устойчивые призраки вещей

Сегодня #осеннее_ночное_радио выходит в эфир с арией из оперы Пьетро Торри "Исмена" Son rosignolo. Я соловей, печальный и одинокий, порхаю с ветки на ветку и нежно пою. Малена Эрнман, любимая L'Arpeggiata и, это важно, Элизабет Шамполион, флейта, и Давид Майораль, перкуссия.

Лет двадцать пять назад мой гениальный первокурсник, отвечая по билету о стиле гомеровских поэм, сказал, что эпитеты — это устойчивые призраки вещей; я уточнила, именно призраки. Род медиумического говорения, схождение самой поэзии в неприбранное бормотание троечника. Так много лет назывался мой ЖЖ, так теперь будет называться и этот канал. Нет, не попытка войти в ту же воду, просто возвращение к себе. И к оленю-трубачу из часослова Жана де Барра, он теперь тут на картинке. Химере спасибо, дальше так.

По-моему, сегодня вам совершенно необходимо посмотреть на свободные машины Феликса Шарштайна. Они сейчас выставлены в Deutsches Museum, до 29 ноября. #нельзяне

Вместо музыки нынче.

К предыдущему. У "Русалочки" Андерсена, собственно, нет финала — ни хорошего, ни плохого; о том, что она никакая не славянская русалка на ветвях сидит, а морская дева с рыбьим хвостом, havfrue, и привычный нам перевод смешивает понятия, сейчас не будем. Никакой сказочной окончательности, никакой даже окончательности классического романа — "дело ясное, герой романа должен жениться или умереть", как иронизировала умница Доротея Шлегель — Андерсен нам не даёт. Вот, заныли скрипки, заходил валами вагнеровский оркестр, грозный алый рассвет, нож в руках... и нет, разрешения не будет. Морская дева, стихийная сила, не заберёт то, что её по древнему праву — как забрала у Андерсена же дева Ледяная; впрочем, возможно, безымянный принц, в отличие от стрелка Руди, не так желанен стихии сам по себе, нет в нём ничего особенного. Но и проклятие небытия не сбудется, от морской пены отделится воздушное новое тело Русалочки, и для неё начнётся новое испытание. Долго ли муки сея будет? Слили финал, негодует потребитель.

Подумала вдруг, что и Набоков в "Лолите", и Фаулз в "Коллекционере" рассказывают историю крота, от которого сбежала Дюймовочка. С его, кротовьей, точки зрения. Ну как, сбежала. Мы же понимаем, что такое побег на мёртвой ласточке в чудесную страну, где всё сбывается.

В эфире #осеннее_ночное_радио с итальянским XVII веком. Se t’ecclissi из оперы "Щедрый Роланд". Кто только не писал опер на сюжеты Ариосто, вот и Агостино Стеффани в 1691. Если ты погаснешь, яркий факел, я останусь во мраке. Великолепная Джулия Семенцато и венецианская лагуна, куда же лучше.

Между тем, у Старшины Шекспира 2999 подписчиков, ждём юбилейного.

Уже писала об этом, но с тех пор ничего не поменялось. Мне всегда казалось, что совпадение Дня переводчика с Верой, Надеждой, Любовью и матерью их Софией — не просто совпадение. В конце концов, как иначе браться за перевод, если не с верой, надеждой, любовью и мудростью, если бог даст? Как и за всё в этом мире, впрочем; иначе зачем вообще. А в качестве открытки — мои любимые святой Иероним со святой Екатериной из Рийксмюсеума. Переводчик и учёная дева, река, сад, лев, чтобы погладить, даль, чтобы дать отдых глазам, книга и меч, равно могучие и равно бессильные. Всё, что нужно для счастья.

Есть то, без чего #осеннее_ночное_радио не обходится, потому что я сама без этого не могу обойтись. Гендель, например, куда без него. Или Филипп Жарусски, который, страшно сказать, двадцать лет сияет над моей жизнью одной из самых надёжных звёзд. Он когда-то сам пел эту арию из "Радамиста", теперь — век контртенора короче кавалергардского — дирижирует, а поёт чудесная Эмёке Барат. В этом ролике только часть арии, но так хорошо на них смотреть. Полную запись положу в комменты. Qual nave smarrita, как заплутавший среди мелей в шторм корабль — вечное в барокко уподобление мятущейся души кораблю. Нет ей ни маяка, ни гавани.

И опять о непереводимости. Имя Ромео, понятно, происходит через латинское Romaeus от греческого Ρωμαίος, "римский гражданин, римлянин". Средневековье смещает значение на "тот, кто побывал в Риме", то бишь, паломник к святыням. Поэтому, заводя в пятой сцене первого действия "Ромео и Джульетты" речь о губах-пилигримах, Ромео себя обозначает, можно сказать, снимает маску; что, конечно, многое о нашем мальчике говорит. И Джульетта эту игру понимает и принимает, начиная называть его самого пилигримом. Но пилигрим по-английски — не только pilgrim от латинского peregrinus, "пришедший из другой страны, странник", но и palmer, "несущий пальмовую ветвь", собственно, паломник, поскольку именно ветки пальмы приносили из святых мест. Тут сложный эмблематический ряд, от библейской пальмы/феникса к пальмовой ветви как атрибуту ангелов и праведников, сейчас не о нём. Джульетта говорит, что у святых есть руки, которых касаются паломники — And palm to palm is holy palmers’ kiss. Palm как "пальма" и "ладонь" сразу, паломничество как соприкосновение рук, остающееся при этом паломничеством — и называющее Ромео по имени. Переводчик вздыхает и пытается что-то с этим сделать.

Послезавтра, 30 сентября, буду здесь. Интересующиеся, обратите внимание: ссылка на трансляцию по запросу к организатору, запись обещают.

Сегодня день рожденья Жана-Филиппа Рамо, и #осеннее_ночное_радио отмечает его фрагментом мотета Quam Dilecta, одной из самых прекрасных музык на свете. Хотелось дать его целиком, но нынче двадцатиминутный ролик в телегу запостить сложно. Как вожделенны жилища Твои, Господи сил. Софи Дейнман и Les Arts Florissants, за пультом великий Уильям Кристи.

Как всегда в осеннее равноденствие, сходила постоять на мосту.

Через пару часов Солнце достигнет осенней границы, помедлит на ней денёк — и пойдёт домой. Равноденствие #осеннее_ночное_радио встречает английским XVII веком, тихим и чистым, без слов, самое то сегодня. Кристофер Симпсон, "Сентябрь" из цикла "Месяцы", ансамбль Les Lucioles.

Коллективным разумом в комментах под давешним тигром дошли до плодотворной дебютной идеи: передать Tyger как Тигре, звательным падежом — и тебе искомая архаика, и необходимые две стопы. Считаю необходимым донести до почтенной публики, вдруг кто соберётся Блейка переводить.

Разговорились опять об одержимости почему-то американцев больше даже, чем англичан, "Тигром" Блейка — от молодого Скорсезе до "Менталиста" — и о том, что вбирает это поле. И "тора (тора, тора)", в смысле 虎, "тигр", и даже виагра немножко тигр, व्याघ्रः потому что. Но беда с блейковским Тигром по-русски в том, что он, как ни тяни за полосатый хвост, нейдёт во вторую стопу хорея. И там, где оригинал пляшет — мы же помним, что χορεῖος значит "плясовой"? — в священном безумии, перевод спотыкается. Греческие слова, потерявшие вокализованное окончание, по-русски маются фантомным шва: теат(ы)р, психиат(ы)р, или, вот, тиг(ы)р, он же тигерь и тигра. Последние хорошо легли бы в строку, тем более, что и у Блейка-то тигр не бытовой, он, во-первых, с прописной, во-вторых, Tyger, в архаичном написании, чтобы отличался от тех, что в зверинце. Всё это я говорю, отбивая ритм ребром ладони по второй, Tyger, Tyger, где ты был, чижик-пыжик, лютый страх, на Фонтанке водку пил. Семантический ореол метра, бессердечная ты парадигма.

#нельзяне Accursio Graffeo — нарочно пишу латиницей, так вы его найдёте при желании — в нельзяграме показывает, зачем вообще существует эта ваша иишенка.