The Future Of Work
Понятие работы меняется — и в будущем нас ждут серьезные трансформации и технологические сдвиги в этой области. Вместе мы исследуем все эти изменения. А помогает нам в этом любознательность, инновации и hrtech. (рекламу не размещаем) Автор: @evgvolnov
Ko'proq ko'rsatish📈 Telegram kanali The Future Of Work analitikasi
The Future Of Work (@thefutureofwork) Rus til segmentidagi kanali faol ishtirokchi. Hozirda hamjamiyat 20 693 obunachidan iborat bo'lib, Karyera toifasida 1 872-o'rinni va Rossiya mintaqasida 31 247-o'rinni egallagan.
📊 Auditoriya ko‘rsatkichlari va dinamika
невідомо sanasidan buyon loyiha tez o‘sib, 20 693 obunachiga ega bo‘ldi.
07 Oktabr, 2026 dagi oxirgi ma’lumotlarga ko‘ra kanal barqaror faollikka ega. Oxirgi 30 kunda obunachilar soni 7 ga, so‘nggi 24 soatda esa -2 ga o‘zgardi va umumiy qamrov yuqori darajada qolmoqda.
- Tasdiqlash holati: Tasdiqlanmagan
- Jalb etish (ER): Auditoriya o‘rtacha 8.67% darajada jalb etiladi. Nashrdan keyingi dastlabki 24 soatda kontent odatda umumiy obunachilar sonining 4.79% ini tashkil etuvchi reaksiyalarni to‘playdi.
- Post qamrovi: Har bir post o‘rtacha 1 794 marta ko‘riladi; birinchi sutkada odatda 991 ta ko‘rish yig‘iladi.
- Reaksiyalar va o‘zaro ta’sir: Auditoriya faol: har bir postga o‘rtacha 33 ta reaksiya keladi.
- Tematik yo‘nalishlar: Kontent takers, talent, successful, харари, futurist kabi asosiy mavzularga jamlangan.
📝 Tavsif va kontent siyosati
Muallif resursni shaxsiy fikrni ifoda etish maydoni sifatida ta’riflaydi:
“Понятие работы меняется — и в будущем нас ждут серьезные трансформации и технологические сдвиги в этой области. Вместе мы исследуем все эти изменения. А помогает нам в этом любознательность, инновации и hrtech.
(рекламу не размещаем)
Автор: @evgvol...”
Yuqori yangilanish chastotasi (oxirgi ma’lumot 08 Oktabr, 2026 da olingan) sababli kanal doimo dolzarb va katta qamrovli bo‘lib qoladi. Analitika auditoriya kontent bilan faol hamkorlik qilishini, uni Karyera toifasidagi muhim ta’sir nuqtasiga aylantirishini ko‘rsatadi.
Помните, в “Цели” Элияху Голдратта была идея, что в любой системе есть ограничение, которое определяет ее общую пропускную способность. То самое узкое горлышко. Так вот с появлением ИИ мы получили возможность это узкое горлышко расширять самостоятельно. Человек может делать гораздо больше сам и меньше зависеть от участия других людей. И это одно из самых ценных качеств, которые я сегодня ценю в людях, с которыми работаю, – автономность. Когда человек самостоятельно решает задачи, которые раньше могли становиться узким горлышком и замедлять всю систему. Каждый день ИИ меняет требования к специалистам и само представление о ценности сотрудника. Меняется и многое другое: роль руководителя, производительность труда, набор навыков, которые нужны человеку для работы. Понять и осознать весь масштаб перемен в одиночестве практически нереально. Лучше вместе.
«Представить конец света проще, чем конец капитализма», — эту фразу популяризировал культуролог Марк Фишер в своей книге «Капиталистический реализм», вышедшей в 2009 году. Он спросил: как мы можем планировать другой мир, если мы даже не можем его себе представить? Капитализм полностью колонизировал наше мировоззрение, так что мы буквально не можем вообразить мир, где нам не присваивается экономическая ценность. Британский мыслитель, покончивший жизнь самоубийством в 2017 году, точно объяснил, почему нам так трудно представить будущее без работы. Он утверждал, что капитализм сегодня для своих подданных подобен воде для рыбы. Мы находимся внутри него, но не можем заглянуть за его пределы. Лучшее, что мы можем сделать, — это представить себя пассивными подданными капитализма. Во времена Кейнса, в 1930-е годы, существовали и другие системы, способные бросить вызов капитализму, — а именно коммунизм и социализм. Представить себе очень короткую рабочую неделю тогда было проще, потому что эта система еще не так сильно захватила воображение людей. В своей последней (незавершенной) работе перед смертью, «Кислотный коммунизм», Фишер начал формулировать, как мы могли бы начать осмысливать жизнь за пределами труда и капитализма. Ответ Фишера заключается в том, что сознание, необходимое для наслаждения изобилием, само по себе должно быть сформировано, и в настоящее время капитализм активно препятствует формированию этого сознания, потому что в интересах этой системы не допускать нашего существования вне её рамок. Но это может измениться, если нам больше не нужно будет работать. Если это так, то перемены будут глубокими. По необходимости они будут носить духовный характер, требуя полной реорганизации нашего восприятия самих себя и своего места в мире. Это включает в себя наше отношение к природе, деньгам, времени, семье, обществу и самим себе. В обществе, где нет дефицита ресурсов, достоинство будет заключаться не в труде, а в нашей истинной личности, в самом нашем существовании и месте во Вселенной. Мы бы существовали без экономической ценности, потому что от нас больше не требовалось её создавать. Вместо этого мы могли бы попытаться вернуть себе место в естественном порядке вещей, а не оставаться вне его, в системе, созданной для эксплуатации природы.→ https://www.theguardian.com/commentisfree/2026/jul/04/ai-disruption-dystopia-dont-need-to-work-capitalism-free-time
Среди моих коллег я все чаще слышу: люди хотят заняться гончарным делом, живописью, вязанием крючком или другими аналоговыми хобби. В кофейнях и в полумраке баров эти люди делятся мечтами об исчезновении, жизни на ферме или бегстве от цивилизации. Это видение выдаёт скрытую экзистенциальную тревогу, фундаментальные сомнения в работе и карьеризме, вызванные всё более распространенным опытом: пробуждением однажды утром над экзистенциальной пропастью, внезапным ощущением того, что интеллектуальный труд бессмысленен, и, возможно, всегда был таковым.
Особенно неожиданным кажется тот факт, что люди, которые больше всех защищены от экономических потрясений и хорошо подготовлены, чтобы пережить краткосрочные последствия AI — руководители и опытные специалисты с опытом работы в корпорациях — испытывают такую неуверенность в будущем своей карьеры на фоне изменений, происходящих практически во всех отраслях.
Это всеобъемлющее разочарование порождает ряд интересных (или пугающих, или печальных) вопросов: откуда эта тревога? И что происходит с обществом и технологической индустрией, если даже эти люди теряют веру в свои перспективы?
В этом и заключается прелесть трудоголизма: он создан для того, чтобы отвлечь людей от душевной пустоты, которую в противном случае заполнила бы профессия. Это опиум для тех, кто ездит на работу в коротких шортах. И это работает. Оно заставляет талантливых людей приходить в офис, чтобы спорить об отчетах, стратегиях и ребрендинге.
До недавнего времени единственным спасением интеллектуального труда было то, что его по-прежнему выполняли люди. Которые трудились над решением задачи, создавали презентации, писали ответы клиентам и разрабатывали продукт. Даже если это было бессмысленно с экзистенциальной точки зрения, в эту работу вкладывались человеческие мысли, совместная работа и творчество, наполняя ее жизнью.
Спектакль — это особенность позднего капитализма, в котором жизнь, вместо того чтобы проживаться непосредственно, постоянно опосредована. Между нами и тем, что мы должны переживать, всегда что-то есть. Я не разговариваю с мамой; я пишу ей сообщения. Я не путешествую; я смотрю, как путешествуют другие люди на YouTube.
Трудоголизм — это сцена для более масштабного зрелища: мира, где видимость занятости, важности и уникальных знаний так же ценна, как и реальное наличие этих качеств, и где работа должна лишь казаться значимой, а не быть таковой на самом деле.
Добавление AI к этому зрелищу кажется экзистенциально пугающим, потому что это еще больше отдаляет нас от работы, которую мы делаем, и от её ценности.
Можно выделить две категории работников интеллектуального труда. Первая — это люди, ориентированные на результат. Их внимание сосредоточено на бизнесе, на победе, на эффективности. Человеческие потребности, недостатки и эмоции для них — препятствие, которое нужно преодолеть.
И люди, которые ценят «сложную середину». То есть сам процесс. Они тоже работают на результат, но как естественное следствие сотрудничества, обсуждений и совместной работы с людьми, которые им действительно нравятся.
Исчезновение «сложной середины» из опыта этих двух групп имеет противоположное влияние: для людей, ориентированных на результат, это победа. Для людей, ориентированных на опыт, это подрывает основы.
Работа — это зрелище. Большинство обязаны напоминать друг другу, что всё это, в глобальном масштабе, не так уж и важно. Мир не ждет с замиранием сердца запуска новых продуктов. Маркетинговая кампания не изменит мир. Почти никто не вспомнит про наши усилия. Но они могут вспомнить, какими людьми мы были, какие у нас были отношения и как мы относились к коллегам.В комментариях пдф с переводом. → https://www.noemamag.com/why-is-everyone-in-tech-so-sad
