Lisnevschi Ian

🤔 Молдова уже попала в ловушку собственной внешней политики Свежий опрос во Франции: Марин Ле Пен получает 35–38%, Жан-Люк Меланшон — 16–17% и претендует на выход во второй тур президентских выборов 2027 года. Обоих неоднократно обвиняли в пророссийских позициях и называли «агентами Кремля». Для Молдовы возникает уже знакомая ситуация. Нечто похожее произошло с президентом США и президентом Польши: тех, кого вчера провластная политическая среда представляла как угрозу и обвиняла в «пророссийскости», сегодня приходится воспринимать как реальных партнёров, от решений которых зависит и сама Молдова. В этом и заключается стратегическая ошибка PAS. Несколько лет европейский курс страны фактически связывался с одним политическим лагерем. Тех, кто не вписывался в эту систему координат — внутри Молдовы или за её пределами, — слишком легко записывали в «пророссийские», «агенты Кремля» или противники европейской интеграции. Но политическая карта Европы меняется. И теперь дальнейшее продвижение Молдовы в ЕС будет зависеть именно от тех сил, которых вчера здесь демонизировали. Если во Франции к власти придёт Ле Пен или политический баланс будет зависеть от Меланшона, именно с ними Кишинёву придётся договариваться о будущем Молдовы в Евросоюзе. Более того, эти новые внешние силы скорее всего будут делать ставку внутри Молдовы не на политиков, которые годами поддерживали их оппонентов, а будут вести диалог именно с теми молдавскими силами, которых PAS также называла «пророссийскими». И здесь внешняя ошибка соединяется с внутренней. Нельзя годами объявлять значительную часть собственного общества «неправильной», а затем рассчитывать провести европейский проект без её доверия и участия. PAS спутала внешнюю политику государства с лояльностью конкретному политическому лагерю. И если нынешняя тенденция сохранится, то к 2027 году вопрос смены власти в Молдове может стать уже не только внутренним политическим вопросом, но и вопросом дальнейшей евроинтеграции. Потому что тем, кто вчера называл Трампа, Ле Пен, Навроцкого и других будущих партнёров «пророссийскими», завтра придётся просить именно у них политической поддержки. А в дипломатии особенно дорого обходится ошибка, когда вчерашний «враг» становится человеком, чья подпись тебе необходима.

🤚 Когда парламент превращается в машину для голосования Вчера парламент Молдовы продемонстрировал впечатляющую «производительность»: примерно за полтора часа было принято или изменено около двух десятков законодательных актов. Причём речь идёт не о технических поправках одного ведомства. На внеочередную сессию вынесено 37 проектов нормативных актов, 23 из которых связаны с обязательствами по вступлению в ЕС. Они затрагивают юстицию, финансовый рынок, социальную защиту, экологию, инфраструктуру, СМИ, дорожную безопасность и другие сферы. Отдельно рассматриваются изменения Избирательного кодекса, новый парламентский кодекс, регулирование криптоактивов, финансовых инструментов и судебных процедур. Я не буду утверждать, что депутаты этих документов не читали. Возможно, каждый депутат заранее внимательно изучил сотни страниц законодательства, но, исходя из опыта, это маловероятно. Но я абсолютно уверен, что никто не изучил последствия и не провёл Legislative Stress Test: какие негативные сценарии рассматривались, какие лазейки обнаружены, с какими действующими нормами возможен конфликт, кто получит новые полномочия, как ими можно злоупотребить и что произойдёт при худшем сценарии. Закон — это не документ, который заканчивается после голосования. Это вмешательство в систему, где одна изменённая норма способна через год повлиять на суды, бизнес, выборы, бюджет, права граждан или полномочия государственных органов. Поэтому профессиональный законодатель должен понимать не только, что написано в законе, но и как им можно воспользоваться вопреки намерениям его авторов. История с амнистией уже показала, насколько дорого государству может обойтись одна недостаточно просчитанная законодательная конструкция. Именно поэтому меня пугает не количество проголосованных документов, а возможное отсутствие моделирования совокупных рисков. Disclaimer: материал содержит сложные причинно-следственные связи. Некоторым Депутатам, Министрам, Чиновникам и Политикам не рекомендуется читать столь сложные тексты, но, если очень хочется, рекомендуется делать паузы между абзацами — существует риск перегрева системы принятия решений 😊

🖐 Самое безопасное хранилище данных в Молдове ⌛️ Сегодня вступил в силу новый закон о защите персональных данных. Поэтому как директор Intellect Group официально сообщаю: данные респондентов мы минимизируем, обезличиваем, защищаем, а после завершения обработки — уничтожаем в соответствии с установленными сроками. Но самое главное, я могу наконец открыто сообщить: у нашей компании, существует дополнительная система резервного копирования. Самая надёжная в Молдове. Резервная копия данных о деятельности компании, наших исследованиях, моих текстах, встречах, высказываниях и, судя по уровню государственного внимания, даже некоторые мои мысли хранятся в самом безопасном месте страны — SIS Cloud: тариф «Национальная безопасность» Нет необходимости устанавливать приложение, создавать аккаунт или придумывать пароль. Система, способна сама определить пользователя, установить его контакты и сохранить всё необходимое ещё до того, как он прочитает условия конфиденциальности. Google Drive может зависнуть. Сервер может сломаться. Пароль можно забыть. Но SIS Cloud, ничего не забывает. А теперь серьезно, защита данных работает только там, где существует взаимная ответственность. Когда государство требует полной прозрачности от граждан и бизнеса, сохраняя непрозрачность собственных механизмов, закон перестаёт создавать доверие. Он начинает восприниматься как ещё один инструмент контроля. Именно это улавливает общество. Люди могут не знать номера статей, но они прекрасно чувствуют асимметрию: гражданин должен объяснить государству всё, а государство гражданину — только то, что сочтёт необходимым. ♥️ Иногда я забываю, о чём говорил неделю назад. Тогда звоню на официальную горячую линию: +373 (22) 23-92-34. Ребята вежливо напоминают дату, время, место, собеседника и даже контекст разговора. Очень удобный государственный сервис резервного копирования памяти. У Apple это называется iCloud и за него нужно платить. У нас — национальная безопасность, и она уже включена в налоги. Всех обнял 🤗 ℹ️ Disclaimer: публикация содержит сатиру. Автор не отвечает за то, какую именно её часть читатель принял за шутку. Если граница с реальностью неочевидна — это уже не проблема автора.

🤔 Когда эфир начинает отнимать доверие Александр Бужорян объяснил, почему перестал ходить на некоторые политические ток-шоу. И я думаю, проблема значительно глубже качества отдельных журналистов. Intellect Group несколько лет фиксирует опасную динамику. Доверие к телевидению упало с 32,6% до 14,8%, а позднее приблизилось к критическим 10%. Интернету и социальным сетям доверяли уже 39,3%, а 37,5% вообще не доверяли СМИ. Добавим психологический фон: 65% граждан говорили о напряжённой атмосфере, личная тревожность в последующих исследованиях достигала 62–67%, 47% живут в режиме финансового выживания, 58% ощущают постоянное изменение правил. Человек в состоянии длительного стресса экономит психическую энергию. Он всё реже анализирует каждое сообщение отдельно и всё чаще использует готовые категории: власть → провластный канал → журналист → программа → гость. Поэтому проблема некоторых телеканалов уже не только в низком доверии. Если значительная часть общества негативно относится к власти, а канал устойчиво воспринимается как её информационный защитник, он начинает наследовать часть этого негатива. И дальше возникает эффект репутационного заражения. Оппозиционный политик может прийти на такой канал, блестяще критиковать правительство и всё равно получить от собственной аудитории совершенно другой вопрос: «А почему его туда постоянно приглашают?» Несколько повторений — и появляется подозрение: «удобный оппонент», «контролируемая оппозиция», «спойлер». Причём психологии уже не нужны доказательства — достаточно устойчивой ассоциации. Поэтому я бы сегодня рекомендовал политикам считать не эфиры, а репутационную стоимость каждого эфира. Для площадок, воспринимаемых как провластные, я бы тестировал модель 1:3: одно появление там — минимум три контакта с альтернативными аудиториями. Это не научная константа, а модель репутационной диверсификации. Оппозиционные СМИ тоже необходимо комбинировать, иначе возникает собственный информационный пузырь. Но есть отдельная категория — токсичные политические площадки, где защита власти давно превратилась в персональные атаки, ярлыки, недоказанные обвинения и телевизионный спектакль из четырёх-пяти кричащих гостей. Туда я бы вообще не рекомендовал ходить. Когда политик боится журналиста — это сила журналистики. Когда политик не боится журналиста, но боится потерять доверие только потому, что сел в его студии, — это уже диагноз телеканалу.

Теперь стало понятно, почему коммуникация министерств и правительства не просто не работает, а временами сама наносит власти репутационный ущерб. В период кризиса государство особенно нуждается в профессионалах. Но именно тогда некоторые министры окружают себя людьми не просто без достаточной практики и опыта, необходимого для понимания социальной ответственности государственной коммуникации, а ещё и удобными людьми. И последнее значительно опаснее первого. И дело не в конкретной студентке, которую наняло министерство. И даже не в её связи с молодёжной организацией PAS. Последнее само по себе вообще не проблема. Проблема — принцип отбора и уровень ответственности. 🥳 Intellect Group постоянно работает со студентами. Ежегодно мы даём более 50 молодым людям возможность участвовать в реальных социальных и политических процессах именно для того, чтобы они получили практику, увидели последствия решений и были подготовлены к будущей ответственности. Но существует огромная разница между тем, чтобы дать студенту возможность учиться рядом с профессионалами, и тем, чтобы возложить на первокурсника функции, для которых необходимы опыт, практика и понимание общества. ℹ️ И если действительно не было открытого конкурса, возникает ещё одна проблема — справедливость. В Молдове тысячи талантливых студентов. Почему одному предоставляется такой карьерный лифт, а остальные даже не знают, что эта дверь существует? Хотите привлекать молодёжь? Прекрасно. Создайте оплачиваемые стажировки. Откройте конкурсы. Возьмите 100 студентов. Обучите. Дайте им реальную практику. Через два года выберите лучших. Не путайте молодёжную политику с кадровой политикой государства. И отдельно — для министров, которые всё ещё этого не поняли. Государственная коммуникация — это не ролик о посадке желудей и важных поездках по объектам. Не пафосная фотография с задумчивым лицом на фоне проблемы. Не влог. Не TikTok. И не попытка выглядеть моднее собственного электората. Когда у человека проблемы с водой, тарифами, экологией, доходами или безопасностью, он смотрит на министра не как на инфлюенсера. ❗️ Он бессознательно задаёт три вопроса: ➖ Он понимает, что со мной происходит? ➖ Он знает, что делать? ➖ Я могу доверить ему решение? ✔️ Вот что должна транслировать государственная коммуникация: понимание общества → решение → компетентность → уверенность → результат. Если вместо ответа человеку продают очередной красивый ролик, возникает обратный эффект: чем профессиональнее картинка и примитивнее содержание, тем сильнее ощущение, что за упаковкой пытаются спрятать отсутствие продукта. Поэтому сегодняшний коммуникационный кризис власти меня уже практически не удивляет. Если людей отбирать по принципу близости, лояльности и удобства, а не опыта и компетентности, потом не нужно нанимать консультантов, чтобы выяснить, почему общество вас не понимает и почему отторжение становится всё сильнее. Причём удобный сотрудник иногда опаснее неопытного. ❌ Удобный будет годами рассказывать министру, какой он молодец. ✅ Хороший коммуникатор нужен министру не для того, чтобы первым поставить лайк под его роликом. Он нужен, чтобы до публикации сказать: «Господин министр, это выглядит глупо. Людей сейчас волнует совершенно другое». ❌ Удобный коммуникатор защищает министра от неприятной правды. ✅ Профессиональный — защищает министра от ошибок. Министры обязаны быть полезными. И для этого рядом нужен не человек, который показывает министру красивую версию самого себя, а тот, кто способен показать ему его ошибки, слабости и реальную картину общества.

😎 85 секунд до полуночи. Возможно, человечество разучилось создавать лидеров. В 2026 году Часы Судного дня установили новый исторический антирекорд — 85 секунд до полуночи. Ещё в 1991 году было 17 минут. Ядерное оружие, войны, климат, биологические угрозы, искусственный интеллект — список причин огромен. Но меня заинтересовала формулировка самих авторов доклада: failure of leadership — провал лидерства. Учёные прямо связывают приближение стрелки к полуночи с неспособностью лидеров снижать риски, а иногда и с решениями, которые их увеличивают. Возможно, проблема XXI века уже не только в качестве лидеров. Мы постепенно сломали сам механизм их отбора, и вместе с ним начало деградировать само политическое лидерство. Политика всё чаще ищет человека, соответствующего текущей повестке, рейтингу, особенно медиатренду, идеологической моде, правильному набору слов и образов, которые отлично могут подойти для популярных циркачей, но далеки от лидерских качеств. Государству в критический момент совершенно неважно, насколько его лидер соответствовал вчерашнему тренду и сколько у него лайков. Кризис проверяет другое: интеллект, характер, компетентность, волю, способность принимать непопулярные решения и, главное, брать за них ответственность. Можно иметь искусственный интеллект и примитивную дипломатию. Можно создавать оружие, способное уничтожить город за минуты, и одновременно иметь политическую систему, в которой «лидер» — это тот, кто соответствует трендам и готов танцевать, петь и читать стихи ради лайков. В итоге критерии лидерства всё больше напоминают критерии популярности блогеров и инфлюенсеров: привлечь внимание, развлечь, понравиться. Только управление государством начинается там, где заканчивается шоу. Мы научили машины думать быстрее человека, но всё реже отбираем во власть людей, способных думать дальше следующего электорального цикла, а иногда вообще способных думать в государственных масштабах. Настоящий лидер не обязан конфликтовать с глобальным миром. Но он обязан понимать разницу между сотрудничеством и подчинением тренду. Он должен уметь сказать «нет» противнику, союзнику, собственной партии, большинству и даже популярной международной повестке, если считает, что цена решения завтра окажется выше сегодняшних аплодисментов. Иногда лидерство начинается именно тогда, когда нужно остановить толпу, бегущую не туда. Авторы Doomsday Clock предупреждают о ядерных рисках, климате, биотехнологиях и ИИ. В 2026 году они также отмечают снижение международного сотрудничества и рост конфронтации. Но за каждой из этих угроз всё равно стоит человек. Ядерная кнопка сама себя не нажимает. ИИ сам не начинает геополитическую войну. Ракета сама не принимает решение о запуске. Технологически человечество стало почти богом. Политически оно деградировало до человека со страхами, амбициями, огромными личными комплексами и жаждой власти. Поэтому 85 секунд до полуночи я воспринимаю скорее как разрыв между мощью нашей цивилизации и качеством людей, которым мы доверили этой мощью управлять. И, возможно, главная трагедия XXI века будет заключаться не в том, что человечеству не хватило технологий, знаний или ресурсов, чтобы себя спасти. У нас будет всё. Кроме лидеров, способных вовремя взять ответственность и это сделать. ♥️ Мы уничтожим себя, обладая всем необходимым, чтобы этого не делать. Наверное, именно это и есть самая страшная часть этих 85 секунд.

😎 Семья в Молдове не исчезает. Она всё меньше нуждается в государстве. 35,3% детей в Молдове в 2025 году родились вне зарегистрированного брака. Доля состоящих в официальном браке за десять лет снизилась, доля разведённых выросла. Некоторые эксперты видят в этом только изменение модели семьи: миграция, экономические проблемы, депопуляция, снижение рождаемости — всё это ошибочно подталкивает к выводу: институт семьи разрушается. Исследования Intellect Group показывают другой процесс который более опасен для государства. В 2015 году семью своей главной опорой называли 62,1% граждан. Сегодня — 65,7%. А государство за тот же период потеряло половину и без того небольшого доверия. Получается почти двадцатикратный разрыв. И здесь важно заметить то, чего не видит статистика: государство измеряет семью свидетельством о браке. Человек — тем, кто останется рядом, когда станет плохо. Кто поможет с ребёнком? Семья. Кто даст деньги? Семья. Кто поможет купить жильё? Родители или родственники за границей. Кто позаботится о стариках? Дети. Чем меньше человек доверяет большой системе, тем сильнее сжимается его радиус доверия до маленькой территории: мой дом, мои дети, мои родители, я сам. Поэтому 35,3% рождений вне брака ещё не означают 35,3% рождений вне семьи. Возможно, происходит гораздо более серьёзный процесс: семья сохраняется, но психологически отделяется от государства. Возникает «частная Молдова», где семья постепенно выполняет функции социальной защиты, страхования, банка, службы занятости и пенсионной системы — значительную часть того, ради чего вообще существует государство. И тогда происходит то, что власти будет неприятно услышать. Когда общество продолжает выполнять свои обязательства — платит налоги, соблюдает законы, содержит государственный аппарат, — а власть всё хуже выполняет свои обязательства перед обществом, возникает модель паразитарной власти: она продолжает забирать ресурсы, но всё меньше возвращает человеку в виде безопасности, справедливости и возможностей. И самое опасное начинается дальше. Власть временна. Государство — нет. Но человек сталкивается с государством именно через власть. Поэтому паразитарная модель поведения одной власти постепенно разрушает отношение уже к самому государству. Человек перестаёт разделять: «я не доверяю этой партии» и «я не доверяю государству». И если в трудную минуту гражданин рассчитывает на государство лишь в 3,4% случаев, а на семью — в 65,7%, однажды он спросит: «Если моя семья защищает меня, кормит, помогает растить детей, поддерживает родителей и спасает в кризис — какую часть нашего договора выполняете вы (власть)?» А следом появится вопрос значительно опаснее: «Если я научился жить без вас, почему вы считаете, что я всё ещё должен жить ради того, чтобы содержать вас (власть)?» Сначала человек перестаёт доверять власти. Потом перестаёт рассчитывать на государство. Затем строит свою жизнь так, чтобы как можно меньше от него зависеть. А однажды государство получает счёт за ошибки власти, которой уже может даже не быть. Снижение количества зарегистрированных браков тревожный сигнал но гораздо опаснее процесс, при котором люди постепенно выводят из государства самые важные части своей жизни: семью, деньги, безопасность и будущее детей. Они ещё могут физически оставаться в Молдове. Но психологически они уже начинают из неё уходить. И когда миллионы семей начинают строить своё будущее отдельно от государства, рушится уже не институт брака. Рушится само государство.

😎 Есть эффект, о котором я предупреждал уже несколько лет. Проблемы PAS начинаются не тогда, когда люди перестают ей верить. Гораздо опаснее момент, когда слова власти начинают вызывать обратную реакцию. В начале августа власти попросили граждан экономить электроэнергию, особенно вечером. Но, по данным, озвученным министром энергетики, 4 августа Молдова потребила примерно на 1 000 МВт·ч больше, чем днём ранее, а в отдельные вечерние часы потребление оказалось примерно на 1,5% выше. Ещё в 2023–2024 годах исследования Intellect Group фиксировали резкое падение доверия к традиционным СМИ. Тогда я предупреждал: ограничивая доступ к информации, власть не заставляет людей перестать её искать. Происходит другое — они начинают меньше доверять официальным источникам и уходят туда, откуда их пытались увести. С политиками работает похожий механизм. Если власть начинает активно атаковать малоизвестного политика, она сама увеличивает к нему интерес. В обществе с высоким недоверием к системе возникает простой вопрос: если власть так сильно его боится, может быть, стоит посмотреть, кто он? Теперь похожий механизм наблюдаем в энергетике. В психологии существует reactance — сопротивление попытке ограничить свободу выбора. Но после семи лет накопленного разочарования механизм может зайти значительно дальше. Сначала человек говорит: «Я вам не верю». Потом: «Я не буду делать то, что вы рекомендуете». Самая опасная стадия начинается с мысли: «Если вы так настойчиво рекомендуете А, пожалуй, сначала проверю Б». Когда источник сам потерял доверие, содержание сообщения постепенно становится вторичным. Власть говорит, что всё под контролем, — люди начинают искать проблему. Говорит «не беспокойтесь» — часть общества пытается выяснить, почему вдруг понадобилось их успокаивать. Заявляет о собственной честности — начинают искать, что скрыли. Это уже больше, чем антирейтинг. Я бы назвал это кризисом поведенческой легитимности. PAS совершает фундаментальную ошибку, когда воспринимает победу на выборах как эквивалент общественного доверия. Результат голосования показывает, кому человек отдал голос. Он не объясняет почему. По нашим исследованиям, около 55–60% избирателей объясняли выбор той или иной политической силы не доверием к ней, а различными страхами, протестным голосованием, выбором против другого или выбором наименьшего зла. При высокой доле граждан, вообще не участвующих в голосовании, реальное доверие общества к отдельным партиям минимально. Можно спорить с этими цифрами. Нельзя позволить себе их игнорировать при моделировании рисков. Последние кампании PAS в значительной степени строились на мобилизации через угрозы и страх. Такая технология способна выигрывать выборы. Но у человеческой психики есть неприятная для политтехнологов особенность — она адаптируется. Вчерашняя угроза мобилизует. Сегодня для того же эффекта требуется более сильная угроза. Завтра очередное предупреждение уже начинает раздражать. И такие сигналы мы наблюдаем уже сегодня. Сообщения о пересечении границы дронами с трудом попадали в пятёрку наиболее обсуждаемых тем наших последних замеров. Людей сильнее занимали энергетика, вода, коррупция и рост цен. Но стоило министру обороны солгать, что он не понимает русский язык, как именно министр стал одной из самых обсуждаемых тем, причём преимущественно в негативном контексте. Даже провластные СМИ вспомнили, что он получал образование на русском языке, сделав его чуть ли не «агентом Кремля», а заодно общество вспомнило даже историю с неудачным марафоном. Страх изнашивается и извращает реальность. Доверие накапливается и является главным ресурсом государственного управления. Если кризис поведенческой легитимности становится массовым, не проблема PAS превращается в проблему государства, а сама партия власти становится проблемой государства.

⌛️ Вчера правительство представило новую налоговую политику. Одни считают, что налоги слишком высокие, другие убеждают, что без них невозможно наполнить бюджет. Но за этим спором почти никто не задаёт вопрос, ответ на который и покажет, решает реформа проблему или создаёт новые. Гораздо важнее понять, как эти решения изменят поведение людей, банков и бизнеса, потому что именно это в конечном итоге определит, станет экономика сильнее или слабее. Возьмём повышение налога на прибыль банков. На первый взгляд всё логично: банки заработали больше, значит должны больше заплатить государству. Это кажется справедливым. Но после повышения налога банк не начинает работать себе в убыток. Как и любая коммерческая организация, он пытается сохранить прибыль. Для этого он может повысить стоимость кредитов и комиссии, сократить менее выгодные программы или осторожнее выдавать кредиты. Государство действительно получает дополнительные поступления, но часть расходов постепенно перекладывается на клиентов банков — предпринимателей, семьи и обычных граждан. Поэтому вопрос не в том, кому сегодня повысили налог, а в том, кто заплатит его в конечном итоге. Та же логика касается НДС на газ и электроэнергию. Правительство исходит из того, что после определённого уровня потребления люди начнут экономить. Но это работает только тогда, когда у человека действительно есть такая возможность. Если семья живёт в доме с электрическим отоплением или газ остаётся единственным способом обогреть жильё, существенно уменьшить расход она не сможет. Для неё это уже не стимул экономить, а дополнительные расходы, которых невозможно избежать. Именно здесь возникает главный вопрос. Перед тем как вводить новые налоги, государство должно показать не только ожидаемые доходы бюджета, но и последствия своих решений. Насколько вырастут кредиты? Как это повлияет на малый бизнес? Станет ли меньше инвестиций? Насколько изменятся цены? Ответственное государственное управление и заключается в том, чтобы заранее просчитывать риски и принимать решения так, чтобы не устранять один кризис ценой создания других. На первый взгляд всё это выглядит как спор о налогах. На самом деле спор идёт о доверии. Люди соглашаются соблюдать законы, платить налоги и передают государству часть своих полномочий, потому что рассчитывают получить взамен безопасность, справедливость, предсказуемые правила и условия для нормальной жизни. На этом держится общественный договор. Когда государство всё чаще требует от граждан новых обязанностей, но все чаще не выполняет собственные, доверие начинает разрушаться. И тогда кризис доверия перерастает в конфликт между обществом и властью. Если дополнительные поступления будут получены за счёт более дорогих кредитов, снижения инвестиций и замедлившегося экономического роста, государство просто обменяет сегодняшние доходы на завтрашние трудности. Ошибки в налоговой политике редко становятся заметны сразу. Они проявляются позже — в закрытых предприятиях, несостоявшихся инвестициях, дорогих кредитах и молодых людях, которые решили строить своё будущее в другой стране. Именно поэтому цену любой налоговой реформы нельзя измерять только доходами бюджета. Её нужно измерять тем, какой станет страна через несколько лет после её принятия. 😎 Архитектура Будущего

Кажется, я перестал понимать правила. 😊 Сегодня многие искренне возмущаются тем, что в Молдову прилетела делегация Афганистана. Причём критика исходит от тех, кто ещё вчера слепо и яростно защищал власть, а сегодня требуют каких то отставок. Хотя МИД сразу заявил: Республика Молдова не признаёт правительство «Талибана». Я думаю что: Скорее всего, визит связан с обменом опытом. И это даже символично - пока Молдова продолжает терять позиции в Global Soft Power Index, Сирия уже демонстрирует заметный рост международного влияния, а Афганистан постепенно улучшает свои показатели, сокращая отставание, от Молдовы которая в этом плане совсем отстала. И, кстати, позвольте уточнить. Ахмед аш-Шараа — человек, которого весь мир ещё недавно называл террористом, лидер террористической организации «Джабхат ан-Нусры», за информацию о котором была объявлена многомиллионная награда, — сегодня принимает иностранных лидеров и рукопожат во многих «цивилизованных» странах . При этом международные организации продолжают сообщать о массовом насилии, убийствах представителей алавитской, крестьянской и шиитской общины и других серьёзных нарушениях прав человека после прихода новой власти. По решению Совета Безопасности ООН он был исключён из санкционного списка, США сняли с него статус международного террориста, а соответствующие изменения были отражены и в государствах, применяющих эти международные санкционные режимы, в том числе в Молдове. И вот здесь возникает самый интересный вопрос. Когда бывший террорист становится рукопожатным политиком — это называется «новая геополитическая реальность». Когда прилетает делегация правительства под контролем Талибов, которое Молдова официально даже не признает — это уже удивление 🫢 Удивительная избирательность. Ещё интереснее другое. Сирия после смены власти и даже Афганистан начинают наращивать своё международное присутствие и дипломатические контакты. Мир меняется быстрее, чем наши шаблоны восприятия. Напомню: по Brand Finance Global Soft Power Index 2026: Молдова находится на 128 месте отставая от Сирии на 3 позиции которая находится на 125 месте, также Афганистан улучшил положение и сократил отрыв от Молдовы. Получается странная формула современной политики. Вчера — террорист. Сегодня — президент. Завтра — официальный визит. А послезавтра будут убеждать вас, что так было всегда. 🙂

(ВИДЕО) Сможет ли правительство Тофана оправдать ожидания общества или страну ждёт очередное политическое разочарование? В интервью rupor.md директор компании по политическим исследованиям и консалтингу Ян Лисневский разбирает первые шаги нового кабинета министров. Политтехнолог объясняет, почему считает нынешний состав правительства не соответствующим вызовам, с которыми сталкивается страна, какие задачи на самом деле станут для кабинета министров Тофана приоритетными. В интервью он также отвечает на вопросы: • каким будет стиль управления Василия Тофана; • почему подготовка к местным выборам может стать главной политической целью правительства; • способен ли кабинет министров провести реальные реформы; • какие министерства определят успех или провал новой власти; • что означает первая отставка и стоит ли ждать новых кадровых решений; • что должно измениться уже в первый год работы правительства, чтобы граждане почувствовали реальные результаты.

➖ МОЛДОВА ТЕРЯЕТ НЕ ПОЗИЦИИ. ОНА ТЕРЯЕТ СПОСОБНОСТЬ СОЗДАВАТЬ БУДУЩЕЕ Два индекса — один замкнутый круг 1⃣ Слабые институты и непредсказуемые правила сокращают инвестиции. 2⃣ Недостаток инвестиций препятствует исследованиям, развитию компаний и появлению глобальных продуктов. 3⃣ Отсутствие продуктов, технологий, университетов и международно узнаваемых брендов ослабляет репутацию страны. 4⃣ Слабая репутация уменьшает интерес инвесторов, туристов, студентов, исследователей и международных партнёров. 5⃣ Отсутствие возможностей ускоряет эмиграцию. 6⃣ Эмиграция уменьшает человеческий капитал, налоговую базу и внутренний рынок. 7⃣ После этого государство становится ещё слабее и ещё зависимее от внешних ресурсов. 🔘 Так формируется не обычный экономический кризис, а кризис воспроизводства государства. Что необходимо сделать: 1⃣ Первое — признать инновации и мягкую силу элементами национальной безопасности. Этими вопросами нельзя заниматься как PR-проектами одного министерства. Необходима единая государственная архитектура, соединяющая образование, экономику, оборону, культуру, дипломатию, медицину и инфраструктуру. 2⃣ Второе — принять долгосрочный национальный проект, рассчитанный минимум на десять лет и защищённый от смены правительств. Не очередную стратегию с общими формулировками, а систему с ежегодными измеримыми показателями, бюджетом и персональной ответственностью. 3⃣ Третье — постепенно увеличить расходы на исследования и разработки примерно с 0,22% хотя бы до 1% ВВП, одновременно стимулируя частное финансирование. Но деньги должны распределяться через профессиональную конкуренцию, а не политическую лояльность. P.S. оборона без инноваций бесполезно, так что можно сократить на 0,8%. 4⃣ Четвёртое — сосредоточить ограниченные ресурсы на нескольких национальных специализациях: агротехнологиях, продовольствии и управлении водой; медицинских технологиях и цифровом здравоохранении; кибербезопасности, искусственном интеллекте и технологиях двойного назначения; энергетике и устойчивой инфраструктуре; креативных и цифровых индустриях. Малое государство не может быть лидером во всём. Но оно обязано стать незаменимым хотя бы в нескольких направлениях. 5⃣ Пятое — восстановить связь между университетом и экономикой. Необходимо создавать исследовательские консорциумы университетов, компаний, больниц, оборонных структур и местных администраций. Государственные закупки должны использоваться не только для приобретения готового иностранного продукта, но и для формирования спроса на молдавские решения. 6⃣ Шестое — превратить диаспору из источника денежных переводов в интеллектуальную и дипломатическую сеть. Государству нужны программы совместных исследований, временного возвращения специалистов, венчурного участия и международного продвижения молдавских продуктов. 7⃣ Седьмое — построить профессиональную архитектуру мягкой силы. Не рекламную кампанию и не новый логотип страны, а систему: 🔘 международного продвижения культуры; 🔘 образовательных и научных обменов; 🔘 поддержки национальных брендов; 🔘 работы с иностранными СМИ и экспертными сообществами; 🔘 координации экономической и публичной дипломатии; 🔘 включения диаспоры; 🔘 формирования единого образа Молдовы как компетентного, надёжного и способного решать проблемы государства. 8⃣ Восьмое — изменить логику внешней помощи. Международные партнёры должны помогать не только финансировать мероприятия и краткосрочные проекты, но и создавать устойчивые институты: лаборатории, исследовательские центры, университетские консорциумы, технологические фонды и международные каналы продвижения. 9⃣ И наконец, необходимо восстановить доверие к государству. Потому что доверие — это не эмоциональная категория. Это стратегический ресурс и форма предсказуемости. Без доверия предприниматель не инвестирует, исследователь уезжает, гражданин избегает институтов, а иностранный партнёр воспринимает страну как территорию риска. 0⃣ И самое главное подписаться на мой телеграмм канал 😊

➖ МОЛДОВА ТЕРЯЕТ НЕ ПОЗИЦИИ. ОНА ТЕРЯЕТ СПОСОБНОСТЬ СОЗДАВАТЬ БУДУЩЕЕ Вторая сторона кризиса — исчезновение мягкой силы В 2024 году Республика Молдова находилась на 118-м месте в Global Soft Power Index. В 2026 году — уже на 128-е место из 193 государств с результатом 31 балл. Сирия в 2026 году заняла 125-е место с результатом 31,2 балла. То есть государство, прошедшее через разрушительную войну, международную изоляцию и смену политического режима, сегодня расположилось выше Молдовы в глобальном восприятии. Это не означает, что Сирия стала более благополучным или функциональным государством. Индекс измеряет другое: узнаваемость, репутацию, влияние, восприятие государственного управления, международных отношений, бизнеса, культуры, образования, науки, СМИ, людей и ценностей. Но именно поэтому сравнение ещё тревожнее. Сирия получает международное внимание и формирует новое восприятие. Молдова же, несмотря на беспрецедентную внешнюю поддержку и постоянное присутствие европейской темы во внутренней политике, продолжает терять собственную международную субъектность. Полная таблица Global Soft Power Index 2026⁠ фиксирует: Сирия поднялась со 127-го на 125-е место, тогда как Молдова опустилась со 126-го на 128-е. Мягкая сила — это не государственная реклама Власть часто путает международную поддержку действующего правительства с международной репутацией государства. Это разные вещи. Фотография политика с европейским лидером повышает узнаваемость политика. Она не создаёт автоматически доверия к молдавским судам, университетам, товарам, медицине, культуре или экономике. Членство в международных форматах открывает возможности. Но репутацию страны невозможно получить в подарок от партнёров. Мягкая сила возникает тогда, когда другие общества хотят: 📈 покупать произведённое в вашей стране; 📈 учиться в ваших университетах; 📈 инвестировать в вашу экономику; 📈 посещать ваши города; 📈 сотрудничать с вашими специалистами; 📈 доверять вашим институтам; 📈 перенимать ваши решения; 📈 поддерживать вашу позицию в период кризиса. По определению Brand Finance, мягкая сила позволяет государству через привлекательность и убеждение укреплять безопасность, привлекать инвестиции, торговлю, таланты и туризм. 💡 В исследовании 2026 года образование и наука стали третьим по значимости фактором, влияющим на готовность иностранцев рекомендовать страну для инвестиций. То есть связь между инновациями, репутацией и капиталом является прямой, а не теоретической.

➖ МОЛДОВА ТЕРЯЕТ НЕ ПОЗИЦИИ. ОНА ТЕРЯЕТ СПОСОБНОСТЬ СОЗДАВАТЬ БУДУЩЕЕ Почему инновации влияют практически на всё Инновации — это не отдельная отрасль и не несколько IT-компаний. Это способность общества быстрее замечать проблему, находить решение, проверять его и внедрять в масштабах государства, именно то что сейчас не хватает правительству преодолеть кризис. Поэтому инновационная слабость проникает во все сферы. 🔘 В экономике она означает низкую производительность, слабую добавленную стоимость, отсутствие крупных национальных брендов и зависимость от импорта технологий,. 🔘 В образовании — разрыв между университетами и реальной экономикой. Диплом становится формальным документом, а исследовательская деятельность если и существует отдельно от бизнеса, промышленности и государственных задач. 🔘 В медицине — зависимость от импортного оборудования, программного обеспечения, препаратов, протоколов и внешних исследовательских центров. Государство может закупать медицинские технологии, но не способно адаптировать и развивать их самостоятельно. 🔘 В сельском хозяйстве — недостаток собственных решений в области селекции, управления водой, прогнозирования урожайности, автоматизации и переработки. 🔘 В энергетике — технологическую зависимость и хроническую уязвимость перед внешними кризисами. 🔘 В культуре — неспособность превратить талант в международно узнаваемый продукт. Можно иметь художников, музыкантов, режиссёров и дизайнеров, но без индустрии, продвижения и международной дистрибуции культура остаётся внутренним ресурсом, а не инструментом влияния. 🔘В обороне инновационная слабость особенно опасна. Современная безопасность — это уже не только численность армии. Это дроны, связь, киберзащита, аналитика данных, искусственный интеллект, логистика, энергетическая автономность, защита инфраструктуры и способность государства быстро адаптироваться. Страна, не производящая технологии, вынуждена постоянно покупать чужую безопасность. А безопасность, полностью зависящая от чужих решений, всегда является условной.

📉 В сельском хозяйстве — недостаток собственных решений в области селекции, управления водой, прогнозирования урожайности, автоматизации и переработки. 📉 В энергетике — технологическую зависимость и хроническую уязвимость перед внешними кризисами. 📉 В культуре — неспособность превратить талант в международно узнаваемый продукт. Можно иметь художников, музыкантов, режиссёров и дизайнеров, но без индустрии, продвижения и международной дистрибуции культура остаётся внутренним ресурсом, а не инструментом влияния. 📉 В обороне инновационная слабость особенно опасна. Современная безопасность — это уже не только численность армии. Это дроны, связь, киберзащита, аналитика данных, искусственный интеллект, логистика, энергетическая автономность, защита инфраструктуры и способность государства быстро адаптироваться. Страна, не производящая технологии, вынуждена постоянно покупать чужую безопасность. А безопасность, полностью зависящая от чужих решений, всегда является условной.

😎 МОЛДОВА ТЕРЯЕТ НЕ ПОЗИЦИИ. ОНА ТЕРЯЕТ СПОСОБНОСТЬ СОЗДАВАТЬ БУДУЩЕЕ Я неоднократно говорил, что главная проблема Республики Молдова заключается не в отсутствии очередного плана или красивых лозунгов. Проблема — в постепенной утрате государством способности создавать будущее, удерживать собственный человеческий капитал, правильно оценивать имеющиеся ресурсы и превращать национальный потенциал в экономический, культурный и политический результат. Сегодня этот процесс фиксируют уже два фундаментальных показателя — Глобальный индекс инноваций и Глобальный индекс мягкой силы. Первый показывает, способна ли страна производить будущее. Второй — способна ли она сделать это будущее привлекательным и влиятельным для окружающего мира. Если государство теряет обе способности одновременно, оно начинает зависеть не только от чужих технологий и капиталов, но и от чужих решений, репутаций, информационных систем и геополитических приоритетов. 📉Инновационный спад: минус 18 позиций за три года В Глобальном индексе инноваций Молдова занимала: 56-е место в 2022 году и обвалилась на 74-е — в 2025-м. За три года — падение на 18 позиций. Одновременно общий балл снизился с 30,3 в 2023 году до 27,4 в 2025-м. Но общий рейтинг показывает лишь поверхность. Настоящий диагноз находится внутри показателей. Только за 2024–2025 годы: ↪️инновационные ресурсы и условия — падение с 80-го на 89-е место; ↪️инновационные результаты — с 57-го на 62-е; ↪️инфраструктура — с 89-го на 95-е; ↪️рыночная развитость — с 63-го на 88-е; ↪️развитость бизнеса — со 105-го на 131-е; ↪️креативные результаты — с 51-го на 63-е. Именно падение развитости бизнеса со 105-го на 131-е место является одним из самых опасных сигналов. Оно означает, что между образованием, наукой, предпринимательством, капиталом и государством практически отсутствует работающая система преобразования знания в продукт. В 2025 году Молдова заняла: ▪️127-е место по развитию инновационных кластеров; ▪️113-е — по сотрудничеству университетов и бизнеса в сфере исследований; ▪️116-е — по совместным научным публикациям государственного и частного секторов; ▪️106-е — по позднему венчурному финансированию; ▪️85-е — по расходам на исследования и разработки, составляющим около 0,22% ВВП. 🔘На направление от которого зависит экономика, медицина, образование, культура и оборона было выделено всего 0,22% от ВВП. При этом у страны сохраняются отдельные сильные показатели: ▪️9-е место по доле расходов на образование, создавая новый парадокс между расходами и качеством; ▪️8-е — по экспорту информационно-коммуникационных услуг; ▪️16-е — по созданию мобильных приложений; ▪️4-е — по заявкам на полезные модели; ▪️11-е — по заявкам на товарные знаки; ▪️23-е — по промышленному дизайну. Это и есть главная молдавская аномалия: человеческий потенциал и отдельные творческие способности существуют, но государственная экосистема не умеет превращать их в масштабируемую экономику. Люди и отдельные предприятия достигают результатов скорее вопреки среде, чем благодаря ей. 💡 Почему инновации влияют практически на всё Инновации — это не отдельная отрасль и не несколько IT-компаний. Это способность общества быстрее замечать проблему, находить решение, проверять его и внедрять в масштабах государства, именно то что сейчас не хватает правительству преодолеть кризис. Поэтому инновационная слабость проникает во все сферы. 📉 В экономике она означает низкую производительность, слабую добавленную стоимость, отсутствие крупных национальных брендов и зависимость от импорта технологий,. 📉 В образовании — разрыв между университетами и реальной экономикой. Диплом становится формальным документом, а исследовательская деятельность если и существует отдельно от бизнеса, промышленности и государственных задач. 📉 В медицине — зависимость от импортного оборудования, программного обеспечения, препаратов, протоколов и внешних исследовательских центров. Государство может закупать медицинские технологии, но не способно адаптировать и развивать их самостоятельно.

😤 НАЛОГ НА ПРАВО БЫТЬ ГРАЖДАНИНОМ Правительство повышает стоимость документов. Обычный паспорт подорожает с 650 до 790 леев — на 21,5%. Водительское удостоверение — с 420 до 440 леев, а срочное оформление в день обращения — с 2 120 до 2 640 леев. Директор Агентства государственных услуг объяснил это «глобальными тенденциями». В официальных документах формулировка конкретнее: заготовка паспорта подорожала на 56%, водительского удостоверения — на 65%, количество заказанных услуг сократилось на 7%, а самому агентству угрожает дефицит в 67 млн леев. Поэтому с граждан планируют дополнительно собрать 27–28 млн. Иными словами, финансовую проблему государственного учреждения снова решают за счет человека. Но посмотрим глубже. Рождение ребенка зарегистрируют бесплатно. Однако если семье потребуется выписка из акта гражданского состояния, обычная услуга уже стоит 220–240 леев. С 14 лет гражданин обязан иметь ID-карту. Сейчас первую карту временно выдают бесплатно в рамках программы на один миллион документов, но обычный тариф составляет 290 леев. Заграничный паспорт формально добровольный. Но без него ребенок не может покинуть страну. Если семья оформляет паспорт с младенчества и поддерживает его непрерывную действительность до совершеннолетия, потребуется примерно четыре паспорта: в младенчестве, затем около 4, 8 и 15 лет. По новому тарифу это 3 160 леев. В 18 лет водительское удостоверение — еще 440 леев, без учета автошколы, медицинских справок и экзаменов. Вместе с выписками и ID-картой получается около 4 000 леев только за основные документы. Не за образование, лечение или развитие ребенка. За то, чтобы государство подтвердило: этот человек существует, является гражданином, может выехать из страны и управлять автомобилем. Вот где начинается абсурд. Паспорт не создает гражданство. Пластиковая карта не дает человеку личность. Государство не дарит нам право существовать, передвигаться, работать и владеть имуществом. Оно лишь обязано признавать и защищать права, которыми человек уже обладает. Но нас постепенно приучили платить за все. Мы платим налог с дохода — за право заработать. НДС — за право потратить заработанное. Акцизы и дорожные сборы — за передвижение. Налоги на имущество — за то, что уже куплено на деньги, с которых налоги были уплачены. Затем государство требует отдельную плату за документы, без которых воспользоваться собственными правами невозможно. И каждый раз нам предлагают новое объяснение: кризис, рынок, европейские требования, глобальные тенденции. Только почему глобальные тенденции всегда оплачивает гражданин, а ошибки управления — никогда не оплачивает чиновник? «Глобальная тенденция» здесь выполняет политическую функцию: снимает ответственность с конкретных руководителей которые начислили себе миллионные зарплаты с которых пенсии им будут выплачивать наши дети. Будто цену назначили мировые процессы, а не молдавское учреждение, поставщик и правительство. Кто вообще эти люди, присвоившие себе право решать, сколько стоит наше имя, наша свобода передвижения и официальное подтверждение нашего существования? Они собирают наши налоги. Назначают руководителям государственных структур миллионные доходы. Берут новые кредиты от имени страны. Увеличивают государственный долг, который будут возвращать не они, а мы и наши дети. А затем еще продают нам доступ к правам, которые никогда им не принадлежали. Это не государство, служащее человеку. Это система, которая начала воспринимать человека как источник постоянной ренты: родился — заплати, работаешь — заплати, владеешь — заплати, передвигаешься — заплати, умер — твоя семья снова заплатит за документы. Такие системы существуют не благодаря своей силе. Они существуют благодаря нашему страху, усталости и раздробленности. Они хотят, чтобы каждый возмущался отдельно, считал себя бессильным и воспринимал очередной побор как неизбежность. Каждый Человек должен вспомнить простую вещь: не гражданин существует для власти — власть существует на деньги и с согласия гражданина.

Он проявляется в способности ограничивать самого себя: сохранять независимую экспертизу, допускать несогласие, требовать реальных данных, не уничтожать обратную связь и не окружать себя людьми, чья единственная функция — подтверждать гениальность руководителя. Самый опасный кризис государства начинается не в экономике и даже не в институтах. Он начинается в тот момент, когда руководитель теряет способность отличать реальность от той картины мира, которую ему ежедневно приносят подчинённые. Власть редко развращает человека мгновенно. Сначала она просто убирает вокруг него людей, способных сказать правду. Поэтому государству недостаточно руководителей, умеющих управлять деньгами, людьми и процессами. Ему необходимы личности, способные управлять собой. Потому что государству нужны не только люди, способные получить власть. Государству нужны люди, которых сама власть не способна получить.