Fidei Defensor | Защитник веры

Учебники снова врут? Недавно в журнале Science вышла работа учёных из Чикагского музея естественной истории. Они изучили несколько крошечных отпечатков детёнышей эмболомеров - древних животных, похожих на крокодилов, которые жили в карбоновом периоде. Находка сама по себе скромная: сантиметровые отпечатки в железистых конкрециях. Но вывод, который сделали авторы и радостно подхватили СМИ, получился громким - оказывается, ранние четвероногие развивались прямым путём, без всякого амфибийного метаморфоза. То есть классический «головастик превращается во взрослую лягушку» — это не древний, изначальный механизм (как писали в учебниках), а более позднее изобретение. Вывод один - школьные учебники снова нужно переписывать. Сторонники эволюции сразу заговорили в привычном стиле: «Ничего страшного, просто уточнили деталь. Наука самоисправляется, ствол теории стоит крепко». Звучит красиво и успокаивающе. Но если посмотреть чуть внимательнее, картина получается совсем другая. Авторы сами признают, что десять лет спорили между собой, что же это за существо они вообще нашли. Десять лет! На крошечных, плохо сохраняющихся отпечатках мягких тканей ничего не нашли. И в итоге решили - раз жабр не видно - значит, их никогда и не было. Раз нет признаков головастика - значит, метаморфоза у предков тоже не было. Из простого отсутствия каких-то деталей в горстке находок делается широкий вывод обо всём переходе животных на сушу. Это и есть классический аргумент от незнания, только подан он как серьёзное научное открытие. Ещё недавно тот же научный мир вполне уверенно говорил обратное: метаморфоз считался древним, предковым состоянием. Теперь на основе очень ограниченного материала с такой же уверенностью утверждают совершенно противоположное. Когда даже специалистам требуется десять лет, чтобы разобраться в одном маленьком отпечатке, стоит ли на этом строить громкие заявления о «пересмотре представлений о первых наземных животных»? Сторонники эволюции любят подчёркивать гибкость своей теории. Мол, она умеет признавать ошибки и исправляться. Но на деле мы видим удивительную эластичность всей теории. Какую бы новую находку ни принесли, даже самую скромную и спорную, её почти всегда удаётся аккуратно вписать в уже готовую картину «рыбы → амфибии → рептилии → мы». Если не вписывается, дерево просто перестраивают и объявляют, что теория стала только сильнее. Это уже не выглядит как скромный поиск истины. Это больше похоже на систему, которая любой факт умеет подогнать под нужный ответ. Конечно, наука имеет право ошибаться. Проблема начинается в тот момент, когда она делает это с абсолютной уверенностью и требует от всех нас безоговорочного доверия к текущему «консенсусу».