Орем от SKZ 🔞

— Что это вообще такое? — Чанбин стоит перед картиной, вывернув голову под крайне нефизиологичным углом. Хенджин фыркает, дергает плечом и отвечает снисходительно: — Искусство не объясняют. — Лучше бы объяснили, — бубнит Чанбин, отправляясь бессмысленно глазеть на другую картинку. — Потому что пока что я вижу только какое-то говно. Хенджин цокает и быстро нагоняет своими длинными ногами. — Это ты наделяешь искусство таким содержанием. Увидь в нем красоту, и оно будет таким. Чанбин закатывает глаза: — Померяемся рейтингами в списках самых красивых айдолов? — Он стучит пальцем по подбородку. — Ах, да. Меня там нет. Не померяемся. Хенджин смеется, но тут же затыкается, очень серьезно разглядывая Чанбина. — Ты просто нишевый, это сложнее понять, но тем ценнее для тех, кто понял. — То есть, то же говно, но редкое, спасибо, — Чанбин смеется. — Ладно, ладно, я — нишевый. Где же собираются эти загадочные коллекционеры? Хенджин на секунду отворачивается, чтобы скрыть свои поджавшиеся губы и залом между бровей. Ему вдруг не нравится мысль о том, что Чанбина разглядят многие. — Лучше посмотри вот на это полотно! Какая же эта эпоха... — Хенджин ищет взглядом подпись к картине, чувствуя, что взгляд Чанбина уже прожег щеку. — Так где собираются ценители? — голос чуть жестче. Отчего-то тянет расплакаться. — В Латинской Америке, — находится Хенджин и оборачивается, довольно улыбаясь. — Помнишь, как они орали, когда ты выходил на сцену? — Настолько нишевый, что нужно лететь на другой конец планеты? — Чанбин думает пару мгновений и усмехается. — Что ж, мне подойдет. Как минимум, добраться до туда — уже дорого. Я — не масс маркет! — он покачивает указательным пальцем, забавно выпячивая губы. Хенджин смеется с его выражения лица и с силой кивает. Повеселевший Чанбин уже с большей охотой ходит по картинной галерее, все чаще комментируя положительно: находит любимые цвета, интересные для него сюжеты или, за неимением ничего для него интересного, расшифровывает имена художников на предполагаемые значения согласно китайским иероглифам. — Этот, скорее всего, "сияние солнца" или что-то около того... — бормочет он, уставившись на очередное имя. Хенджин думает, что "сияние солнца" это на самом деле и есть сам Чанбин, и не важно какие иероглифы у него в имени. Возможно, Хенджин так никогда и не признается в этом по-серьезному и навсегда сохранит свой статус почти-друга-почти-жены. Искусство не объясняют, Хенджин в этом уверен. Как и в том, что и свои чувства объяснять не должен. Ведь для него сам Чанбин — настоящее искусство. Пусть и очень нишевое. Только для одного коллекционера.

я даже не буду комментировать, этот эдит просто нужно узреть

🐱❤️🎀🐰✨