5 127
Підписники
+124 години
+37 днів
+3230 днів
Архів дописів
5 127
Год или полтора Даня просил свозить его в Измир.
Хотел увидеть друзей, посмотреть на море и поесть инжир.
В итоге сегодня мы стёрлись до кадыков, гуляя по узким улочкам города, который отогрел нас несколько лет назад.
Я не ожидал того, сколько в нем до сих пор может быть тепла.
Сначала нас вспомнил хозяин фруктовой лавки, начал расспрашивать о жизни и угостил тем самым спелым и сахарным инжиром, за которым мы ехали.
Затем воспитательницы из детского сада увидели мои сторис и очень попросили доехать до них, так как они очень скучали.
Даня был рад встрече, но в то же время сильно расстроился, потому как он их помнит, обнять хочет, но что они ему говорят — не понимает, да и сам ответить ничего не может. Окончательно забыл язык.
Тяжело, когда встречаешь людей, которые одновременно и близкие, и очень чужие.
А потом, под вечер, вышла на прогулку вся наша старая компания с детьми, которые тут же побежали обниматься и сразу позвали играть, а взрослые сели пить чай и болтать.
Я от такого количества трогательных встреч и эмоций совсем поплыл, и тогда пришлось обнимать уже меня.
Понятно, что Измир не тот, каким был два года назад. Места постоянно меняются, и особенно это заметно, когда в них больше не живёшь.
Но для меня этот удивительный город всегда будет ощущаться домом, который неожиданно появился и так же бесследно исчез.
Пожалуй, нигде и никогда я не чувствовал себя так, как в нём в те конкретные годы своей жизни.
5 127
Психотерапия помогает не утонуть.
В собственном внутреннем мире, в противоречиях, в накопленных предательствах самого себя.
Мне жаль, что благодаря рекламщикам и недобросовестным коллегам наша работа оказалась опошлена, упрощена и сведена к волшебной таблетке в руках всезнающих гуру.
Люди несут нам боль, одиночество, разочарование, бессмысленность и открывают самые дальние комнаты своего внутреннего мира.
А в ответ мы делаем всё, что можем, чтобы помочь им в этом не утонуть. И, по возможности, взбить молоко под ногами в сливки.
Мы ждём, протягиваем руку в надежде, что её примут, помогаем продолжать двигать ногами, когда сил почти не осталось, и искренне верим в каждого из тех, кто доверяет нам свидетельствовать свою душу.
Не обещаем, что море успокоится. Не знаем, куда именно человек в итоге выплывет. И не можем плыть вместо него.
Но можем оставаться рядом достаточно долго, чтобы однажды он почувствовал: то, в чём он привык тонуть, постепенно становится тем, на что можно опереться.
5 127
Мы являемся второстепенными персонажами в жизнях окружающих — даже самых близких нам людей.
Второстепенными не в смысле ненужными или неважными, а в том смысле, что центр чужой жизни всегда находится не в нас.
Каждый человек на протяжении жизни проживает собственные трагедии, романы, триллеры и комедии. И в каждой из этих историй главным героем для себя остается он сам.
Мы можем быть невероятно важны друг для друга. Можем любить, заботиться, сопереживать, годами жить рядом, растить детей, переживать вместе потери и радости. Иногда нам даже может казаться, что граница между нами почти исчезла.
Но исчезнуть полностью она не может.
Никто не способен до конца прожить чужую боль, почувствовать чужую любовь именно так, как ее чувствует другой, разделить чужой страх или посмотреть на мир из чужого сознания. Мы можем приблизиться к другому человеку очень близко, но не можем стать им.
И, наверное, именно это довольно точно описывает экзистенциальное одиночество.
Оно не про отсутствие людей рядом и даже не обязательно про недостаток близости. Оно про невозможность окончательно преодолеть границу между двумя отдельными существованиями.
В каком-то смысле мы всю жизнь движемся по орбитам друг друга: иногда приближаемся почти вплотную, иногда отдаляемся, иногда остаемся рядом десятилетиями. Но центр нашей собственной жизни всегда остается внутри нас.
В этом есть что-то одновременно пугающее и освобождающее.
Пугающее — потому что никто никогда не сможет полностью разделить с нами наше существование.
И освобождающее — потому что от другого человека больше не требуется невозможного: стать для нас целым миром, заполнить собой одиночество и прожить нашу жизнь вместе с нами.
Близость тогда оказывается не попыткой перестать быть отдельными.
А возможностью оставаться отдельными — и все равно выбирать быть рядом.
5 127
Друзья, я нашел место для проведения открытой консультации в Белграде
Центр НИТЬ готов принять нас в своих стенах
Скоро определюсь с датами и организационными вопросами, после чего выложу полноценный анонс
5 127
Для того чтобы любить, нужно, чтобы было чем.
Любить — это направлять часть собственного ресурса на другого: на партнера, ребенка, друга, собаку, дело или любой иной объект нашей привязанности.
Чтобы интересоваться другим, замечать его, выдерживать его отдельность, заботиться, оставаться рядом, когда трудно, — нужны силы. Нужно иметь внутри хотя бы какой-то избыток, которым можно делиться.
И когда вокруг становится слишком много истощающей неопределенности и турбулентности, а к ним добавляются еще и собственные внутренние конфликты, тревоги и сомнения, на любовь нас действительно может просто не хватать.
Не потому, что мы перестали любить.
А потому, что иногда весь доступный ресурс уходит на то, чтобы удерживать самого себя.
И тогда одной из главных задач становится не попытка выжать из себя еще немного заботы, терпения и участия, а собственное восстановление. Накопление сил, из которых однажды снова станет возможно движение к другому.
Потому что истощение редко остается просто отсутствием любви. Когда у меня нет сил замечать, выдерживать и принимать другого, его присутствие постепенно начинает переживаться как дополнительная нагрузка. Забота превращается в раздражение, близость — в требование, просьба — в давление.
И если долго пытаться любить из пустоты, в какой-то момент вместо того, чтобы создавать и поддерживать отношения, я могу начать их разрушать.
Возможно, поэтому забота о себе — это не противоположность любви к другому.
Иногда это необходимое условие для того, чтобы любовь вообще снова стала возможной.
5 127
Последние дни готовлюсь к тому, чтобы провести очную открытую консультацию в Белграде.
Ищу помещение, пишу анонс и делаю рекламу.
Четыре с половиной года я не проводил живых мероприятий и, оказывается, очень отвык.
Ощущения и переживания такие же, как десять лет назад, перед первым «Ночным марафоном» в Петербурге.
А придут ли люди? А нужно ли это кому-то, кроме меня? Как всё пройдёт? Будет ли интересно?
Честно говоря, очень приятные и давно забытые чувства.
Как когда делаешь что-то новое — и внутри всё оживает.
Скоро сделаю анонс и, в общем, буду очень вас ждать.
Планирую пригласить до 10 наблюдателей, а после консультации провести разбор сессии.
5 127
Термин «созависимость» не является научным.
Как и многие окружающие нас теории, это продукт популярной психологии, выросший в данном случае из конкретного контекста — лечения зависимости.
Но и там с большой натяжкой можно все дисфункциональные семейные симптомы свести к единому общему знаменателю.
Любые обобщения убирают из уравнения конкретного человека, про которого с гораздо большим смыслом и уважением можно сказать, что он «связывает собственное благополучие с состоянием партнера», «берет чрезмерную ответственность за другого» или «боится разрыва отношений».
Чувствуете, да?
Когда мы видим живого человека и его личные сложности, становится понятно, в какую точку направлять внимание.
Мы не созависимы. Мы люди, которым сложно.
5 127
А что, если наши жены, мужья, партнеры, партнерки, любовники и любовницы испытывают то же, что и мы?
Сомнения, внутренние качели, желание все бросить, сложности с озвучиванием недовольства и отстаиванием границ, страхи, смущение и тревогу.
Что, если сложно не только нам?
Только нам сложно именно как нам. Другим сложно по-своему, но тоже сложно.
Казалось бы, простая мысль, но часто она ускользает от внимания, и думается, что мы справляемся и стараемся, а второй — нет.
А что, если по ту сторону наших обид, претензий и разочарований находится не человек, которому все равно, а такой же растерянный живой человек? Который тоже не всегда понимает, что чувствует, не знает, как об этом сказать, боится, ошибается, защищается и делает как умеет.
Что, если никто из нас на самом деле не знает, как правильно жить эту жизнь, — и мы просто пытаемся научиться этому друг об друга?
5 127
Логическое понимание того, что как раньше уже никогда не будет, давно и плотно сидит в моей голове.
Но вот чувственное начинает догонять постепенно. Слишком большое количество процессов — их не вместить разом.
Раньше я ощущал все происходящие «исторические» события как части пазла и переживал их, соответственно, немного по отдельности.
А в последние недели детали стали принимать отчётливую форму. Стало заметно общее полотно, и оно, к сожалению, не за авторством Кинкейда.
Общий процесс тотального истощения я вижу по многим — и по друзьям в соцсетях, и по всё больше утопающим в зависимости случайным знакомым.
Тяжело. И кажется, что и писать об этом не стоит, так как лишнее соприкосновение с бездной тратит дефицитные ресурсы, помогающие держаться на плаву.
Но, думаю, иногда всё же нужно.
Чтобы увидеть друг друга и почувствовать, что мы в этом не одни.
Сил нам.
5 127
Оказавшись в ситуации, когда сын живет со мной неделю через неделю, я понял, что плохо знаю, чем наполнять свои будни.
Я всегда был с ним близок и проводил достаточно много времени, строя вокруг него планы и намерения.
А сейчас иначе.
Ну, слетал я в Турцию, съездил в Черногорию, хожу на картинг, в баню, иногда на теннис. Наладил быт, готовку, уборку и походы на рынок.
Казалось бы, вот она, свобода, а что с ней делать — не до конца понятно.
Можно не только с сыном проводить время как угодно, но и самому реализовывать любые свои желания.
И, оказывается, что я плохо умею это делать.
Через сына и семью — отлично. Свои собственные — не очень.
Когда открыты все дороги, выбрать становится сложнее.
Приходится заходить в разную воду и понемногу узнавать себя.
Интересный опыт и очень непростой. Все больше становится понятно, почему мы, люди, так усиленно его избегаем.
5 127
Подумал сегодня о том, что в воспитании детей важным является постепенное движение по шкале от власти к ответственности — до момента наступления субъективного баланса.
Рождаясь, ребёнок имеет над нами крайне много власти и при этом не несёт никакой ответственности.
И со временем мы постепенно учим его этой самой ответственности, чтобы он был в состоянии сам жить свою жизнь и отстал от нас наконец.
Думаю, что эта мысль актуальна и для межличностных, и для любых других отношений.
Проблемы появляются там, где нарушен баланс.
Мне необходимо не только ощущать ответственность, но и чувствовать, что я могу влиять на процессы. И наоборот: если я только влияю, но за результат меня никто не спрашивает, велик шанс стать диктатором того или иного масштаба.
5 127
Одной из задач обучения в институте, как я сейчас понимаю, была попытка научить нас находить внутри себя те части, которые приносят на встречи наши клиенты.
Ведь для того, чтобы говорить с человеком на одном языке, нужно этот язык понимать. А язык психотерапии — это прежде всего язык чувств.
Когда клиент говорит о горе и утрате, терапевт ищет внутри себя собственное горе и собственный опыт утраты. Когда клиент приносит небинарность, терапевт находит внутри себя небинарность. Когда приносит любовь — находит любовь.
Не для того, чтобы рассказывать клиенту о себе или сравнивать его опыт со своим, а чтобы хотя бы на какое-то время оказаться с ним в одном эмоциональном пространстве.
Только тогда появляется возможность действительно следовать за клиентом, а не изображать контакт.
Наверное, именно поэтому я достаточно настороженно отношусь к приёму по семь-восемь человек в день. Потому что каждая встреча требует не просто внимания или профессиональной концентрации. Она требует способности снова и снова находить внутри себя что-то живое и откликаться этим на другого человека.
И именно поэтому я считаю психотерапию достаточно изматывающей профессией, требующей очень бережного отношения к себе, своему состоянию и собственным внутренним ресурсам.
5 127
Надежда на любовь бывает важнее самой любви
Если я надеюсь, значит стремлюсь, делаю и стараюсь
Если я хочу, чтобы меня полюбили, то буду подстраиваться и угождать, ожидая приз в конце марафона
Другое дело, что награда всегда приходит в виде разочарования и боли, но это не столь важно
Важен процесс и преодоление
Они позволяют абсолютно забыть о собственных желаниях, границах и целях
Они низводят второго до значимого объекта, исключая его из ранга живых и реальных людей
Вместо отношений двух равных, один превращается в божество, которому несут дары
А единственный способ протеста для раба - это молчаливый саботаж
Бог должен быть свергнут с Олимпа в конечном итоге и найден новый
5 127
На выходных я ездил в Боснию, в небольшой город Тузла, известный своими солёными озёрами («туз» — соль).
Не могу сказать, что у меня были какие-либо ожидания от этой поездки и от локации в целом, но мне настолько безумно там понравилось, что даже удивительно.
Понравилось ездить по деревням, смотреть на свиней и коз, понравилась простая еда в обычных кафе, пережаренный кофе и бедные, но чистые улицы.
Я всё не мог понять: почему? Почему я испытываю такую лёгкость и симпатию к окружающему пространству, которых не испытывал уже много лет?
И ответ пришёл по возвращении в Белград.
В любом достаточно большом городе достаточно развитой страны ты окружён огромным количеством шума. Визуального, звукового, обонятельного.
Музыка, реклама, подсветка, люди, магазины.
И всё это так давит, особенно на контрасте с размеренностью и медленным течением жизни.
Кажется, я начинаю стареть и всё больше мечтаю об отдалении и тишине.
Или вокруг действительно стало столько шума и скорости, что человеческая психика просто не может за ними угнаться…
5 127
Встречался сейчас с коллегами Белградскими на пикнике и мне сказали, что в институте рекомендовали смотреть мои открытые сессии с ютуба
Так трогательно каждый раз понимать, что я делаю что-то важное и нужное
Спасибо, в общем, всем кто меня смотрит
5 127
Жаль, что я не могу избавить нас от боли.
Ни себя, ни кого-то другого.
От боли предательства, боли расставания, боли утраты.
Жаль, что не существует способа вернуть обратно время беззаботности. Хоть на миг.
Время, когда ещё не знакомы горькие слёзы, а раны — ещё не шрамы, а свежая кожа.
Когда глаза, которые нас любили, были рядом и смотрели с теплом. Хоть бы они были.
Глаза, которые мы теперь ищем вокруг и так тоскуем без них.
Накопленные шрамы своими рубцами сковывают движение и так мешают верить другим и себе.
