству и доверию, то пытаться доверять и сотрудничать не имеет смысла. В мире решает только сила и иногда политик вынужден принимать сложные решения, которые могут показаться неприглядными. Но они являются необходимыми — "это понимать надо". Любой, кто не понимает, объявляется соевым — и это самое страшное оскорбление для этого человека. В России — это красно-коричннвые сталинисты, в США — трамписты, в Израиле — фанаты Нетаньяху. Аргументы этих людей звучат до боли похоже друг на друга. Часто считают, что этих людей отличают какие-то особые ценности, но я думаю, что это скорее про психологию и про то, как они видят мир. В конечном счете разговор с ними всегда упирается в то, что ты пытаешься объяснить, что другим людям можно доверять. И сделать это практически невозможно. Возможно, такие психологические черты помогали нашим предкам выживать в далекой древности, когда в мире было гораздо меньше места для сотрудничества. @nonpartisan1

В деле Линдси Клэнси меня больше всего поражает, как часть правых комментаторов исказила суть дела и попыталась сразу демонизировать своих политических оппонентов. Если у Клэнси действительно был психоз и в момент убийства она не могла контролировать свои действия, то мы не можем считать ее виноватой. Для таких случаев в уголовном праве существует понятие невменяемости. Оно есть в большинстве правовых систем мира. Чтобы понять, виновна она или нет, нужно установить: 1. Был ли у нее действительно психоз. 2. Лишал ли этот психоз ее способности понимать, что она делает, и контролировать свои действия. Установить это может только суд с опорой на психиатрическую экспертизу и другие доказательства. Но базовички придумали себе какое-то другое дело. В этом вымышленном деле мать убила своих детей, оправдывая это депрессией, а теперь злобные феминистки защищают убийцу. Любой человек, который говорит: «А давайте сначала выясним, была она вменяема или нет», сразу объявляется сторонником убийства детей. Очевидно же, что депрессия не оправдывает убийство. Если бы они потратили хотя бы пару минут на изучение дела, то поняли бы, что речь идет не просто о депрессии. Во время депрессии у людей возникает паралич воли, а во время психоза люди могут буквально терять волю и делать то, что им говорят голоса в голове. Сам по себе факт психоза еще не доказывает невменяемость, но именно это и нужно выяснять в суде. Люди, которые допускают, что Клэнси могла быть невменяема, могут ошибаться. Но они хотя бы обсуждают реальную суть дела. А часть их оппонентов сначала подменяет вопрос «контролировала ли она свои действия?» вопросом «нормально ли убивать детей?», а потом обвиняет другую сторону в том, что она якобы отвечает на второй вопрос утвердительно. Считать, что Клэнси могла быть невиновна по причине невменяемости, не значит считать убийство детей чем-то достойным снисхождения. Это значит придерживаться довольно базовой интуиции: человек не несет полной ответственности за поступок, если из-за тяжелого психического расстройства он не мог контролировать свои действия. Это также не значит, что таких людей не стоит изолировать от общества из-за их опасности для окружающих. Правый информационный пузырь буквально плавит людям мозги. Люди, которых туда заносит, автоматически становятся шизами, которые не хотят даже поверхностно разобраться в сути вопроса и переводят любой разговор на то, что во всем виноваты леваки. @nonpartisan1

У Юрия Слезкина есть интересная теория о том, почему в СССР во всем винили внешних и внутренних врагов. Большевики, пишет Слезкин, были религиозной сектой. У них было пророчество — мир сначала должен перейти к социализму, а потом к коммунизму. А теперь представьте себе, что что-то идет не по плану, социализм не строится. У вас есть два варианта: 1. признать, что пророчество не сбылось — но тогда выходит, что с вашей верой что-то не так. 2. объяснить проблемы кознями врагов — тогда вы можете сохранить свою веру в пророчество и считать, что оно просто отложено из-за козней злых капиталистов. Скорее всего, большевики просто выбрали вторую опцию. Терять веру, вокруг которой выстроена твоя идентичность, очень трудно. Поиски врага отчасти были их способом не признавать, что социализм — это провальная система. @nonpartisan1

Нет, искусственный интеллект не заменит художников и писателей Недавно на канале, который я с удовольствием читаю, вышел пост, с которым я категорически не согласен. Миша пишет, что из-за искусственного интеллекта люди творческих профессий — художники, писатели, исследователи — потеряют работу. И поэтому эту сферу нужно зарегулировать. Я думаю, что эта точка зрения неверна, и вот мои аргументы. 1. Люди творческих профессий не потеряют работу по одной простой причине: потребители не любят нейрослоп. Большинству людей не нравится читать тексты, написанные нейронкой. В творческой сфере именно потребитель определяет, кто получит деньги, а кто нет. Поэтому, пока есть потребители, которым нравится человеческое творчество, — а таких большинство, — люди творческих профессий никуда не денутся. Более того, сейчас лучшее время для творческих людей. Интернет и сервисы вроде Патреона и Сабстэка дают творческим людям возможность получать деньги напрямую, минуя злобных корпоратов, о которых пишет Миша. 2. Возможно, Миша предполагает, что большинство людей — это те самые бумеры, которые потребляют нейрослоп и не могут его отличить от того, что сделал человек. Но здесь есть две проблемы. Во-первых, это люди без образования, которые не являются активными культурными потребителями. Они не ходят на выставки, не смотрят авторское кино, не читают художественную литературу и аналитику по выборам. Да, создателям реальных видео с кошечками будет тяжелее, но я думаю, что мы это переживем. Во-вторых, бумеры родились до цифровой эпохи и так и не смогли адаптироваться. Новые поколения гораздо лучше отличают нейрослоп от человеческого контента. 3. Нейронки не так хороши в творческих задачах. Да, они могут написать за тебя черновик, сделать графику, найти информацию. Но, чтобы сделать действительно качественный контент, ты должен править результаты их работы. Возьмем написание текста. Нейронка пишет его очень плохо: использует шаблонные конструкции, длинные предложения, сложные слова. Этот стиль письма очень плохо заточен под нашу психологию: его сложно читать. Что уж говорить о более сложных навыках: выбрать тему, прописать структуру, придумать тейк и т. д. Нейронки могут помочь тебе сделать творческую работу эффективнее и быстрее, но они не сделают ее за тебя. В мире, где нейронка есть у каждого, творческие способности дают большое преимущество. 4. Возможно, нейронки научатся делать творческую работу в будущем гораздо лучше. Но я не думаю, что это произойдет в обозримой перспективе. Самый быстрый прогресс в ИИ-сфере происходит там, где результат работы можно оценить по объективным стандартам. Например, в математике или в кодинге. Машины уже решили несколько сложных математических задач и могут кодить на уровне джуниора или даже выше. В этих сферах есть четкий стандарт, мы его знаем и можем натренировать машину ему соответствовать. В творческих сферах таких четких стандартов нет, результат — это дело вкуса. Научить машину писать хорошие стихи или хорошую политическую публицистику гораздо труднее, чем научить ее кодить. 5. Миша сам в тексте ссылается на недавнюю статью The Economist, где авторы пишут, что ИИ создает новые рабочие места. Он приводит кусок, где авторы пишут, что выросла занятость среди людей технических профессий. Но он делает из этого странный вывод: предполагает, что злые корпораты хотят заставить бедных художников пойти на завод или в дата центр. В статье не написано ничего, из чего можно было бы сделать такой вывод. Авторы, наоборот, говорят, что даже в сферах, где ожидалась безработица, наблюдается небольшой прирост. 5. Слишком сильные регуляции искусственного интеллекта тормозят прогресс. Нейронки могут помочь побороть рак и сделать жизнь человека длиннее. Они также, вероятно, поспособствуют экономическому росту и сделают жизнь лучше для всех, в том числе для наименее преуспевающих. Страны, вводящие регуляции на ИИ, рискуют остаться далеко позади этого прогресса. 6. Даже если мы допускаем, что для творческих профессий есть некоторый риск, мы можем снизить этот риск усилиями гражданского общества, а не государства. Творческое коммьюнити может создать социальные нормы против нейрослопа и шеймить как тех, кто его делает, так и тех, кто его потребляет. Несмотря на мое несогласие с Мишей по этому вопросу, я рекомендую всем на него подписаться. Поверьте, он анализирует выборы гораздо лучше ChatGPT, даже самой новой модели. @nonpartisan1

❗️Друзья, если вам не хватает глубокой аналитики, разборов и грамотных пояснений социальных и политических устройств, то предлагаю подписаться на нашего коллегу — канал Олега Лимановского. Лимановский с 2010 года занимался политикой, работал на многих крупных избирательных кампаниях, а последние 7 лет углубленно изучает социальные и гуманитарные науки. Можно сказать «практикующий политолог» с многолетним опытом работы, который предлагает экспертный взгляд на происходящие события, раскладывая сложные общественные процессы на простые и понятные составляющие. На канале вы узнаете: • Почему в Европе силовые структуры покорны и исполнительны перед властью, а в Латинской Америке нет? • Возможна ли в России свобода? • Приближает ли рост автократий мир к новым демократизациям? • Что ожидает партию АдГ в Германии и многое другое.

График показывает, как Сталин убивал свою элиту. ЦК был избран в 1934 году. К 39 году из 139 членов ЦК осталось только 32. 94 были казнены, 4 покончили жизнь самоубийством, 3 умерли в тюрьме, 1 убит и 5 умерли естественной смертью на свободе. От рук этих людей пострадали миллионы, а потом они сами попали под каток репрессий. Революция пожирает своих детей. @nonpartisan1

Может ли националист быть имперцем? Люди часто противопоставляют националистов и имперцев. Логика такая: националист хочет, чтобы его нация жила в собственном государстве, а имперец — чтобы это государство расширяло свои границы. Первый выступает за национальное государство, второй — за империю. На самом деле, в истории все было гораздо сложнее. В конце XIX — начале XX века многие националисты мечтали об империи. Ее наличие считалось признаком величия нации: если у вас есть колонии, значит, ваша страна достаточно сильна и развита, чтобы распространять свой образ жизни на другие народы. Кроме того, империя воспринималась как источник богатства. Историк Ричард Овери пишет, что ключевой причиной Второй мировой войны было чувство обделенности у немецких, итальянских и японских националистов. У Британии и Франции были огромные империи, а у них — нет. Италия и Япония считали, что после Первой мировой получили меньше территорий, чем заслуживали. Германия вообще лишилась своих колоний и должна была платить репарации. Националисты начали войну именно для того, чтобы построить империю. Она воспринималась как необходимое условие национального величия. Нацизм и фашизм — очевидные примеры радикального национализма. При этом и нацистская Германия, и фашистская Италия стремились построить не просто национальные государства, а империи. Поэтому национализм нельзя сводить к идее, что каждый должен жить у себя дома. Исследователь национализма Энтони Смит писал, что многие национальные движения приписывают своей нации особую историческую миссию. Например, нести в мир истинную веру, распространять цивилизацию или просвещать «отсталые» народы. Представление об особой миссии может толкать национализм далеко за границы национального государства. @nonpartisan1

MAGA: О нет, к нам приедет куча мигрантов и США станут похожи на страну третьего мира. Надо проголосовать за Трампа. Трамп: Если республиканцы выиграют, я раздам все по 5000 долларов. Пока что все выглядит так, что противники миграции быстрее сделают из США страну третьего мира, чем мигранты. @nonpartisan1

Читаю новую толстую монографию про Вторую Мировую историка Ричарда Овери. Он пишет, что антикапитализм стран Оси был одной из причин начала войны. Правые правительства были экономическими националистами, они не верили в то, что свободная торговля может быть выгодной. Основным источником богатства они считали территории и природные ресурсы. В пропаганде необходимость экспансии оправдывалась экономическими причинами: успех Британии объяснялся исключительно размером ее колоний, а не институтами. Капитализм не приводит войнам, как любят говорить левые. А вот антикапитализм может. @nonpartisan1

Почитал тут, что в российском телеграме пишут про недавнюю победу АдГ. Что меня поражает в российских политических комментаторах, когда они что-то пишут про политику других стран: 1. Плохое знание контекста. Людям часто не хватает банальных знаний о регионе. Причём речь тут не только про тонкие нюансы, а про базовые факты, которые можно за пару минут проверить через Google или нейросети. 2. Отсутствие интереса к академической дискуссии. Если вы предлагаете какое-то объяснение, потрудитесь почитать, что на эту тему пишут специалисты. Возможно, вашу гипотезу уже кто-то проверял или она не подтвердилась? 3. Здесь также есть другая проблема. Некоторые феномены — вроде правого популизма — являются глобальными. И вы не можете объяснять их исключительно ссылками на локальный опыт. Вам нужно предложить объяснение, которое бы работало везде, где данный феномен имеет место. В том числе для этого и существует компаративистика. 4. Полное отсутствие интереса к теоретическим объяснениям. Абсолютно все гипотезы формулируются на обыденном языке. Людям просто неинтересна политическая теория. На самом деле политика — это сложная вещь, и её нельзя понять без специального понятийного аппарата. Как-то так выходит, что большинство крупных каналов в принципе никогда не ссылаются на книжки или теории. Они просто не хотят думать на аналитическом языке. 5. Абсолютная уверенность в собственной правоте. Не разобравшись в вопросе и не имея никакой экспертизы, эти люди свято уверены в своей правоте и считают всех остальных идиотами. Бердяев когда-то критиковал русскую интеллигенцию за то, что ей неинтересна мировая наука, а интересно вечно вариться в собственном болоте. Век прошёл — ничего не поменялось. Если хотите что-то узнать об академической дискуссии, можете подписаться, например, на мой канал :) @nonpartisan1

Почему либералы и коммунисты неправильно понимают Сталина Есть две популярные интерпретации советского вождя: 1. Либеральная: сумасшедший, недалекий тиран-людоед; 2. Красно-консервативная: разумный, посвященный автократ, который сделал благо для своей страны. Вторая интерпретация противоречит здравому смыслу. Социализм — это провальная экономическая модель. Сталин пытался навязать такую модель в России. В результате погибло огромное количество людей, и мы стали гораздо беднее, чем могли бы. Индустриализацию можно было провести более эффективно без коллективизации. Наверное, Сталина можно похвалить за победу в войне. Однако я считаю эту победу скорее победой народа, а не правительства. Первая интерпретация не лучше. Если она верна, то неясно, как Сталин, выходец из бедной грузинской провинции, стал главой государства и удержался у власти до самой смерти. Можно, конечно, считать это случайностью, но я, честно говоря, не понимаю, как можно случайно переиграть в партийной борьбе всю партийную верхушку. И как можно случайно удержаться у власти, воюя с Гитлером. Вот моя версия: 3. Разумный, трудоспособный, идеологизированный диктатор. Сталин был неглупым и образованным человеком. Он смог поступить в одно из лучших учебных заведений Грузии и не доучился там, скорее всего, не из-за глупости, а из-за своей революционной деятельности. Он действительно много читал, его искренне интересовали идеи. Марксизм был для него теорией, которая объясняла все, что происходит в мире. Ленин обратил внимание на Сталина во многом из-за его текстов о марксизме и национальном вопросе. Сталин отличался огромной трудоспособностью. Ленин сделал его своим преемником во многом из-за этого. Как показывает Стивен Коткин, Сталин просто работал больше всех. Сопартийцам, конечно, не нравилось, что он получал все больше полномочий, но они ничего не могли с этим поделать: кто еще мог бы делать всю работу? Он несколько раз говорил, что уйдет с должности, а они его отговаривали. Постепенно он сконцентрировал в своих руках всю власть. А те, кто его отговаривал от ухода, оказались в могиле или за решеткой. Но почему от такого неглупого и способного человека пострадало так много людей? Я думаю, что тут все дело в идеологии. Утопические идеологии вроде марксизма-ленинизма могут заражать умных людей, как вирусы. Они перестают думать о прагматических соображениях и начинают делать все, чтобы воплотить свой утопический идеал на практике. Именно поэтому социализм все еще популярен в западной академии. Сталин реально верил, что все, что он делает, нужно для построения коммунизма. И он использовал свои способности, чтобы делать свое кровавое дело более эффективно. @nonpartisan1

Да, все верно. Есть косвенные свидетельства связи между популизмом и интернетом. Например, распространение 3G увеличивало рост голосов за политиков-популистов. Бывший аналитик ЦРУ Мартин Гурри написал об этом хорошую книжку. В эпоху до интернета элиты контролировали, какие нарративы попадают в публичное пространство. Было не принято критиковать глобализацию, либерализм и открытые границы. Если кто-то это делал, он просто не мог опубликоваться в газете или попасть в телевизор. Элита осуществляла функцию хранителей ворот (gatekeepers). Интернет и социальные сети уничтожили эту систему. Политики с альтернативной точкой зрения смогли напрямую обращаться к избирателям. Отсюда и такой взлет популизма. Можно просто сравнить популярность в соцсетях Альтернативы для Германии и более мейнстримных партий. У Альтернативы гораздо больше просмотров, подписчиков и положительных реакций. На самом деле, правые взгляды всегда были популярны. Просто после войны их не принято было высказывать, даже в относительно умеренной форме. Элиты начали продвигать либерализм и цензурировать альтернативные точки зрения. Большинство людей, на самом деле, не являются либералами: им гораздо ближе социальный консерватизм и национализм. Мигрантов они воспринимают как угрозу. Высказывать такие взгляды долгое время было нельзя. Интернет и социальные сети дали людям такую возможность. Они демократизировали публичное пространство — сделали его ближе к взглядам избирателя. Хорошо это или плохо — другой вопрос. @nonpartisan1

Астрологи закономерно объявили бурный рост новых экспертных комментариев о Германии — все-таки выборы в Саксонии-Анхальт нашумели на весь мир. Однако пары дней, как это часты бывает, недостаточно чтобы фундировано погрузиться в тему — особенно без знания языка. В этом контексте вынужден поправить Толкователя. Во-первых, AfD относительно давно и не только в Саксонии-Анхальте перестала быть партией одного вопроса и какой-то конкретной возрастной когорты. На вчерашних выборах она лидировала во всех группах, включая голосующих впервые (18 лет), молодежь 18-24, экономически активный «середняк» 24-35 и только в группе 70+ сравнялась с христианскими демократами (CDU) — это тот самый «статус-кво» и голосование по почте. Гендерный разрыв также минимальный. Во-вторых, — и это важное для всей немецкой политической системы «открытие» Саксонии-Ангальта, голос за AfD был детерминирован компетенциями по всем проблемным политическим вопросам: от, естественно, миграции до образования, экономики, инфраструктуры и социальной защищенности. Наконец, в-третьих, характеристика программы «Альтернативы», как бы к ней не относились, однозначно «лево-экономической» фактически неверное: по объему налоговых послаблений федеральная программа даже радикальнее FDP, а региональная обещает снижение местных сборов, сокращение бюрократии и административного контроля, прекращение новых заимствований, а также приостановку дирижистких энергетический субсидий. Хотя, важно отметить, они соседствуют с протекционизмом и социальным перераспределением, из-за чего возникает проблема финансирования. В этом смысле экспертиза Толкователя опоздала не несколько лет. @BundeskanzlerRU

Толкователь неправ. Идея, что за правых популистов голосуют пенсионеры, — это копиум. Пиппа Норрис и Рональд Инглхарт написали целую книгу с такой гипотезой. Мол, ценности стали более прогрессивными, а старые люди никак не могут принять новый мир. Потом выяснилось, что они допустили кучу ошибок при подсчётах. Разницы в ценностях между старыми и молодыми нет, а молодые даже чаще голосуют за правых популистов. Данные по Германии также противоречат гипотезе Толкователя. Как пишет Бундесканцлер, в Германии пенсионеры чаще поддерживают мейнстримные партии, а не АФД. Популисты просто гораздо лучше соответствуют запросу избирателей — вот за них и голосуют. Это не восстание пенсионеров, как нам любят рассказывать левые комментаторы. Я не большой фанат популизма, но даже если тебе не нравится какая-то политическая сила, не стоит коупить и считать, что у неё нет поддержки. @nonpartisan1

Нет, искусственный интеллект не заберет твою работу. По крайней мере пока Как показывает The Economist, в США ИИ уже создает рабочие места — и пока больше, чем уничтожает. ➢ По подсчетам издания, ИИ создал в США около 1 млн рабочих мест. Для сравнения, с середины 2023 года с ним связывают примерно 200 тысяч увольнений. ➢ ИИ создает новые позиции. В 2023–2025 годах появилось около 640 тысяч новых рабочих мест, непосредственно связанных с ИИ. Это разработчики моделей, инженеры, встраивающие ИИ в рабочие процессы, а также главы ИИ-департаментов. ➢ Рабочие места создает и строительство дата-центров. Нужны электрики, инженеры и другие специалисты. За монтаж и обслуживание в дата-центрах предлагают примерно на 40% больше, чем за сопоставимую работу в других местах. ➢ Растут даже профессии, которым предсказывали скорое исчезновение. За 2023–2025 годы занятость помощников юристов увеличилась примерно на 11%, аналитиков рынка — на 6%. Откуда берутся новые рабочие места? Интуиция подсказывает, что автоматизация приводит к безработице. За этим стоит привычка смотреть на экономику как на игру с нулевой суммой. Сколько задач досталось роботам, столько потеряли люди. Однако интуиция — это последнее, на что стоит полагаться, когда рассуждаешь об экономике. На самом деле, объем работы не фиксирован. Автоматизация может наоборот увеличивать занятость из-за эффекта Джевонса. Британский экономист XIX века Уильям Стэнли Джевонс заметил, что более эффективные паровые машины привели к росту потребления угля. Использовать пар стало дешевле, его начали применять шире, и рост спроса перекрыл экономию. На рынке труда похожий механизм может работать так. Автоматизация снижает стоимость услуг, спрос на них растет настолько, что работников требуется больше. Экономист Луис Гарикано и соавторы в своей новой книге приводят пример с финансовыми аналитиками и электронными таблицами. В начале 1980-х таблицы сократили время расчетов с дней до минут. Казалось бы, потребность в финансовых аналитиках должна была резко упасть. Но спрос на финансовый анализ и финансовых аналитиков наоборот вырос. Компании стали просчитывать больше сценариев и чаще обновлять прогнозы. Технология автоматизировала рутинную работу, но аналитики все еще были нужны для более сложного анализа и понимания результатов — и спрос на них вырос. С ИИ может происходить то же самое. Интеллектуальная работа дешевеет, и становится выгодно решать больше задач. Это может создавать новые рабочие места — в том числе в профессиях, которым предсказывали исчезновение. Пока данные согласуются с этой гипотезой. Продолжится ли этот процесс, зависит от того, насколько действительно вырастет спрос и в какой мере машинам по-прежнему будет нужен аккомпанемент из плоти и крови. @orgslab

Я думаю, что разговор о том, Запад / Европа мы или нет — это подмена сущностного разговора бесполезной фигней. Сущностный разговор такой: какие институты мы хотим видеть в России? Социалдемократию? Госкапитализм? Свободный рынок? Авторитаризм или демократию? Парламентскую систему или президентскую? Кто наш внешнеполитический союзник, а кто нет, и почему? Запад и Европа — это размытые понятия. Япония и Южная Корея — это Запад или нет? А Израиль? А Аргентина? А Монголия? Институты либеральной демократии и свободного рынка не ограничиваются западными странами. Если ваши политические взгляды нельзя сформулировать без терминов Запад / Восток, то вы, скорее всего, просто не мыслите о политике предметно. @nonpartisan1

Наконец-то кто-то решил поговорить об институтах, а не о русской душе. Рецензия на книгу Дмитрия Травина. Есть несколько способов объяснить, почему группы людей отличаются друг от друга. Самый простой — сказать, что у каждой группы есть особые свойства. Например, люди в одной группе более трудолюбивы, чем в другой. Или одна группа состоит в основном из индивидуалистов, а другая — из коллективистов. Так часто объясняют и различия между русскими и европейцами. Причём либералы и патриоты здесь во многом согласны. И те и другие любят поговорить о русской душе. Оба скажут, что русские — коллективисты, которым не очень близки индивидуализм, частная собственность и сменяемость власти. Разница только в оценке: патриот скажет, что это хорошо, а либерал — что плохо. Дмитрий Травин пошел по другому пути. Вместо привычного культурного объяснения он предлагает институциональное. В России и в Западной Европе разные правила игры. Именно они объясняют то, чем отличаются наши страны. Эти правила игры сложились в определенный период времени под воздействием определенных обстоятельств. Травин показывает, что изначально Россия и разные части Европы отличались не так сильно, как кажется сегодня. Более того, никакого единого «Запада» тогда вообще не существовало: Северная Италия сильно отличалась от Англии, а Скандинавия — от Фландрии. В Средние века надежной защиты частной собственности не было ни там, ни здесь: имущество могли отнять разбойники, феодалы или сами правители. Короли портили монету и конфисковывали имущество, а города ограничивали торговлю и конкуренцию. Защищенная собственность и развитый рынок появились в Европе постепенно, в ходе долгой модернизации. Но условия для этой модернизации были разными. К XI веку в значительной части Западной и Центральной Европы эпоха крупных набегов в основном закончилась, тогда как Русь продолжала страдать сначала от печенегов и половцев, а затем от монгольского нашествия. В более безопасных условиях начали расти города, торговля и разделение труда. Одни регионы становились крупными торгово-ремесленными центрами, а затем подтягивали соседние территории: туда шли капитал, предприниматели и новые технологии. Россия оказалась в двойном проигрыше. Она не только позже начала выходить из эпохи постоянных набегов, но и находилась далеко от центра европейской коммерческой революции — Северной Италии — и других быстро развивавшихся торговых регионов. Другие периферийные регионы Европы постепенно втягивались в коммерческие сети более успешных соседей. До русских земель эти импульсы доходили гораздо слабее. Культурные объяснения политики сильно переоценены. По умолчанию людям наплевать на частную собственность и правовое государство. Эти институты создаются под воздействием обстоятельств. Если собственность плохо защищена, а результат труда легко отнять, люди меньше работают, инвестируют и накапливают. Если торговля становится выгодной, а имущество — более защищенным, те же самые люди начинают вести себя иначе. Со временем такое поведение может закрепиться в культуре, но культура здесь скорее следствие длительного развития, а не его первоначальная причина. Однако культурное объяснение очень интуитивно. Психологи пишут о том, что у людей есть так называемая "народная социология": мы привыкли делить людей на группы и приписывать им устойчивые свойства. Это наш способ упорядочить сложный мир вокруг нас. Потом эти объяснение ложатся в основу идеологических нарративов. Они либо формируют национальный миф и представления об особом пути. Либо создают выученную беспомощность: ну если культура такая, то ничего ты с этим уже не сделаешь. Хорошо, что есть люди вроде Травина, которые занимаются наукой, а не интеллектуальным оформлением бытовых стереотипов. @nonpartisan1