Культурный код

Я, разумеется, всегда знал, что можно сломать себе руку или ногу и затем поправиться; но мне было неизвестно, что можно душевно надломиться и всё-таки выздороветь. Винсент ван Гог. Письмо к брату Тео, 28 января 1889 г.

​​Понимая, что мне не уйти от моего времени, я решил стать плотью его плоти. Вот почему я не придаю значения индивиду. Он кажется мне униженным и ничтожным. Зная, что нет дел, ради которых стоило бы стремиться к победе, я развил вкус к заведомо проигранным предприятиям. Они требуют всех сил души, которая остаётся той же самой и в поражениях, и в преходящих победах. Солидарность с судьбами мира заставляет тревожиться по поводу столкновения цивилизаций. Я вобрал в себя эту тревогу, когда решил сыграть свою роль. Выбор между историей и вечностью завершился в пользу истории, поскольку я люблю достоверность. Существование истории по крайней мере не вызывает сомнений, да и как я могу отрицать силу, готовую меня сокрушить? Рано или поздно наступает время, когда нужно выбирать между созерцанием и действием. Это и называется: стать человеком. Мучения при этом ужасны, но для гордого сердцем нет середины. Либо бог, либо время, или крест, или меч. Либо мир наделён величайшим смыслом, бесконечно превосходящим все треволнения, либо в нём нет ничего, кроме треволнений. Нужно жить своим временем и умирать вместе с ним или же уклоняться от него во имя высшей жизни. Я знаю о возможности сделки: можно жить в своё время и верить в вечное. Это называется "принимать". Но я питаю отвращение к сделкам, я требую: всё или ничего. Если я выбираю действие, не подумайте, что мне неведомо созерцание. Но оно не даст мне всего, а потому, не имея вечности, я заключаю союз со временем. Мне чужды тоска и горечь; я хочу только ясности видения. Я говорю вам: завтра мобилизация. И для вас, и для меня она будет освобождением. Индивид ничего не может, и тем не менее он способен на всё. В свете этой удивительной свободы вам станет понятно, почему я одновременно возвеличиваю и уничтожаю индивида. Мир сминает его, я даю ему свободу. Я предоставляю ему все права. Альбер Камю. «Миф о Сизифе» (1942 г.)

При каждом потрясении своей жизни я в итоге что-то приобретал, этого нельзя отрицать, становился свободнее, духовнее, глубже, но и делался более одинок, более непонятен, более холоден. Герман Гессе. «Степной волк»

Я открыл, как человек может начать презирать самого себя. Это происходит, когда он сознаёт, что поступает неправильно, но не может остановиться. Дэниэл Киз. «Цветы для Элджернона»

Каждый стоит столько, сколько стоит то, о чём он хлопочет. Марк Аврелий

​​Добрая женщина души не чает в своей прелестной маленькой собачке. Она балует своего питомца бесконечными лакомствами, которые чрезвычайно вкусны и желанны, но совсем ему не подходят, тем более в неумеренных количествах. Собака начинает быстро набирать вес и болеть, но доброй женщине жалко ей отказать, так что она упорно участвует в дальнейшем разрушении здоровья и счастья своего любимого друга. Принцип, которым она руководствуется, звучит так: «Я не могу причинить собаке сиюминутное огорчение, отказав ей в лакомстве». Она видит только непосредственную реакцию: просящие глаза, виляющий хвост, а затем – радость от угощения. Эту радость она ошибочно принимает за благо. Подобно тому как робот в разобранном нами рассказе Азимова лгал Сьюзен Келвин о любви, хозяйка «лжет» собаке своими поступками. Эта «ложь» говорит: «Твое желание всегда правильно и полезно для тебя». Она создает иллюзорный мир, где нет нужды в дисциплине и ограничениях, где сиюминутный импульс – высший закон. Накопленный процент по этой лжи огромен: ожирение, болезни суставов, разрушение зубов, нарушение работы ЖКТ, диабет и сокращение жизни. Кратковременный комфорт был оплачен годами страданий. Что такое Тень для этой хозяйки? Во-первых, это ее собственная способность быть строгой, быть той, кто устанавливает правила, кто вызывает временное недовольство любимого ради более высокой и долгосрочной цели. Она боится встретиться с этой своей ролью, с этой частью своей личности – с «жестокой» хозяйкой, которая говорит «Нет». Во-вторых, ее Тень есть страх оказаться нелюбимой, страх боли и одиночества, и ради того, чтобы сохранить любовь, она готова к идиотской мягкости в ущерб как себе, так и своему питомцу. Чтобы не встречаться с собственной Тенью, хозяйка проецирует на собаку абсолютную потребность в потакании, превращая животное в заложника собственного страха. Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 195)

# 198. Почему зацикленность на проблемах не позволяет их решить и как практика благодарности вытаскивает из самых глубоких ям? 1. Читать ВКонтакте 2. Читать на Яндекс-Дзен 3. Аудиоверсия YouTube (файл отдельно сброшен выше) 4. Дополнительные материалы и поддержать проект 5. Что такое «Письма»: инструкция по применению

Почему читающие люди умнее президентов? С каждой минутой их мозг наполняется свежими идеями, а нестандартные произведения настолько возбуждают и улучшают самочувствие, что любые комплексы и негативные привычки убиваются на следующее же утро. Один из таких — Гриша Копейкин, который отыскивает в самых потаенных уголках литературы малоизвестные и уникальные произведения, а на своем канале он: — Разбирает их на мелкие детали — Разжевывает и объясняет стиль таких авторов, как Чоран и Платонов — С литкоммьюнити обсуждает рецензии новых и 100-летней давности произведений Гриша один из тех, кто открыл дорогу еще мало кому известной литературы. Подписывайтесь, чтобы ежедневно обогащать ею свой разум: @g_kopeikin

Пессимизм – это всего лишь слово, которым слабонервные называют мудрость. Марк Твен

Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а всё-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной. Фёдор Достоевский. «Братья Карамазовы»

Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а всё-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной. Фёдор Достоевский. «Братья Карамазовы»

Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а всё-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной. Фёдор Достоевский. «Братья Карамазовы»

Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а всё-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной. Фёдор Достоевский. «Братья Карамазовы»

Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а всё-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной. Фёдор Достоевский. «Братья Карамазовы»

Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а всё-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной. Фёдор Достоевский. «Братья Карамазовы»

Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а всё-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной. Фёдор Достоевский. «Братья Карамазовы»

Что думает мрамор, из которого скульптор высекает шедевр? Он думает: «Меня бьют, меня губят, разбивают, надо мною вершится надругательство, я погибаю». Но мрамор глуп. Жизнь ваяет меня, она творит из меня шедевр. И я должен вынести все удары, даже если не понимаю их. Должен держаться. Должен спокойно принимать всё, помогать ей, сотрудничать с нею, чтобы она смогла завершить своё дело. Жан Кокто. «Кровь поэта»

Там, где встречаются двое, там на самом деле встречаются шестеро: каким каждый себя представляет, каким его видит другой и какой он на самом деле. Уильям Джеймс

Человек должен быть умён, прост, справедлив, смел и добр. Тогда только он имеет право носить это высокое звание — человек. Об этом тоже говорят сказки. И не только сказки, но и всё искусство. Потому что нет такого подлинного писателя, поэта, художника или композитора, который бы не стремился обогатить духовный мир человека и тем самым поднять его ещё на одну более высокую ступень. В этом — назначение и сила искусства. Константин Паустовский. «Сказка будет жить всегда»