Redroom Text

Держите новый видос! https://youtu.be/8HsXcZN97To https://youtu.be/8HsXcZN97To https://youtu.be/8HsXcZN97To Сегодня почти любое государство предпочитает называть себя республикой — от либеральных демократий до военных диктатур и теократий. Но республика и демократия — далеко не одно и то же. В этом выпуске разбираемся, как идея «общего дела» прошла путь от редкого античного эксперимента до самой распространённой формы государства. Поговорим об афинских собраниях и страхе перед тиранией, римской системе сдержек и противовесов, падении Республики, венецианских дожах, политической культуре Византии, Нидерландах, Кромвеле, американских отцах-основателях и Французской революции. Почему республики постоянно боялись нового Цезаря? Может ли республика существовать без демократии? Почему свержение монарха так часто заканчивалось появлением нового единоличного правителя? И как республиканская идея в итоге стала универсальным политическим языком современности? Команда Redroom желает вам приятного просмотра!

Любимый мессенджер перестал работать на парковке? Это исправит качественный VPN-сервис! Попробуйте ГрюВПН — стоит дешевле кофе, но при этом возвращает в жизнь нормальный интернет. Попробовать можно бесплатно! 🔤🔤🔤🔤🔤🔤: 🟣 Не ограничивает скорость, чтобы вы могли звонить, смотреть стримы и видео в высоком качестве; 🟣 Имеет широкий выбор серверов в разных странах; 🟣 Хорошие отзывы и высокий рейтинг доверия; 🟣 До 10 устройств по одной подписке — чтобы хватило не только на свои гаджеты, но и для всей семьи; 🟣 Защищённый протокол и шифрование трафика; 🟣 Цена — всего 112 рублей в месяц! Попробовать GruVPN бесплатно: по этой ссылке. Не отказывайте себе в свободном пользовании интернетом.

​​Семейная оппозиция У всякого правительства есть оппозиция. Она может быть «системной», а может быть «несистемной». В современном мире, где политические партии являются базовыми формами политической организации, более-менее понятно, какие группы являются «провластными», какие «оппозиционными», а кто балансирует между ними. В абсолютных монархиях партий вовсе не существовало, а в дуалистических их роль была ограничена. В чём же тогда выражалась оппозиция? Неужели в одних лишь бунтах и дворцовых переворотах? Нет, монархические режимы, какими бы деспотическими они ни казались, тоже допускали пространство «системной оппозиционности» – просто оппозиция собиралась не вокруг какой-то конкретной партии, а вокруг определённого члена правящей фамилии. Наиболее хрестоматийным примером подобной «семейной оппозиции» являлась ситуация, когда недовольные нынешним правлением группировались вокруг наследника престола. Из истории России можно вспомнить царевича Алексея против Петра I или Павла Петровича (будущего Павла I) против Екатерины II. В Великобритании наследники противостояли королям большую часть истории Ганноверской династии: будущий Георг II против Георга I, принц Фредерик (отец Георга III) против Георга II и будущий Георг IV против Георга III. Во Франции недовольные централизацией при Людовике XIV объединялись вокруг королевского внука – герцога Бургундского (отца Людовика XV). Клерикальную оппозицию самому Людовику XV составлял его сын дофин Людовик (отец следующих трёх королей), а при Реставрации те ультрароялисты, кто был разочарован «умеренностью» Людовика XVIII, группировались вокруг его младшего брата графа д’Артуа (будущего Карла X). В Испании тот же сюжет повторился с «умеренным» Фердинандом VII и его младшим братом доном Карлосом. В Германской империи будущий Фридрих III считался либеральной альтернативой своему консервативному отцу Вильгельму I, а Вильгельм Прусский (несостоявшийся Вильгельм III) был точкой притяжения для «правой оппозиции» его «умеренному» отцу Вильгельму II. В Австро-Венгрии Франц Фердинанд с планами по административному переустройству империи («Триализм» в пользу южных славян, либо всеобщая федерализация) находился в оппозиции своему дяде Францу Иосифу. Если по каким-то причинам на наследника нельзя было положиться (например, из-за малого возраста), оппозиция собиралась вокруг другого принца или даже принцессы. Герцог Орлеанский, он же Филипп Эгалите, являлся покровителем либеральной оппозиции «Старому порядку» во главе с Людовиком XVI. Великая княжна (и будущая королева Вюртемберга) Екатерина Павловна возглавляла «консервативную оппозицию» своему либеральному брату Александру I. Напротив, при Александре II ключевыми покровителями либеральных реформ считались младший брат императора Константин Николаевич и вдова их дяди Михаила Павловича – Елена Павловна. Наконец, в последние годы правления Николая II возникла «Великокняжеская фронда» из его двоюродных дядей и двоюродных братьев, которые поддерживали Прогрессивный блок Государственной Думы, требовали введения «ответственного министерства» и с энтузиазмом встретили Февральскую революцию. Таким образом, абсолютистские и дуалистические режимы сохраняли пространство для оппозиционного самовыражения, которое было встроено в саму монархическую систему и за некоторыми исключениями обеспечивало защиту от репрессий. К слову, недавно у Егора Зырянова с канала @redroomtext вышел ролик о прочих ограничениях абсолютизма, который на поверку являлся не столь абсолютным, как о нём принято думать.

Держите еще контекста :)

Егор Зырянов выпустил ролик про абсолютные монархии. Ролик хороший. Егор говорит, что власть абсолютного монарха была ограничена банальной нехваткой бюрократии, которая могла бы эту власть реализовывать. В частности, в огромной России в XVIII веке власть монарха за пределами городов была относительной. И если бы только в XVIII веке. В 1878 году в империи ввели должность полицейского урядника. Урядник обычно подчинялся становому приставу, а пристав - исправнику, начальнику полиции уезда. В связи с введением новой должности в Петербурге решили посчитать, а сколько вообще существует коронных (государственных) полицейских. Оказалось, что на 63 млн сельского населения в европейской части империи приходилось чуть больше 7 тысяч полицейских - один полицейский на девять тысяч человек. И это уже после появления урядников; раньше было ещё меньше. До 1837 года не было и становых приставов. Вся полиция уезда до 1837 года состояла из одного исправника (капитана-исправника), который даже не был государственным чиновником, а избирался уездным дворянством. Кто же тогда занимался поддержанием порядка в деревнях? Сами крестьяне. Каждые сто-двести дворов выбирали сотского, который надзирал за порядком. Иногда выбирали тысяцких и пятисотских. Если сотский не мог сам справиться с нарушителями спокойствия, он вызывал десятских - по одному от десяти-двадцати дворов. Все они были не профессиональными полицейскими, а обычными мужиками, похожими на советских дружинников. Только в 1903 году начали создавать уездную полицейскую стражу. Жалование у них было не особо высоким (180-350 рублей в год, вдвое больше сельского батрака и на уровне обычного городского рабочего), а по своему статусу стражники не так уж далеко ушли от сотских. По закону, на 300 стражников полагался всего один офицер. Для сравнения, в обычной армейской пехотной роте мирного времени на 120 солдат полагалось четыре офицера. Стражнику даже револьвер не полагался. И главное - стражников было мало; даже к 1914 году, уже после "крестьянской войны" 1905-7 годов, во всей империи числилось только 40 тысяч стражников (из них львиная доля - на неспокойном Кавказе и в вечно бурлящей Польше). В Европейской России один стражник приходился на пять тысяч крестьян. Полноценной уездной сельской полиции в империи так и не появилось до самого конца её истории. Со времён Екатерины Российская империя делилась на губернии, а губернии на уезды. По переписи 1897 года, в большинстве уездов жило от ста до двухсот тысяч человек, но встречались и гиганты, с населением в полмиллиона и даже больше, на уровне некоторых маленьких европейских стран того времени. (Для сравнения, сегодня в России есть десять республик и областей с населением меньше полумиллиона, а среднее население района - всего восемьдесят тысяч). К 1914 году население нескольких уездов Херсонской и Самарской губерний подбиралось к миллиону. Некоторые важнейшие промышленные и торговые центры - Екатеринбург, Царицын (Волгоград), Брянск, Бердичев, Николаев, Елисаветград, Кременчуг, Ростов-на-Дону, Таганрог - оставались не губернскими, а только уездными городами. Иваново-Вознесенск, "русский Манчестер", был заштатным городом Шуйского уезда. В столицах металлургии - Нижнем Тагиле и Юзовке (Донецк) - жили десятки тысяч человек, но они даже городами в своих уездах не считались. В общем, некоторые уезды по значимости были сравнимы с современными областями. Кто управлял уездом? А никто. Уездного начальника, подобного губернатору, просто не существовало. Были чиновники, занимавшиеся каждый своей функцией: исправник управлял полицией, земский начальник следил за жизнью крестьян, воинский начальник организовывал призыв, несколько чиновников Минфина собирали налоги. Имелось самоуправление - уездное земство и уездное дворянское собрание. Но хотя земство занималось кучей полезных вещей - земскими школами, больницами, местными дорогами и даже почтой - оно не руководило уездом в целом. Создать полноценную уездную администрацию собирался Столыпин, но не успел до своего убийства, а потом проект заглох. По данным историка Бориса Миронова, на 1000 поданных приходилось чиновников в 1897 г. – 1,1, в 1915 г. – 1,3. Он приводит сравнение: в начале XX в. во Франции 7,3 чиновника приходилось на 1000 человек населения страны, в Великобритании этот показатель равнялся 8,2, в Германии – 6,1, в Австро-Венгрии – 5,1. Царскому правительству удавалось обеспечить чиновниками центральные министерства и губернские администрации, но на уровне ниже уже появлялась пустота. Уездная полиция подчинялась губернатору. Единственный централизованным полицейским органом был Жандармский корпус. Никита Хрущёв в 1962 году на встрече с деятелями культуры рассказывал: "Я первый раз увидел жандарма, когда мне было двадцать четыре года. На рудниках не было жандармов, полицейский у нас был — казак Клинцов, который ходил и пьянствовал с шахтёрами. Никого, кроме урядников, не было, и они за порядком следили, а сейчас в каждом районе начальник МВД да ещё оперуполномоченный". На момент переписи населения в 1897 году вся численность жандармского корпуса не превышала шести тысяч человек (в том числе тысяча офицеров), из которых больше половины служили на железных дорогах, ещё примерно четверть - в столице, крупнейших городах, крупных портах и крепостях. В обычном губернском жандармском управлении (что-то вроде нынешнего областного ФСБ) до революции 1905 года числилось пять-шесть офицеров и десяток-другой нижних чинов; они должны были следить за политической благонадёжностью нескольких миллионов человек, хотя политический сыск был только одной из множества их задач. Специализированная политическая полиция (охранные отделения) имелась только в Москве, Петербурге и Варшаве. Известный историк Ричард Пайпс сразу в нескольких своих книгах цитирует Джорджа Кеннана. Американец Кеннан в конце XIX века был ярым критиком Российской империи, поддерживал и финансировал революционеров, читал публичные лекции об ужасах жизни в России, во время Русско-японской войны организовывал пропаганду среди русских пленных. Вот что он, в частности, писал (и что цитирует Пайпс): "вряд ли будет преувеличением сказать, что в крестьянских селениях, вдали от центров образования и просвещения, полиция является вездесущим и всесильным распорядителем всего поведения человека, выступая в виде негодной бюрократической замены божественного Провидения". Сложно придумать более смехотворное враньё. Истинной бедой Российской империи была не "вездесущесть", а тотальный дефицит полиции, как раз "вдали от центров образования и просвещения" (в крупных городах полиции было несравнимо больше). Дефицит чиновников и полицейских империя после 1861 года была вынуждена компенсировать передачей огромных полномочий крестьянской общине и волости, состоящей из нескольких общин. Реальным коллективным тираном для крестьянина стала не "вездесущая и всесильная" царская полиция, а собственные соседи. Представьте, что вся ваша жизнь - то, чем вы владеете, когда и сколько должны работать, куда и когда сможете поехать на заработки или учёбу, какие вам надо платить налоги - вся ваша жизнь определяется вашими соседями по подъезду. А ваша домком, превратившись в выборного волостного судью, будет не просто собирает деньги на покраску подъезда, но и может присудить вас к порке, тюрьме или огромному (для вас) штрафу. Эта аналогия шуточная, но только отчасти. В действительности всё было ещё хуже. Как писал Витте, если губернатор сегодня велит высечь крестьянина, то его судить Сенат (прецеденты были), а когда крестьянина выпорет без всякой ссылки на закон волостной суд, "тёмная коллегия, иногда руководимая отребьем крестьянства", то это в порядке вещей. Другой наблюдатель отмечал, что полицейского исправника, допустившего малую часть того произвола, какой допускают волостные суды, отправили бы на каторгу. Всевластие крестьянской общины над собственными членами, сохранявшееся со времён отмены крепостного права и до Столыпина - возможно, ключевая проблема поздней империи, которой уделяют до смешного мало внимания. Когда-нибудь мы про это поговорим подробно - и об альтернативном варианте отмены крепостного права, как раз предполагавшем создание обширной бюрократии.

Вато сделал прикольное длс к нашему видосу последнему 😎😎😎

Я, возможно, слишком чсв и с main character syndrome, но у меня такое ощущение, что некоторые тезисы в новом ролике редрума взяты из моего канала))) не знаю так ли это, но если так, то здорово, что я смог таки помочь в популяризации своей любимой теме абсолютизма в Европе, особенно радостно, что датский пример так или иначе просочился. Что я знаю, так это то, что "миф абсолютизма", как мне кажется, заходит слишком далеко. Большинство аргументов против его существования как исторического феномена упираются в недостаточно разработанные бюрократические системы и то, что современное нам модерновое государство ещё не построили. Поэтому физическая возможность напрямую управлять государством была ограничена, и во многих институтах приходилось опираться на местные элиты. Но позвольте, модерновое государство и в XIX веке не построили, я тут вспоминаю воспоминания одного австрийского чиновника, работающего в Венгрии во времена неоабсолютизма (1850-ые годы), который жаловался, что в городе куда его определили физически нет тюрьмы, из-за чего преступников приходилось держать в отеле. Этот самый неоабсолютизм на самом деле был очень похож на то, что мы представляем под стандартным "мифологизированным" абсолютизмом, его задача была построение бюрократического аппарата, который бы заменил власть помещиков и местных корпораций во всех частях империи, и показательно, что именно его современники и называли "абсолютизмом". И если в Австрии модерновое государство было в процессе построения только в 1850-х, то как мы можем предъявлять тем же Габсбургам, Людовику XIV или Фридриху Вильгельму, что они его в 1600-х не построили? Сторонники "мифа абсолютизма" правы в том, что мы не должны модернизировать это понятие, и не пытаться перенести наши представления о том, каким должно быть регулярное государство на семнадцатый век. Но вот то, что часто упускается, так это то, что абсолютизм как путь развития монархии был для современников вполне реален. Словосочетание "абсолютная монархия" было не простым описанием, а очень наполненной смыслом формулой, которую могли воспринимать как открыто негативно (как в Англии), так и позитивно (как в Дании). Тут прям прорыв совершил немецкий историк Мартин Фабер, который в статье 2017 года показал, что слово "абсолютизм" в привычном нам политическом смысле существовало в польском в XVIII веке, что разрушает привычную телегу о том, что "абсолютизм не использовался современниками, это поздний историографический термин". Как можно говорить о мифе абсолютизма, если его современники уже его видели? На самом деле, если вы прочитали Хеншелла, то после него я советую прочитать книгу Петера Уилсона Absolutism in Central Europe, которую можно суммировать в одном предложении: "Хеншелл дурак, потому что не читает немецкую историографию". Там Уилсон за какие-то 150 страниц показывает, что на немецком материале абсолютизм вполне существовал, как часть сложных и долгих дебатов и конфликтов насчет того, как должна строиться королевская власть. Так что всех очень предостерегаю от признания какого-то исторического феномена "мифом" и все. Читайте историографию, разные точки зрения, разные взгляды и анализы, и в конце вы всегда можете с уверенностью сказать про что угодно "ну там сложно всё было, историки сами не понимают".

Ну вообще мы рил читаем этот канал, хороший! Если вам наша последняя тема зашла, подписывайтесь сюда. (было смешно, когда уже в процессе работы над сценарием последнего видео вышел вот этот пост — с, естественно, тем же самым заигрыванием с той же самой песней Пугачевой, кек)

Реактивный двигатель с маскировкой. Да, это GnuVPN!   Работает на Amnezia WireGuard — одном из самых быстрых протоколов в мире. Автоматически выбирает лучший сервер из 55+ стран. Никаких лагов, долгих подключений и ожиданий. Просто скорость — с первой секунды. 🦄 7 дней бесплатно → gnu.team

Уроки троллинга от нобелевского лауреата. Просто смешная цитата из книги Мокира "Мало кто сегодня придерживается птолемеевской геоцентрической вселенной или верит, что курение табака безопасно, или что коллективистские режимы могут привести к экономическому процветанию." лол, простите

Нобелевскую премию по экономике в 25-м году получил историк (Часть 3) Один из самых моих там любимых моментов – эпилог, где Мокир пускается в исторические спекуляции о том, что вполне вероятным было развитие событий, при котором промышленной революции не случилось бы вовсе. Достаточно незначительное изменение истории могло привести к победе католической церкви. И вместо Республики Писем мы бы имели обскурантистскую теократию, управляемую иезуитами. В таком мире нестандартные мыслители от Ньютона и Спинозы до Толанда и Ламетри могли бы быть вынуждены замолчать, и Просвещение могло бы так и не возникнуть. Возможно ли было бы, чтобы совершенно иной набор институтов создал современную экономику? Вместо децентрализованного сообщества конкурирующих учёных и изобретателей представьте себе Новую Атлантиду, управляемую центральной администрацией, где технический прогресс осуществляется государственными служащими, поддерживаемыми и поддерживаемыми благожелательной и прогрессивно настроенной бюрократией. Могла ли такая организация создать современный мир, не имея ничего общего с европейским Просвещением? Логика экономиста, вероятно, сочла бы такой сценарий маловероятным. Одно дело, когда такая политическая ситуация возникает в течение одного периода; вероятность того, что она сохранится и не будет подвержена коррупции и разрушению со стороны жадных и невежественных внешних захватчиков или внутренних искателей ренты в долгосрочной перспективе, кажется маловероятной. Это история, которую будут рассказывать и пересказывать много раз, и, несомненно, выдвинутые мной здесь аргументы будут оспорены и подвергнуты сомнению многими другими. В конечном счёте, именно это иллюстрирует величие хорошо функционирующего рынка идей.

Нобелевскую премию по экономике в 25-м году получил историк (Часть 2) Почему так вышло? Мокир считает, что из-за политической раздробленности и культурного единства Европы. С одной стороны, все умные головы христианского мира были связаны между собой в «республику писем», активно переписывались и обменивались мыслями. А с другой – ни один монарх не контролировал Европу целиком. Невозможно было придавить какую-то еретическую идею полностью – всегда находились условные Нидерланды, готовые принять преследуемых философов. С другой стороны, в Китае (про который отдельная глава) недостатка философов и изобретателей не было, но при этом это была единая централизованная империя, где эти философы находились под жёстким контролем государства – и по итогу дальше пары крутых изобретений ничего не ушло. Могла ли другая, иная цивилизация в конечном итоге преодолеть мальтузианские барьеры и барьеры знаний, которые поддерживали уровень жизни человеческого общества грани выживания с самого зарождения человечества? Древняя Греция и эллинистическая культура, которую она создала в Восточном Средиземноморье, по крайней мере, какое-то время, могли обладать этими качествами, и, возможно, если бы она не была консолидирована римским владычеством, она могла бы развиться во что-то иное. Возможно, средневековый ислам, избежав жестокой руки невежественных религиозных верований и монголов, разрушивших значительную часть инфраструктуры и институтов, которые объясняют его первоначальный расцвет, мог бы превратиться в мир, наслаждающийся самостоятельным прогрессом.

Нобелевскую премию по экономике в 25-м году получил историк (Часть 1) Израильский историк Джоел Мокир получил Нобелевскую премию по экономике. Но это, я думаю, вы и без меня знаете. Внезапно, главная работа Мокира «Культура роста. Происхождение современной экономики» находится в открытом доступе. Мокир исследует то, как в Европе возникла «современная экономика». То есть индустриальное общество, хотя сам он главной чертой называет «преодоление мальтузианских барьеров». И причиной того, что Европа 18 века смогла из мальтузианской ловушки вырваться, называет эпоху просвещения! Мокир отходит от голой экономики и предлагает изучать это всё как историю идей. Ключевой термин для него culture, причём это скорее мировоззрение, чем культура, совокупность убеждений, ценностей и предпочтений, способных влиять на поведение. В Европе Нового времени удалось сформировать такую культуру, которая позволила запустить промышленную революцию и перейти к индустриальному обществу. Что, по Мокиру, было вовсе не неизбежно. Цитирую: большинство обществ, которые когда-либо существовали, подчинялись тому, что я назвал законом Кардуэлла, согласно которому технологии в любой экономике в какой-то момент кристаллизуются, а прогресс замедляется, а затем и вовсе сходит на нет. Стагнация возникает потому, что статус-кво может подавлять дальнейшие вызовы устоявшимся знаниям и блокировать не маргинальные прогрессы, используя ряд средств, от угрозы преследования еретиков и сожжения их книг до тонких, но эффективных механизмов, таких как меритократия, в которой ключом к личному успеху было некритическое знание существующего массива знаний, унаследованного от прошлого. Европе нужную для прорыва культуру обеспечило как раз Просвещение. Потому что оно: включало в себя две весьма новаторские и взаимодополняющие идеи: концепцию о том, что знание и понимание природы могут и должны быть использованы для улучшения материальных условий жизни человечества, и убеждение в том, что власть и управление существуют не для того, чтобы служить богатым и сильным, а для общества в целом. Сочетание этих двух идей и их триумф на рынке идей создали мощную синергию, которая привела к наблюдаемым нами масштабным экономическим изменениям: от индустриализации и роста физического и человеческого капитала до открытия и освоения природных сил и ресурсов, которые в 1750 году всё ещё были за гранью воображения.

Любимый мессенджер перестал работать на парковке? Это исправит качественный VPN-сервис! Попробуйте ГрюВПН — стоит дешевле кофе, но при этом возвращает в жизнь нормальный интернет. Попробовать можно бесплатно! 🔤🔤🔤🔤🔤🔤: 🟣 Не ограничивает скорость, чтобы вы могли звонить, смотреть стримы и видео в высоком качестве; 🟣 Имеет широкий выбор серверов в разных странах; 🟣 Хорошие отзывы и высокий рейтинг доверия; 🟣 До 10 устройств по одной подписке — чтобы хватило не только на свои гаджеты, но и для всей семьи; 🟣 Защищённый протокол и шифрование трафика; 🟣 Цена — всего 112 рублей в месяц! Попробовать GruVPN бесплатно: по этой ссылке. Не отказывайте себе в свободном пользовании интернетом.

ловите новый видос! https://youtu.be/DWQJs9i3PAk https://youtu.be/DWQJs9i3PAk https://youtu.be/DWQJs9i3PAk Что такое абсолютная монархия на самом деле? Мы привыкли думать, что абсолютный монарх это король, который может всё. Казнить, миловать, запрещать книги, начинать войны, ссылать фаворитов и управлять государством как личным имуществом. Но реальность была сложнее. Даже самые могущественные европейские монархи XVII–XVIII веков постоянно зависели от дворянства, парламентов, местных элит, денег, армии, налогов, бюрократии и банальной способности удерживать власть. В этом выпуске разбираемся, почему средневековые государства были совсем не похожи на современные, как военная революция усилила королей, зачем абсолютизму понадобились налоги и постоянные армии, почему Людовик XIV был исключением, а не правилом, и почему «абсолютная власть» почти никогда не была по-настоящему абсолютной. Поговорим о Франции, России, Пруссии, Швеции, Англии, Речи Посполитой, Людовике XIV, Людовике XV, Карле XII, Петре II, Меншикове, Руссо, парламентах, дворянской вольнице, налоговых откупах и странной логике старых европейских государств. Команда Редрум желает вам приятного просмотра. если че — у всех блогеров сейчас по нескольку раз меняется обложка, потому что в последние пару лет у ютуба появилась фича с тестированием наиболее эффективной превьюшки (их можно до трех штук загрузить), приложил все варианты для этого видоса)

Первый лауреат Нобелевской премии мира, Красный крест и швейцарский нейтралитет. В отличие от Швейцарии, закрепившей в XIX веке принцип «вооруженного нейтралитета», ее соседи и не думали переставать воевать. На южных границах Альп набирало оборот Рисорджименто — движение за объединение Италии. В 1859 году в Ломбардии произошло крупное сражение при Сольферино. Один из его свидетелей — женевский предприниматель Анри Дюнан — был так поражен количеством жертв, что сначала он открыл госпиталь в местной церкви в Италии, а вскоре взял на Авиасейлс билеты в родную Швейцарию и, вернувшись домой, решил основать организацию для помощи жертвам боевых действий. Впоследствии ее назовут Красным Крестом. Изначально частная швейцарская организация, вскоре она приобрела международный масштаб. В 1864 году также благодаря Дюнану в Женеве была подписана Первая Женевская конвенция, положившая начала вообще гуманитарному праву как явлению, и сделавшему Женеву — символом международного сотрудничества. Анри Дюнан стал первым в истории лауреатом Нобелевском премии мира.

Проблемы антропометрии в средней полосе Сергей Нефедов – один из лучших российских специалистов по аграрной истории. И есть у него такая книжка – «Аграрные и демографические итоги сталинской коллективизации». Сама по себе книга особо покровов не срывает, там с применением клиометрики снова подтверждаются факты, которые, в общем, были известны любому, интересующемуся темой. Что коллективизация привела к резкому ухудшению уровня жизни на селе. Урожайность в колхозах повысилась незначительно в сравнении с тем количеством зерна, которое нужно было теперь отдавать государству. В итоге, даже если не считать Голодомора, потребление калорий на душу населения крестьян сильно упало. Голодом в основном задело аграрные регионы вроде Украины и российского Черноземья, где и до того было аграрное перенаселение, а в промышленных областях вроде Уральской было полегче. Но повторюсь, всё это вы и без меня знаете, если хоть что-то читали по теме. Меня в книге зацепило другое. Нефёдов спорит с другим известным специалистом по теме – Борисом Мироновым. Концепция Миронова состоит в том, что главный показатель уровня жизни – средний рост. Причём именно рост РОДИВШИХСЯ в этом году людей. Типа родившиеся в более сытый год крепче и выше, родившиеся в голодный – мельче и слабее. И вот у Миронова получается, что граждане СССР, родившиеся в 1930х в среднем выше родившихся при НЭПе и тем более при царе.(табл. 1 выше) Значит, уровень жизни в сталинском СССР, несмотря ни на что, рос. Нефёдов на это резонно замечает, что вообще-то дети 1941-1945 годов по той же статистике ещё крупнее. Так это что – во время войны уровень жизни тоже рос? Более того, та же тенденция была даже у детей, родившихся в блокадном Ленинграде. Что-то явно не сходится. Идея Нефёдова в том, что да, рост показывает уровень жизни. Но не в год рождения ребёнка, а во время пубертата, то есть в 13-16 лет. Именно в это время растущий организм чувствительнее всего реагирует на недостаток пищи. Низким вырастает не тот, кто голодал во младенчестве, а тот, кто голодал в подростковом возрасте. Получается, шкалу Миронова надо сдвинуть на 14-15 лет, то есть рост человека, родившегося в 1914 - показатель уровня жизни за 1929 год и так далее. И вот так (рис. 2 выше) всё получается куда логичнее. Хотя из-за неопределённых границ пубертата припуск год туда год сюда всё равно остаётся. То есть есть смысл оценивать не конкретные года, а тенденции. Эта история говорит о том, что антропометрия – конечно, важный источник. Но с любым источником нужно уметь работать. Понимать его смысл и то, что конкретно означает данная цифра.

Так, давайте серьезно. Даже в эпоху расцвета ллм и всего прочего, нормально знать один-два важных для вашей сферы иностранных языка – это базовый минимум, который делает вашу жизнь лучше. Есть куча исследований на тему того, что один из главных факторов, усложняющих эмиграцию – это знание языка, без него очень сложно выбраться из состояния одиночества. Для любой международной компании вам понадобится английский, для целой кучи работ. Да и контент – серьезно, вы хотите читать автоматические нейросубтитры к сериалам и задаваться вопросом, как из комедии исчезли все шутки? Друзья, 2026-й год на дворе, давайте соберемся уже! Давайте учить языки – держите клевых ребят, которые вам в этом помогут, Anecole, это рил хорошая языковая школа с живыми преподавателями. И, да, конечно, можно учить без преподавателя – но у 99-ти процентов людей просто нет ТАКОГО громадного количества времени, понимания того, как на самом деле строить и структурировать свои занятия и, да, основная часть всяких интерактивных геймифицированных тренажеров-приложенек – пустая трата времени, я веду этот крестовый поход уже давно и свято в этом убежден. В том числе как человек, который все таки смог как-то справиться с двумя с половиной языками, кроме русского, и еще на один благополучно забил. Я Anecole уже рекламировал, и они хорошие, поэтому держите еще раз ссылочку на эту школу. Тут разные преподы, разные программы и прикольный выбор абонементов, плюс вообще-то бесплатный первый урок. Вы же все равно давно собирались взяться за какой-то язык всерьез – ну так, вуаля, мои чюваки и чювакессы, вот же он, знак судьбы, который вы ждали. Вон, даже промокод на 30 (тридцать!) процентов скидки есть – REDROOM, используйте и учитесь, не расстраивайте меня.

3/3 Вмешательство Гитлера в военное планирование было, как всегда, решающим. Генштаб сухопутных войск в лице своего начальника, Франца Гальдера, считал, что надо всеми силами стремиться к Москве и состредоточиться на ее захвате. Гитлера это не впечатлило. Он решил, что Москва не так важна: а надо сперва занять важные промышленные центры, Украину (Украина была идеей фикс), ну и другие богатые ресурсами территории. Так оказалось, что Гальдер и Гитлер по-разному видят цели в войне. Надо было выбрать, что приоритетнее – ни одна армия неспособна распылиться. Но Гальдер предпочел избежать открытого конфликта. Гитлеру, впрочем, он тоже не подчинился, решив протащить свое видение исподтишка. Таким образом, на этапе планирования под кампанию была заложена бомба. Которая и разорвалась летом-осенью 1941. * * * Ахиллесовой пятой вермахта была логистика. На этапе подготовки "Барбароссы" это стало понятно быстро. Вот, допустим, топливо: первостепенный вопрос. С топливом дела обстояли традиционно туго. За девять дней до вторжения выяснилось, что топлива хватит до осени. Как решать проблему, в вермахте предполагали смутно. Считалось, что в случае чего удастся пересесть на советские железные дороги и провести что-то вроде "железнодорожного марша", Eisenbahnvormarsch, как у Макса Хоффмана в 1918. (Генерал Хоффман за такое планирование все уши бы оборвал, конечно). Или, скажем, грузовики. В стремительной высокотехнологичной кампании – ну, вы поняли – нужно очень много грузовиков, ведь именно они основа снабжения. У вермахта имелось около 120 тысяч грузовиков; этого было недостаточно. Кроме того, каждый месяц в Рейхе производили около тысячи грузовиков, а около двух тысяч теряли по тем или иным причинам. Увеличить производство грузовиков не получалось: на это не хватало резины. Проблему попытались решить двумя способами. Во-первых, натащили грузовиков отовсюду (из Франции, например) получив ожидаемый результат в виде технологического бардака, где постоянно нет запчастей, разные машины требуют разного топлива и плохо уживаются друг с другом. Во-вторых, снабжение пехотных подразделений сбросили на лошадей. Поэтому во вторжении 22 июня участвовало больше 600 тысяч лошадей. Как нетрудно заметить, логика в решении логистических проблем работала одна. Ресурсов должно хватить для быстрой, стремительной победы. Что будет, если война затянется? А она не затянется: такую опцию попросту отметали с порога. * * * Это лишь пара примеров. Ровно так же дела обстояли и с продовольствием, и с теплой одеждой, и со множеством других вещей, иногда совсем неожиданных. Как все тащить на тысячи километров вглубь советской территории, никто не подумал вообще; как справляться, когда у вас одна часть армии быстрая и высокотехнологичная, а другая пешком и на лошадках, немного подумал Паулюс, но им дело и ограничилось. На крайний случай считалось, что вермахт сможет жить "с земли". Когда генералы скромно заикнулись, что раз так, то нужны какие-никакие планы устройства оккупированных территорий, надо обеспечить лояльность местного населения – Гитлер выдал отповедь, пусть-де армия в политические вопросы не лезет, партия разберется. Как разобралась партия, мы хорошо знаем. * * * В российских источниках неизменно существует то, что историк Марк Эдели назвал "мифом о военном превосходстве вермахта". Честности ради, иногда не только в российских. Несомненно, вермахт во многом был хорош, а в чем-то даже, пожалуй, и превосходен. Однако точно так же несомненно, что "Барбаросса" была плохо подготовлена, отвратительно спланирована, полагалась на один-единственный трюк; что она чудовищно недооценивала противника, и в целом была составлена в отрыве от реальности. В определенном смысле "Барбаросса" была обречена на провал. И с этой перспективы к советской стороне, к советскому правительству с командованием возникают совсем другие вопросы; пожалуй, те самые, которые и стоило бы задать. (начать тут)

2/3 После Маркса аналогичное задание получил генерал Бернхард фон Лоссберг. Он работал подольше, и использовал как наработки своего предшественника, так и указания начальства. Общая концепция у Лоссберга, впрочем, вышла похожая: только теперь вместо двух групп армий действовали три. Две к северу от Припятских болот, одна – к югу. Кроме того, в отличие от Маркса, Лоссберг меньше значения уделял Москве, а больше думал о захвате конкретных промышленных центров и регионов, богатых ресурсами. Поэтому, например, одна из его групп армий, северная, с самого начала целилась на Ленинград. Никаких особенных препятствиял Лоссберг тоже в своей план не вписал. Результаты наработок отдали генералу Фридриху Паулюсу (of all people, как говорится), чтобы он провел военные игры. В военных играх кое-что прошло как по маслу, а вот логистика сразу дала сбой. Паулюс, впрочем был знаменит полной неспособностью выражать независимые суждения. Поэтому он ничего и тут не сказал, ограничившись небольшими правками. Дальше все это дело — с комментариями Гитлера и прочих — вернули обратно бедняге Лоссбергу, чтобы он составил что-то вроде черновика финального плана. (На этом этапе появляется, конечно, неизбежный вайб "коллеги, дал доступ к гугл-доку, жду ваших правок") * * * Как писал историк Дэвид Стаэль, с самого начала никто не задался главным вопросом: а возможна ли победа вообще? Работая над "Барбароссой", германское командование исходили из того, будто победа вермахта – дело решенное. Все споры шли лишь о том, как именно этой победы достичь. То же самое касательно "быстрой, стремительной кампании" – никто не сомневался, что она сработает. Спорили лишь, какие цели выбрать, куда конкретно ударить, и т.п. Более того: вся информация, поступавшая от разведки и из других источников, фильтровалась по тому же принципу. Та, которая подкрепляла изначальную установку, шла в дело. Та, которая противоречила – игнорировалась. Так, для анализа советской промышленности использовали атлас 1934 г. (составленный до финальных успехов индустриализации). А доклады военного атташе в Москве – где совсем другая картина по промышленности была – просто проигнорировали. * * * Это составляло резкий контраст с тем, как планировалось нападение на Францию. Вот там спорили, и яростно. Вот там вовсю сомневались в успехе. Вот там были и мнения, что лучше вообще не нападать, и что новый 1914 нам не нужен. "Барбаросса" не вызвала и тени подобных дискуссий. С самого начала подготовка к ней шла в атмосфере согласия и всеобщей уверенности в успехе. Это совсем не то, чего ждешь от подготовки самого масштабного вторжения в истории – да еще и вторжения в огромную страну со значительным населением. Звучали ли предостерегающие голоса? Конечно, они всегда есть. В нашем случае то был военный атташе в Москве, Эрнст Кёстринг. Он неоднократно выступал против войны с СССР, одновременно упирая и на то, что СССР не враг, и на то, что торговать выгоднее, чем сражаться, и на то, что легкой победы не будет. Кёстринга, конечно, не послушали: подумаешь, человек пол-жизни сидит в России, прекрасно говорит по-русски, какова тут его экспертность! Второй голос – что неожиданно – принадлежал нашему знакомому, генералу Марксу. Сдав свой проект, он составил странный документ под названием "Вариант "Красный". В нем Маркс прикинул, а что будет, если СССР устоит в изначальном натиске. Маркс предположил, что дальше с СССР непременно объединятся Британия и США; и что западные союзники высадят войска на континет, чтобы ударить по Рейху с Запада. А дальше Рейх задушат блокадой и одолеют натиском с двух сторон. Как же хорошо, что это абсолютно нереалистичный сценарий, по-видимому сказал Маркс сам себе и положил "Вариант "Красный" под сукно – никто из армейского начальства этого документа так и не увидел.