Нюта Федермессер

До 15 июня собираем 3 миллиона рублей на 30 портативных аспираторов Пожалуйста, поддержите нашу акцию #ГуляемсВерой

Сегодня у меня день рождения, и один очень дорогой мне человек прислал это видео. Там слова из сборника моих текстов «Из любви к тебе». Послушала, поплакала — все так, ничего не поменялось. И все-таки друзья всегда поздравляют. Если и у вас есть желание, по ссылкам можно поддержать фонд «Вера» и Регион заботы. Мы собираем деньги на нянь. Фонд «Вера» https://friend.fondvera.ru/events/bitrhday/nuta/ Регион заботы https://regionzaboty.ru/sbor_na_nyan

Мария Конникова пишет: Доброе утро ☀️ Пусть Маша позвонит мне на рабочий телефон ( сейчас пришлю) в эту среду с 13.15 до 13.45 и я с ней договорюсь

У нас всегда очень мало материала о работе хосписов дома, хотя именно они и есть сердце и основа паллиативной помощи. Чудесный хоспис «Анастасия» в Тверской области прислал нам видео-материалы о работе их службы помощи на дому, а пиар-команда фонда «Вера» смонтировала видео. Получилось чудесно. Никаких вопросов, о том, почему хоспису нужна помощь благотворителей, не остается. Посмотрите. И если хотите поддержать их работу, пройдите по ссылке

Немного хорошего в неизбежно сложном будущем: Увы, от инвалидности, серьезных заболеваний или возрастных изменений, требующих особых условий жизни, не застрахован никто. Люди с ограниченными возможностями здоровья, родители детей с особыми потребностями, пожилые с немощью или когнитивными нарушениями — все сталкиваются с одной и той же проблемой: как купить или снять жилье, которое было бы по-настоящему доступным и безопасным. Если говорить честно, без иллюзий — этот квест пройти сложно. А спрос все выше - ведь люди живут дольше, а значит, старость с её сопутствующими проблемами — зависимость от чужой помощи, немощь, беспомощность, когнитивные нарушения — будет сопровождать нас не несколько лет, а два-три десятилетия. При этом жизнь под одной крышей для разных поколений уже давно не норма. Вокруг меня оказывается все больше людей в возрасте 40+, которые покупают две квартиры рядом — себе и родителям. Чтобы облегчить себе уход за родителями в будущем. Несколько лет назад, когда у меня самой сил было больше, я пыталась собрать всех девелоперов и рассказать им, что в каждом строящемся доме нужно уже на уровне проекта закладывать определенный процент квартир, особенно однокомнатных, с доступной средой. Не такие уж большие изменения. Ничто из этих правил не помешает жить в квартире и молодым людям. И еще хотела с крупными девелоперами сделать шоу-румы квартир с доступной средой: приходят покупатели и смотрят заодно и такое жилье… узнают что-то новое, запоминают, делают выводы. Но как-то у меня не хватило сил додавить эту историю. При этом мне все время пишут с просьбой посоветовать, как переделать жилье под стареющих родителей или что предусмотреть, если дома будет жить человек с инвалидностью. Проблема поиска подходящего жилья для людей на кресле-каталке — известный квест для множества благотворительных фондов. А есть ли пандус? Пройдет ли коляска в дверь? А в дверь лифта? Есть ли ступеньки к лифту? А ванная или душ? А порог на входе в туалет? А при выходе на балкон? И ищем все, естественно, где? Правильно, в тырнете на ЦИАН. И вот, про хорошее :) Прикиньте, что сделали на ЦИАН??!! Они создали умный фильтр, «Доступная среда», позволяющий сразу увидеть, насколько квартира адаптирована для жильцов с особыми потребностями. Выбираете нужные параметры и мгновенно отсеиваете неподходящие варианты. Конечно, это еще не уровень девелоперов, о котором я мечтала для всего нового строительства. Но для вторичного рынка — супер. Раньше уходило море сил и времени на выяснение всех этих моментов с собственниками. Спасибо Циану за реальную заботу и экономию времени

На днях ходила в школу своего младшего сына с лекцией для старшеклассников и их родителей. Ничего особенного, просто лекция о благотворительности. Особенными оказались слушатели. Вообще я по своей сути — училка. Я очень люблю работать с аудиторией, очень люблю лекционный формат. Но при этом люблю аудиторию вовлекать, задавать вопросы, получать неожиданные ответы, спорить. Не всегда это возможно, не всегда есть у слушателя искренняя вовлеченность. И именно по этой вовлеченности сразу ясно, получится ли интересная встреча. Кто-то пришел потому, что велели, кто-то пришел потому, что «а можно было не прийти?», а кто-то потому, что самому интересно и захотелось. С первых же минут стало очевидно, что никого навстречу не пригнали специально. А начала я с простого и одновременно очень сложного вопроса. Зачем вообще помогать? И надо ли помогать до того, как тебя попросят о помощи? И в какой ситуации людям нужна помощь? А дальше ещё проще и ещё сложнее: вспомните, когда вас просили о помощи? Какими словами? А вы когда, кого и в какой ситуации просите о помощи? И который раз в любой аудитории, к сожалению, приходим к одному и тому же выводу. Мы не умеем о помощи просить, мы не умеем помощь предлагать. Диалог «могу я что-нибудь для тебя сделать? Нет, спасибо, я справлюсь» — это самый типичный разговор, возможно, неравнодушных, нечуждых друг другу людей, но разговор этот оставляет у обеих сторон чувство растерянности, иногда даже раздражения. С одной стороны, каждый думает примерно так: «Я сделал то, что надо, я предложил помощь. Моё дело предложить, их дело принять или отказаться». А с другой стороны: «Фиг ли ты спрашиваешь, неужели не ясно, что помощь нужна? Взял бы и сделал». И все те примеры просьб о помощи, которые приводили сами дети, это примеры на «подсоби». Типа, дай, пожалуйста, табуретку; помоги мне с чемоданом, мне тяжело; пожалуйста, помоги мне с уборкой. Это всё не про помощь в трудной ситуации. Это про подсобить, про полезность, про совместный труд. И вот из этого неумения просить о помощи, из неумения помощь предлагать, то есть из неумения правильно выстроить отношения между тем, кто уязвим и слабее, и тем, кто в данной ситуации оказывается сильной стороной, именно из этого возникает такое количество самых разных неразрешённых социальных вопросов. Самым поразительным для меня была не столько открытость и готовность откровенно говорить про неумение признать свою слабость и попросить о помощи, сколько то, ЧТО дети обозначили как тревожащие их проблемы. То, чему они хотели бы посвятить свое время, что хотели бы изменить собой и своим делом. Одна девочка говорила про послеродовую депрессию и про то, что нужно максимально рано начинать рассказывать об этом женщинам. Ведь от отсутствия знаний женщины начинают жестоко и несправедливо обвинять себя «не люблю своего ребёнка», «я плохая мама», а многим просто нужно время привыкнуть к новой роли, к новому человеку, и кому-то нужна специальная медикаментозная помощь. И говорили про это девочки 13 лет! Я цитирую!! А ещё одна девчушка говорила про то, как профессиональный спорт и подготовка к Олимпиаде калечат людей, как рано они чувствуют, что их профессиональная жизнь завершена, и как трудно им в дальнейшем найти себя. И про то, насколько мало знаем о том, насколько вреден профессиональный спорт для здоровья. Она говорила, что хотела бы изменить отношение и к спорту, и к этой проблеме. А в другой части зала две подружки говорили о приютах для собак, как они устроены. По сути, про то, как отличить симулякр от реального дела, добро от зла. Есть приют, где собаки живут друг у друга на голове, едят там же, где писают и какают, а есть приюты, созданные не для галочки, а для собак, тогда, качественно и искренне заботясь о бездомных животных, человек и к самому себе стал бы относиться лучше. Удивительно глубоко смотрят эти ребята, если правильно задавать им вопросы. Зачем что-то менять? Зачем помогать тем, кто сам не может справиться с трудностями? Зачем отдавать свои силы другому человеку? Очень мне было приятно. Очень для меня вдохновляющей была эта лекция. Побольше бы таких.

Хороших интернатов не бывает, а бывают интернаты, в которых происходят хорошие изменения. Кому-то эти фотографии покажутся странными, а для меня каждая из них — свидетельство изменений в Тальменском интернате Алтайского края. Туалетный столик в комнате на четырех женщин. Классно, что на нем нет идеального порядка. Всё лежит, как у нас дома. И волосы застряли в расческе. Это круто, потому что это и есть свидетельство жизни. В почтовом ящике записки от проживающих интерната. Люди стали чего-то хотеть и о чем-то просить. Поверили, что их могут услышать. Правда, когда я читаю сами желания, так становится стыдно за свои жалобы и плохое настроение. Съездить на речку, жить в одной комнате со своей половинкой под ключом, мечтать о ковре с рисунком или о маленьком горшочке с цветами на подоконнике. Вот желания тех «опасных и инаких», которых мы долгие годы старательно запирали и прятали от себя. Иконы висят невысоко, примерно на уровне пояса. Большая часть проживающих — колясочники. Теперь им не надо задирать голову и смотреть вверх, чтобы общаться с Богом. На другой фотографии — пустая койка, тапочки с задниками и подушка-обнимашка. А еще шторка и термос с водой. Кто-то скажет: убожество. А я радуюсь. Койка пустая — значит, человек вышел из комнаты или его вывезли на каталке. Тапки с задником — значит, нас услышали, и вместо чудовищных резиновых тапок, в которых люди спотыкаются и могут вывихнуть лодыжку, упасть и сломать шейку бедра, наконец-то появились безопасные тапочки с задниками и по размеру, которые плотно облегают стопу и держат ногу. Подушка-обнимашка, которую не сыщешь в интернатах днем с огнем, здесь явно не чистенькая. Значит, используется. Значит, действительно, высаживая подопечного, ставят подушку под спину и под руки, чтобы они помогали удержаться в положении сидя и поесть с комфортом. И штора прекрасна. Потому что можно отделиться от соседа, если надоела его физиономия и хочется просто уединиться. Очень радуюсь этим изменениям. Не потому что они достаточные, а потому что они продолжаются.

У меня дома очень много сохранилось всяких медицинских книг, журналов и бумаг от родителей. Есть папин дневник, который он вел с 1951 года. Есть мамин атлас анатомии человека, по которому она училась в Каунасском университете — там все кишки и мышцы отдельно — складываются и скручиваются, один слой за другим, страница за страницей - лучше любого пазла или лего. Есть старый папин докторский саквояж. Читаю папины письма из Алтайского края, где он возглавлял Кытмановскую районную больницу и был ЗавРайЗдравом. Как ни странно, в системе организации и в управлении здравоохранением изменилось очень мало. День главного врача Кытмановской районной больницы тогда, в 1955 году, и сегодня, в 2026 году - похожи невероятно. Не знаю, здорово это, грустно или забавно. И вот в Барнауле, где я все время спотыкаюсь о папины рассказы про Алтай и целину, где все время приходят на память цитаты из папиных дневников и писем, я иду в «Горную аптеку» — полу-музей, полу-аптека, полу-ресторан — и утыкаюсь там взглядом в ведомость с учетом заболеваемости в Алтайском крае за 1899 год. Это количество больных, поступивших в приемное отделение Барнаульской больницы. И всё как сегодня! Больше всего тяжелых пациентов с злокачественными новообразованиями, с переломами. Лидируют глазные болезни. Много всяких желудочных, инфекционных заболеваний. Болезни женских половых органов. Короче говоря, очень интересно составить рейтинг и сравнить. Сегодня, например, чесотки в интернатах полно, а в статистике её нет. А тогда чесотку не прятали - с ней много больных поступало. Или малярия - в 1898 г жуткие цифры, а сейчас, надеюсь, её и правда стало меньше. И сфотографировала еще рецепты. Совершенно прекрасные, с назначением горной воды, французского скипидара и еще каких-то капель, не могу разглядеть название. Среди кучи пузырьков и баночек искала морфин. Его не нашла, но сфоткала промедол для подкожных инъекций. Видимо, с обезболиванием и в конце 19 века тоже было не очень. Потрясающее место.

Как же приятно, что многие эксперты в своих докладах на совещании Минтруда с директорами ПНИ благодарят «Регион заботы», благодарят Центр лечебной педагогики, благодарят фонд «Вера». На слайдах, в качестве уже принятой у себя практики, демонстрируют шкалу боли. И это не в хосписе, а в интернате. Фоткала слайды фонда «Дедморозим», чтобы по модели их службы качества жизни выстраивать работу фонда «Вера». Очень приятно было видеть самые разные фотографии от директоров, подтверждающие, что изменения все-таки происходят. Спасибо Елене Геннадьевне Бакулиной за упрямство и настойчивость с организацией и проведением совещаний и наших встреч в Алтайском крае. На фотках: мальчишка из ДДИ в обычной пиццерии ест ножом и вилкой; девчушка впервые в жизни заходит в цветочный магазин; еще один мальчишка первый раз в жизни стрижется в обычной парихмахерской, а не у местной санитарки налысо; девочка на кольцах на детской площадке — это не площадка интерната. Это обычная площадка для обычных детей перед жилым домом. Интернатские дети стали ходить гулять со всеми детьми. На них больше не показывают пальцем и не просят воспитателей, чтобы вот «этих больных» детей забирали гулять на свою территорию. Я понимаю, что это всё очень маленькие изменения, но это изменения. Это начало. И самые главные — уже произошли в голове у многих министров и директоров. Главное, не останавливаться. Как сказал мне один человек: тренд важнее состояния.

Провела неделю в Барнауле на совещании Минтруда с директорами интернатов. Это мой четвертый приезд в Алтайский край. И при этом - первая прогулка по городу. Любимая моя студентка, выпускница Института Советников, министр социальной защиты Алтайского края Наташа Оськина, повела меня прогуляться по шикарной Обской (так можно сказать?) набережной. И я впервые увидела, что город Барнаул и правда стоит на Оби. И смотрела на ледоход. Удивительно быстрый. Мощный. Потом мы обедали в «Горной аптеке». Это и музей, и ресторан, и главное — магазинчик. Я купила там Мишке в подарок литровую банку «медведя в перловке»🫣, а ела щи из сибирского… папоротника. Но приятнее всего то, что очень тепло, как говорил мой папа, «общнулись» с Наташей. Спасибо большое за эти деньки.

А я никак не научусь :)

Лёнька-боец! Отстаивает свой кусок этажа в фонде «Вера», а Френни отведено место в другом крыле

Завтра вечером приходите: https://t.me/pro_PNI/568

В пятницу провели длиннющую сессию для части команды фонда «Вера» в «Среде своих». Говорили о наших текстах. Как мы должны звучать, зачем, что поменялось в последние годы. Не про то, как лучше писать посты и как увеличивать сборы. Про то, как мы вообще хотим говорить с людьми. Сверялись в главном — фонд не может коммуницировать с позиции «сверху вниз», сложно, умно или отстранённо. Мы про другое. Про простоту. Про ясность. Про уважение. Про истории конкретных людей. Про то, что доверие у читателя вызывает не статус эксперта, а примеры с «земли», человеческие истории. Говорили о том, как важно уметь подмечать в текстах детали. Если вникаешь в детали, то видишь конкретного человека в его трудной ситуации. И если учиться видеть в каждом человека, то мир перестает состоять из категорий — население, пациенты, сотрудники, молодежь — мир становится очень конкретным. И вот в обеденный перерыв этот конкретный мир в лице конкретного человека пришел к нам и показал, что он не «сотрудник», не «курьер», а человек, и мы — не «клиенты». Блин… приятно до слез. Мы заказали пирожки и орешки со сгущенкой, их везли очень долго, но мы и не заметили. А когда открыли пакет, получили вместе с заказом кусочек сейчастья. Смотрите на фото. Индивидуальный подход начинается с желания увидеть в каждом — человека. С готовности сделать чуть больше, чем «по инструкции». И как же это, оказывается, заметно. Даже в пирожках и орешках со сгущенкой :)

Закончился набор на наш новый курс Института Советников «Нормализация жизни в ПНИ и ДДИ». Мы получили 52 заявки из 27 регионов (это почти 300 человек)!!! Девять из них — от выпускников прошлых лет, но много и совсем новых для нас людей учреждений. Теперь предстоит отбор. Жутко страшно упустить кого-то «своего», ошибиться. Когда я вижу, насколько активно и легко происходит общение в чате выпускников, я понимаю, что вся работа последних трех лет не зря. Там реальная КОМАНДА. Единомышленники. И я очень ценю их отзывы о нашей программе. Читаю, как они продолжили фразу «после учебы я точно знаю, что…» и завидую. У меня такой учебы не было. Вот смотрите: «Я почувствовала единение с командой. У меня есть опора — ценности». «Я точно знаю, как внедрять изменения и не навредить». «Поддерживающая среда дает возможности для развития». «Я потихонечку вылезаю из выгорания благодаря этому обучению». «Я точно знаю, как я могу быть полезна системе». «Я точно знаю, что главное — делать правильные вещи, а не делать вещи правильно». «Институт Советников — это Хогвартс. Это уникальное обучение для уникальных людей». «Я точно знаю, что мне есть к кому обратиться, чтобы получить компетентный ответ». «Я теперь точно знаю, что обучение может быть вдохновляющим». Очень хочу, чтобы новые студенты вписались в эти ряды:) И надеюсь, что их отзывы будут не хуже. Keep fingers crossed 🤞

Друзья, сегодня в Музее Москвы на «Выставке про ПНИ» состоится вербатим спектакль «Только не я» Травлю часто воспринимают в двух крайностях: как «пустяки, через которые все проходят» — или как опыт, который ломает человека навсегда. Спектакль собирается между этими полюсами — из реальных историй людей. ❗️Ищем 5 участников, которые готовы стать актерами сегодня. Важно!! Вам не нужно обладать особым актёрским талантом. Формат: текст звучит в наушниках, а вы произносите его вслух. Подготовка не нужна — включиться может каждый. Регистрируйтесь скорее. Количество мест ограничено. Все подробности здесь

Когда я смотрю сериалы (ха-ха-ха, когда это я в последний раз смотрела сериалы), я всегда обращаю внимание на «пропаганду паллиативных ценностей». Например, в западных сериалах очень часто, если человека показывают в больнице, то в кадр попадает шкала боли. Так проповедуется принцип: боль нельзя терпеть, боль надо лечить. И это заодно демонстрирует зрителю, что врач обязательно должен спрашивать об уровне боли. Часто у кого-то из главных героев брат или сестра с особенностями развития. Это про норму, про инклюзию, про воспитание терпимости. Во многих фильмах показывают, что у кого-то родственники умирают (работают) в хосписе. И там видно, как врачи обращаются к пациенту по имени, как присаживаются рядом; видно, что даже сложные родственники получают поддержку, а раздражение медики выплескивают не на пациента или его близкого, а обучены правилам работы со стрессом. Я много лет мечтала о том, чтобы на российские экраны вышел фильм — художественный сериал, а не документальное кино — в котором ненавязчиво звучали бы заповеди хосписа. И…. Не прошло и 20ти лет… Мечты сбываются!! И Газпром тут ни при чем :) Спасибо Жене Стычкину, сопредседателю попечительского совета фонда «Вера», который стал режиссером нового сериала «Хоспис». Возможно, это пока еще рабочее название. Но главный герой работает в хосписе, и там бок-о-бок с ним — работают волонтеры фонда «Вера». И в кабинете главврача киношного хосписа висит портрет реальной Веры Миллионщиковой. И в одной из ролей снялась наша прекрасная сотрудница — Оля Эбич. Она же консультировала режиссера. Кто бы что ни говорил, пропаганда — самое мощное оружие. Неужто мы по телеку увидим сериал, пропагандирующий ценности хосписа… Keep fingers crossed 🤞 PS. И в этом же году вышел фильм про парня с РАС «Здесь был Юра». Глядишь, потихоньку очеловечимся

Дать интервью Собчак по собственной инициативе — это отчаянный ход. Нюта!!! Зачем ты это сделала??!! Это тебя точно погубит!! Но я-то знаю — ЗАЧЕМ. И погубить и меня, и нас всех может слепота и равнодушие. Я прекрасно знаю, что меня подвигло на это рациональное «отчаянье». Я очень хочу, чтобы стигматизация в отношении людей, проживающих в ПНИ, чтобы стереотипы, приведшие к изоляции и расчеловечиванию одних и ожесточению других, стали такими же неприемлемыми, как предрассудки типа «бьет, значит, любит», «рак заразен», «спидом болеют только проститутки, геи и наркоманы». Для борьбы с мифами нужно мощное оружие. И «Осторожно: Собчак» вполне соответствует запросу. Ксения и вся её команда провели на выставке не один день, отсняли кучу материала. Жаль, что передача только полуторачасовая… Но на выставке, действительно, лом людей. И людей САМЫХ правильных. Не специалисты, не родственники людей с ментальной инвалидностью, не сотрудники НКО и не директора интернатов. Приходят «случайные» люди. Аудитория Собчак. Те, кто и не слышал про интернаты. И именно они становятся нашей армией добра и поддержки. Потому что развидеть «Выставку про ПНИ» уже не удастся. Спасибо Ксении и команде.

К 8 марта вместе со Службой защиты прав мы подготовили особенный ролик. В нем женщины — разного возраста, с очень разными судьбами. Есть и жительницы ПНИ. Все отвечают на один и тот же вопрос: что для вас значит возможность выглядеть так, как хочется. Всем хочется оставаться собой, хочется нравиться, хочется быть довольной своим отражением в зеркале. В хосписе ты или в интернате — важно быть уверенной в себе. Мне вот без ежеутреннего душа, без трех разных средств для волос, без маникюра, без ежедневок, без блеска для губ, без правильных разных для каждого дня сережек или колец, без запасных колготок в сумке — этой уверенности не обрести. И духи! Очень важны правильные духи!! Но в интернатах (в ПНИ, в школе-интернате, в детском интернате, в доме престарелых, да и в хосписах зачастую тоже) жизнь устроена иначе. Одежду часто выдают одинаковую, зеркал в комнатах и палатах нет. А косметика, маникюр, укладка для волос, правильно выщипанные брови — это все не ближе, чем жизнь героинь глянцевых журналов. Иногда мы проводим в интернатах дни красоты. Редко. Не каждое утро. В такие дни Приезжают стилисты, парикмахеры и визажисты, проводят мастер-классы по уходу за собой, а в конце можно пофоткаться. Всем нравится. Все такие красивые, яркие, счастливые! А мне грустно. Пока пишу, вспомнила, что мне еще дико важна эпиляция. В хосписах я всегда учила санитарочек спрашивать у женщин как они «носили» до болезни и обязательно брить ноги, подмышки, низ живота… В интернатах мы этого, кажется, не предлагали. Надо запомнить. Такой следующий день красоты пройдет 18 марта для нижегородских ПНИ: Автозаводского, Борского, Городецкого, Понетаевского и Кузьмиярского. Многие женщины, которые сегодня живут в ПНИ, выросли в детских домах и их никогда не учили правильно наносить крем на зону декольте, никто не помогал им выбрать подходящий цвет помады. Иногда придешь в отделение — а там у всех одинакового цвета ногти, и у всех одинакового оранжевого цвета губы. Потому что кому-то удалось погулять до «Улыбки радуги» и купить голубой лак и оранжевую помаду. И вот все подружки воспользовались. Видели, как мама учит пользоваться кремом или дарит первую помаду. А те, кто попал в интернат уже взрослыми, потеряв уклад и смысл, утратили и интерес к себе. Дни красоты возвращают уважение к самой себе. Чтобы это «обретение себя» состоялось, поддержите, пожалуйста, наш сбор. Деньги нужны на косметику и средства ухода, на кисточки для пудры и для румян, на лак для ногтей и на щипцы для завивки волос… На небольшие индивидуальные подарки для участниц. Иногда немного помады и человеческого внимания могут вернуть человеку гораздо больше, чем кажется.

Пару лет назад идея «разукрупнения интернатов» звучала как страшилка, помните? «Вы хотите выпустить всех наружу??!! Эти люди представляют опасность для окружающих! Они должны быть изолированы!». А по факту разукрупнение — это не про «выпустить». Это про «вернуть». Вернуть людям украденную у них жизнь. Сегодня вне интернатов проживает в 7-8 раз больше людей с такими же особенностями/диагнозами, как в ПНИ и ДДИ. Разукрупнить — это про очень медленную, точечную работу. На возвращение в мир каждого человека уходят месяцы. Это восстановление связей, документов, права на жильё, мед помощь, восстановление навыков самообслуживания. Разукрупнение — это про то, чтобы вместо койки в учреждении у человека снова появился дом. Тоня Говоркова — специалист по восстановлению семейных связей в интернате «Маяк» в Арзамасе. Она нашла маму Никиты, одного из сотни воспитанников интерната. У мамы подходил к концу срок тюремного заключения. Год назад Тоня поехала встречать Марину из колонии, чтобы привезти её к сыну. Марина не знала как и на что жить после длительного заключения. Никто из родственников не навещал её с момента заключения под стражу. Когда Марину посадили, никто не забрал Никиту к себе домой. Ко времени выхода Марины из тюрьмы, родной дом пришел в непригодное для проживания состояние и родственники не оказали помощи. Два очень любящих социально-уязвимых человека, неспособных в одиночку противостоять обстоятельствам, оказались в тягость родным. Близкими для них стали посторонние люди: сотрудники детского дома «Маяк», проекта «Регион Заботы», БФ «Протяни руку», Служба защиты прав, волонтеры. Что такое «пристроить одного человека из интерната в нормальную жизнь»? Это не пункт в отчёте. Это год ежедневной работы: 1. Организовать общение мамы и сына, посредством видеосвязи, когда мама была ещё в колонии. 2. Отвезти Никиту на свидание к маме в колонию. 3. Встретить Марину при освобождении из колонии. Дорога – это деньги, не предусмотренные госбюджетом. 4. Организовать материальную помощь Марине в виде одежды, предметов первой необходимости, телефона, продуктов питания. На всё это нужно найти деньги. 5. Два раза отвезти Марину в свой родной дом в деревню. 6. Найти временное жильё в хостеле в Арзамасе в первый месяц. Недорого. 7. Организовать совместное проживание мамы и сына в съемном жилье в Арзамасе. Дорого. 8. Помочь Никите получить свою симку с телефоном, карту банка, пенсию через личный онлайн-кабинет. Не дорого, но трудоемко. 9. Организовать летом 10-дневное реабилитационное проживание семьи на ферме у Йорга Дусса. Это у Йорга бесплатно. Благотворительно. Платить только за дорогу. 10. Организовать Марине консультации врачей и получение рецептурных препаратов. Бесплатно! 11. Организовать Марине продолжительные онлайн-консультации с психологом. Деньги... По ОМС не положено. 12. Помочь Никите приобрести свою двухкомнатную квартиру, сопровождать на всех этапах сделки. Трудоемко. Время. Зато квартира положена от государства. 13. Приобрести технику в квартиру. Деньги… 14. Организовать переезд семьи. Тут помогают волонтеры. 15. Оказать помощь в переоформлении всех счетов на квартиру, получении документов в МФЦ и получении льгот в соцзащите. Время… 16. Помочь маме оформить пособие по уходу за инвалидом с детства. Нервы… 17. И продолжить сопровождать. Такая сложная, кропотливая работа лежит на плечах Тони. За последний год она нашла родственников и устроила в семьи 11 воспитанников интерната. Регулярно приезжают и общаются с подопечными интерната еще более двадцати семей, которые раньше не навещали этих ребят. Зарплату Тоне платит не интернат, а НКО. Такого функционала, такой должности ни в одном интернате нет. Если мы хотим, чтобы как можно больше проживающих в интернатах обретали свои семьи, нам нужно больше нанимать специалистов по восстановлению связей. Таких, как Тоня. Каждый «возвращённый» человек — это не угроза обществу. Это человек, которому дали шанс. И получить шанс на нормальную жизнь ему помогаете вы все. Своими пожертвованиями. Реквизиты для помощи таким ребятам как Никита силами таких упрямцев как Тоня здесь