Sevprostor

Опять сегодня услышала, как женщина из нашей деревни, сама не местная изначально, но замужем за местным, неоднократно называет мужа "Сам". Мол, Сам сделал то, Сам – это. Надо мне мужа также называть. Максимально уважительно звучит 😁 Я уже писала как-то, что "Читала про вепсскую патриархальную семью, будто "Главой семьи был дед или отец, которого окружающие называли ižand «хозяин», iče «сам», uk «дед»". Также я уже слышала, как, например, сосед приходя к нам, иногда спрашивает у меня, где Сам, подразумевая моего мужа. Женщину, кст, "Сама" не зовут. Я не слышала, по крайней мере. Пыталась что-то найти про этот момент подробнее, к сожалению, не нашлось. Разве что то, что словом Сам раньше называли ещё в принципе начальника, господина. В наших краях эта традиция любопытным образом подзадержалась.

Были как-то в гостях у деревенских соседей, не суть важно, по какому поводу. Было много людей за столом, и хозяйка приговаривала, че́рпайте, че́рпайте. ‎ Не ешьте, не угощайтесь, как обычно я привыкла слышать, а вот так. Это так аутентично звучало) ну а что ещё могли веками говорить гостям, когда они ложками деревянными из горшка еду берут. Черпайте! ‎ ‎Еще непривычно тут говорят слово никак. С ударением на первый слог "не́как". Почему гость не пришел? Ему не́как. Не́как?? Не́как 🤷‍♀

С каждым годом мне все больше нравится то, во что превращается наш участок. Хотя и, совсем не хватает времени, чтобы нормально за всем ухаживать. Очень нравится красный цвет; похоже, его будет все больше. Как с запахом, которого не хватает в течение года, и я постоянно подхожу к цветам, и нюхаю их. Так и с цветом, подхожу к красным цветам, и просто смотрю, будто впитывая этот насыщенный красный. А турецкая гвоздика это просто комбо, и цвет идеальный, и запах приятный есть.

Сайдинг ху*йдинг Дневник экспедиции 24.05: Спрашиваем у женщины на улице, где живет Степан Иваныч?

Вам надо за почту зайти, и прямо у моря будет белый дом – красииивый такой! Ну вы сразу поймете.

Заходим за почту, видим участок, который искали: из-за профнастила раздается шлягер. На участке газон и дорожки, ведущие от гриля к белому дому – с острой крышей и окнами невпопад, он обшит белым сайдингом. Именно таким сайдингом обшивает дома социальное дно американского общества, только у них под сайдингом ничего нет, а наши соотечественники прячут красивейшие мощные срубы. Кажется, горожане и насмотревшиеся городских новинок отходники распространили моду на пластик, после чего сами от него отказались, а до села новые тенденции пока не дошли. Несмотря на эти комплименты пластиковым коробкам, в экспедиции мы редко встречали и сайдинг, и профнастил — сложная логистика оберегает Север. Обшивочную доску можно нарезать на пилораме из собственного леса и покрасить – выходит потрясающе. А пластмассу придется доставлять из города морем втридорога. И все равно некоторые везут – не хотят красить раз в два сезона. П.С. Чтобы никого не обидеть, прикрепляю рандомный дом, у которого сайдингом обшит только «скворечник» (чердак).

Не знаю, вот это антрополог пишет 👇. А может там все выводы "в поле" на подобном уровне сделаны. "Обшивочную доску можно нарезать на пилораме из собственного леса и покрасить – выходит потрясающе" – классная фантазия о том, как должны быть в деревне, чтобы проезжающим экспедиционерам стало красиво) Проще конечно снять обшивочную доску с соседнего заброса. Или сайдинг купить, чтоб дом не продувало, если деньги есть. А не вот это все.

🇫🇮 Наше появление произвело настоящую сенсацию. С баграми и шестами столпились кругом нас дюжие карелы, вытягивали шеи, глазели и, притихнув, закидывали вопросами.

– Чаво? Откудова? Питерские? – Слышь, Серега, снимать будут!

С плотов, властно покрикивая, с болтающейся цепочкой на шведской куртке шел высокий приказчик карел с шестом в руке. Но. приблизившись, и он, вместо того, чтобы разогнать «лодырей», пролез вперед и, услыхав, что предстоит фотографическая съемка, мигом стал распоряжаться в этом смысле.

– Становись, ребята, в ряд! Лезь на изгородь! Сгрудься!

И сам стал впереди, по-солдатски приставив шест к ноге, точно ружье, а дюжая команда его стала в разнообразные позы, каждый соответственно своему характеру – кто с видом важности, кто молодцевато, а иной смешливый с трудом сжимал губы, чтобы не прыснуть со смеху.

– Смир-на! – крикнул командир. – Готово! – кивнул я ему.

Большинство кинулось ко мне, воображая, очевидно, что я сейчас же выну из черного ящичка и покажу им их физиономии, но узнав, что дело не так просто, карелы разочарованно отходил прочь. Скоро приказчик разогнал публику, а мы, не спеша, разделись и полезли с бревен купаться. «Пешком по карельским водопадам» — Николай Ильич Березин. 1903 год.

Пока не распустились пионы, наступило время ирисов и люпинов. На улице сегодня дождь, так что нет других вариантов, кроме как прибраться, наконец-то, дома.

Тут вот товарищи напомнили тему про спасение храмов. И мою мысль о том, что "спасать", то есть куда-то там вывозить и музеефицировать, или коряво реставрировать и превращать по сути в новодел, их не надо, а надо позволить ценностям остаться на той земле, где их построили, в комплексе со всем окружающим ландшафтом и деревнями, пусть даже нередко заброшенными. Пусть даже эти ценности гниют и разрушаются: это естественный процесс, и право на смерть в присущем месте. ‎ ‎Я подумала, что глобально есть у меня конечно какой-то такой загон, что я ставлю права местных на первое место. Местные – люди, которые непосредственно живут на конкретной земле. А не те, кто считает землю своей потому, что она входит в границы некого государства или региона, в котором ты получил паспорт. Какое я например, отношение вообще имею, ну условно, к Дальнему Востоку? То есть местные, это именно люди, живущие на земле непосредственно. ‎ ‎У меня тут как-то спросили, почему меня так раздражают нацпарки и всякие ООПТ. Мне лень обычно уже объяснять. Но вот, вероятно, глобально, причина в том, что они ограничивают права местных (обычно эти права касаются вопросов пользования землёй и прочими ее ресурсами для выживания, либо просто стандартного, важного, традиционного, желаемого, приятного, счастливого образа жизни тех самых местных). Причем права ограничивают, но все культурно-ценные постройки, возведённые руками предков тех самых местных, себе по сути присваивают, чтобы зарабатывать на туризме, ну или типа "охранять ради нужд общества". Максимальный цинизм, короче, как в каком-нибудь Онежском поморье, ну и прочих "заповедных территориях". ‎ ‎В контексте защиты прав меньшинств, тут у меня тоже получается, приоритет не меньшинствам (как бы на национальность и язык более менее плевать: каждый пусть имеет какую хочет, это не важно), а тому, кто живёт на этой земле. И потому имеет приоритетное право на нее. ‎ ‎Кст, как проверить, что чел местный, и землю считает своей. Я бы провела такой странный бюрократический маркер, как прописка. Если прописан в деревне, значит она тебе важна. Если прописан в каком то городке, значит он важен. Если не готов прописаться, а в мегаполисе удобней, выгодней, то к какому-то местечку, где чел родился, и считает почему-то своей, он отношения уже по сути, как непосредственно местный, не имеет. [Написала сумбурно, но чёт времени нет, а написать захотелось]

"Женя, что с тобой происходит? Наши отношения запылились!" "Евгений Владимирович, что-то вы не важно выглядите", "Сынок, померяй давление, у тебя наследственный риск по гипертонии", "Папа, ты надоел!" Нечто подобное я слышу к концу учебно-трудового года, в ожидании летнего выдоха, когда реальность прям кричит: "Надо почиститься!" Чистилище у каждого свое: кто-то постит фотоньки в инсту с Великорецкого крестного хода, кто-то ретритит в горячем чане с еловыми ветками и апельсинами, кто-то ходит на "Большой квартирник" в первый ряд на ковер, кто-то хвастает трофеями добытыми спомощью рыбалки нахлыстом. Кароч, как пел великий иноагент: "Некоторые женятся, а некоторые так..." Моя Римская империя - это летние поездки по различным местным пердям в рамках рубрики #kodima. Новый сезон решил открыть с достаточно дальней поездки (250км от Череповца) к уникальной часовне Вознесения Господня, которая располагается в деревне Гризино Усть-Кубенского района. Обычно храмовую архитектуру Русского Севера ассоциируют с деревянным зодчеством XVII - XVIII века - лемех, комплекс - тройник, восьмерик на четверике, без единого гвоздя, Кижи - вот это всё. Гризино рвет шаблон - в вологодской глуши по индивидуальному проекту (особенно интересно выглядят окна в форме креста) в 1895г построена часовня в русском стиле. Деревянная. В глуши. По индивидуальному. Надо брать, по любасу. Деревяшки в период эклектики в основном использовали для гражданского строительства (особенно рекомендую терем в Асташово), культовые объекты старались возводить в камне (особенно рекомендую храм Спаса Нерукотворного в Кукобое). Часовня установлена в память о чудесном спасении императорской семьи Александра III во время железнодорожной катастрофы 17 октября 1888г. Во время схождения состава в районе Харькова погиб 21 человек. Августейшие особы не пострадали. В честь данного события во всей империи возводились храмы и часовни. Вологодская губерния не стала исключением. Как видите аргументов для того, чтобы сгонять в Гризино прямо сейчас (дорога норм) предостаточно. Но главный из них - это конечно современное состояние часовни. Как говорится - завтра будет поздно, хотя в 2016г были проведены первичные противоаварийные работы членами туристическо-поискового клуба "Горизонт" и поисковой группы "Стерх" в рамках организации "Общее Дело. Возрождение деревянных храмов Севера". Мы на канале уже обсуждали тему спасения деревянного храмового зодчества Русского севера, после чего я стал сторонником теории "что упало - то пропало" (спасибо Наталье) - безголовый труп не реанимируют. Часовня Вознесения должна спокойно, неспеша уйти, как ушли люди из Гризино. Так будет правильнее и честнее по отношению к русской культуре и ко всем нам. #kodima

На днях мне на электронную почту пришел вопрос с фотографиями - неужели на Терском берегу распространяется борщевик Сосновского. На фотографиях мы видим местный (аборигенный) вид - борщевик сибирский. Он в отличие от инвазивного собрата безопасен для экосистем и человека. Чем же отличаются эти два вида? 🌱У борщевика Сосновского цветки в соцветиях белые, у сибирского — жёлто-зелёные (салатовые). 🌱 Борщевик Сосновского может достигать 2–3 м и более, иногда до 6–8 м. Борщевик сибирский обычно ниже — до 150 см, хотя в благоприятных условиях может вырастать до 2 м. 🌱 У борщевика Сосновского стебель бороздчато-ребристый, шероховатый, частично ворсистый, часто с пурпурными или красноватыми пятнами. У сибирского борщевика стебель ребристый, покрыт жёстким опушением, без контрастных отметин. 🌱У борщевика Сосновского листья крупные, тройчато- или перисто-рассечённые, могут достигать 1 м в длину. У борщевика сибирского листья крупнее, но менее рассечённые, чем у Сосновского. 🌱Борщевик Сосновского имеет резкий, неприятный запах, похожий на химический. У сибирского борщевика запах слабый, специфический, травяной. 🌿В Домострое, при описании правил ухода за садом и огородом читаем: «Возле тына вокруг всего огорода, где крапива растет, насеять борща и с весны варить его для себя понемногу». «Борщ» это ничто иное как борщевик сибирский. Из квашенных листьев этого растения у нас в стране делали особую похлебку, которую и называли «борщем». Помимо листьев борщевика туда могли входить квашенные или свежие листья свеклы, капуста, грибы, мясо и почти любые продукты. Лишь позднее в борщ начали добавлять и свеклу. Борщевик был совсем забыт. Сейчас лишь в Новосибирской области и на Алтае некоторые старожилы собирают по весне молодые побеги борщевика для супа. Материал подготовлен в рамках проекта "Растения говорят. Сохранение редких видов растений и нетронутых северных ландшафтов", поддержанного Президентским фондом природы. #небываетскучныхзнаний #растенияговорят #вопросысеверныхцветоводов

Про традиционные летние кухни у крестьян, раз уж разговор зашёл. Я предполагаю, кухня была представлена в виде уличной печи, и все, без стен, навесов, наворотов. Вот тут сколько разных вариантов. Почему-то сняты все эти уличные печи в основном на северо-западе, даже скорее в Заполярье. И в Сибири. В центральной России как будто как-то по другому вопрос готовки летом решали, без уличной печки. Что странно, ведь Сибирь и тем более Заполярье, вообще не жаркие регионы, и казалось бы, ну не столько прям жарких дней, чтобы с уличной печью морочиться, и тем не менее, почему-то именно в Сибири и Заполярье их как будто больше всего.

‎А ещё раньше не задумывалась вот над чем. Выше я написала, что летом в избе из-за русской печи жить практически невозможно, так как слишком жарко. Летом и на улице жара, ещё и такая махина топится. Поэтому летом люди старались спать вне помещения с печью. Или попросту топили ее редко. ‎ ‎Так вот, подумала: интересно, как зависел летний рацион от того, что печь летом (если рассуждать рационально), топить в доме желательно пореже. Жарко, и дрова надо экономить. ‎ Чай, допустим, в самоваре приготовишь. А в остальном еда могла быть, по большей части, холодной. ‎ Либо печь топили раз в неделю (допустим), чтобы на эту неделю наготовить еды. Например, напечь хлеба сразу дней на 7-10. Наварить яиц. Приготовить творог, все такое. ‎ ‎А так, возможно, отсюда холодные супы и пошли, даже не потому что летом не охота горячего (вполне себе охота), а быть может потому, что печь не желательно кочегарить лишний раз. ‎ ‎Или, например, тюря, просто хлеб и лук с каплей воды или масла. Тоже не требует готовки. ‎ ‎Всякие "кисели", то есть крупа или толокно, залитые водой (не горячей как раз, насколько я понимаю, а может быть слегка теплой, комнатной температуры), и оставленные на часы или дни для брожения. ‎ ‎Наверняка многое не учла, но мне это кажется логичным, что традиционной могла стать еда, которую летом надо как можно меньше подвергать тепловой обработке. Интересно, какие это были блюда или продукты. ‎ ‎Хотя, если читать про рацион крестьян, он не был разнообразным, как у нас сейчас. Вполне все лето могли есть кисели, тюрю, хлеб с яйцами или маслом, простоквашу, какой-нибудь суп холодный, быть может, да и все.

С большим интересом наблюдал за этой серией постов про (якобы) историю русской печи. Вкратце, автор настойчиво пытается "показать", что мол русская печь сплошь иностранное заимствование, не имеющее отношения к бытовавший ранее традиционной печи, топившейся "по-чёрному". Разбирать всё это жаль сил и времени, да и подобный разбор будет выглядеть как попытка опровергнуть иррациональное рациональным, что само по себе глупо. С другой стороны мимо проходить тоже нельзя, поэтому, остановлюсь на разборе пары казалось бы на первый взгляд правдоподобных утверждений. Но для начала нужно оговориться собственно, что речь идёт о классической конструкции русской печи рубежа XIX-XX вв., которую печники ещё называют "русская печь с плитой и подтопком". Именно она получила в XX в. множество удачных технических переосмыслений ("Теплушка" Подгородникова, печи Кузнецова и пр.) и приходит сейчас на ум большинству при словосочетании "русская печь". Итак, заявляется, что мол русская печь внезапно происходит только от древней печи-каменки. Это конечно классический пример полуправды, так как археологический материал показывает, что уже в VIII-XIII вв. на территориях этногенеза великорусов уже наблюдалось распространение нескольких типов печей. В Северной Руси действительно преобладали печи каменки, сложенные из камней насухо без скрепляющего раствора, но известны и другие типы печей, в том числе глиняные (в Изборске) с куполом, возведённым на каменном основании-площадке. Такие печи также преобладали в Среднем Поднепровье. А вот в Волго-Окском междуречье, Верхнем Поднепровье и на Верхнем Дону бытовали печи, сложенные из камня и глины. Размеры северных каменных печей в основании достигали 1,5 м в поперечнике, а печей из камня и глины до 1,5×2 м. В то же время установившийся в XIX-XX вв. стандарт русской печи с лежанкой составляет 2х3 аршина (1,42×2,13 м), то есть те же полтора на два метра. При этом и сам принцип конструктивного устройства русской печи был единым что у "чёрной", что у "белой" печи, последняя по своей сути это та же печь "по-чёрному", но с дымоходом. Существовал и промежуточный вид печи т.н. "по-серому" когда вместо волокового окна в черда­ке и крыше курной избы делали специальные отверстия, в которые вставляли деревянные трубы, изготовлявшиеся из досок или обмазанных глиной прутьев. То есть в своей конструктивной сути русская печь "по-белому" это та же печь по чёрному, но с трубой. В.И.Даль писал:

Жаровая туша у печников [старые печники именовали варочную камеру жаровой тушей] вся полость, нутро печи, где кладутся дрова; к ней принадлежат: топка, под, свод и хайло.

Далее автором безапелляционно заявляется о невозможности лежать на лежанке при топке "по-чёрному", что по его мнению видимо должно свидетельствовать в пользу позднего появления лежанок. Но на самом деле при самой топке на лежанке конечно же никто и не лежал, равно как в это время и не готовилась пища (за редкими исключениями). К тому же нужно понимать, что при всей архаичности и примитивности русских печей "по-чёрному" конструкция дымоотведения была продуманной и прочно вписывалась в общую логику жилища. При топке дым не просто хаотично заполнял пространство избы как это часто представляют, а проделывал конструктивно определённый путь – выходил через устье печи, поднимался под потолок, окуривал всего несколько верхних венцов избы и найдя волоковое окно выходил наружу уже охлажденным, оставив своё тепло избе. Сама же лежанка обустраивалась не только на печной "перекрыше". Вообще печь в избе или хате представляла собой целый ансамбль, состоящий из всевозможных палатей, перегородок, полок, лавочек, голбцов, лесенок, существовали и приставные лежанки. Все эти деревянные пристройки настолько тесно соприкасались с печью, что это вошло в известную поговорку когда о людях, имевших близкое и короткое знакомство, говорили: "У них печки-лавочки". Подобную природу при внимательном рассмотрении обнаруживают и остальные тезисы автора. Источник: Г.Я. Федотов. Русская печь. — М.: Изд-во Эксмо, 2003. #традиции #русскаяпечь

А вот как летом люди жили с русской печью, если на ней готовить надо, и от этой махины жар, плюс к жаре на улице? Невозможно же в избе долго находиться. Культура "летних" уличных печей-каменок бывала, конечно, но далеко не везде. Я щас задумалась, читала же часто, что летом крестьяне спали во всяких там сеновалах, каких-то подсобных постройках на том же сене, отдельных летних комнатах без печки. Получается, была такая система, что летом в той части, где печь, и не жили, не ночевали даже, а она по сути в кухню летом превращалась? А зимой наоборот туда все перебирались, к печи поближе?

В доме, где живут на вольном выгуле кошки, всегда так. То мышь под столом, то птичьи перья в прихожей, то просто чьими-то неизвестными кишками наблевано возле кровати. Что примечательно, поймала птицу Маруся, которой в этом году исполняется 16 лет. Вообще интересно у наших кошек, пока в силах и могут ловить мышей, ходят жирными. Как только перестают ловить, тут же тощают. Марусе ещё пару лет назад в драке кот лапу прогрыз, она долго вообще едва ходила, потом год приходила в себя, охотиться уже не могла, ну и тощей стала, как скелет, вроде ест корм (ещё и выбирает), а все равно тощая бабка. Но вот лето наступило, мышей и птиц стало легче ловить, чем по сугробам, и сразу помолодела охотница 🤗

‎В конце апреля у нас тут настоящий катаклизм погодный случился: жуткий ветер свистал, деревья ломал, снег валил, провода облеплял. И во всем этом ещё какой-то зверь повадился в деревню ходить, буквально за пару недель унес щенка, и двух соседских кошек. Напрягало, конечно в такую погоду сидеть дома, зная, что за стенами не только настоящая буря, но еще кто-то ходит и наших котиков жирненьких сожрать мечтает. ‎ Света по району, и у нас, конечно, дня три не было нормального, интернет с перебоями. По дорогам не проехать, даже трактор тут разок застрял, а если в колею встать, сугробы мне до бедра кое-где были. Брёвна, что для бонта привезли: раскатало, остановка на боку лежит, на кладбище народ пошел поваленные деревья расчищать. ‎ ‎Ну а сейчас у нас так. Потихоньку всё приходит в себя.

Люблю эти фото. 1 мая в Вытегре 1986 года. Фото: Сергей Беланин. Сейчас виды города посимпатичней, но поменялись не радикально. Ну, а самое интересное, как обычно, – люди.

Кстати, про подпол в традиционном северном доме. Невысокая дверь ведёт в подпол с улицы, но есть ещё дополнительный вход из дома. Вход в жилой части обычно располагался у печи. Он мог быть оформлен в виде голбца (пристройки к печи, похожей на высокий шкаф с дверью) или каржины/карзины (рундука, у которого откидывалась крышка, а внутри он вел в подпол). На первом фото вход в подпол, выполненный просто в виде закрытого крышкой люка (у нас в деревне эта крышка называется подпольницей; в нашем доме вход организован именно так сейчас, но раньше был голбец, который мы разобрали вместе с печью). На остальных фото голбцы и каржины, через которые люди также попадали в подпол, где хранили овощи, молоко, даже хлеб. Подпол, как я писала, мог быть очень высоким, под 2 метра. Говорят, там даже могли стоять столы (на которых хлеб или посуда с молоком и хранились).

Череповецкая губерния написала про голбец в контексте старообрядческого надгробия. ‎

Голбец/голубец, могильный памятник избушкой.

‎ ‎Там же вспомнили, что голбцом также звали пристройку к русской печи, через которую попадали в подпол. Пристройка эта была высотой с печь, и на ней также можно было спать, как непосредственно на печи, или на полатях. ‎ ‎Казалось бы, какая связь между могилой и печкой. Может как место для "сна"? ‎ Но, как я понимаю, связь тут скорее в том, что изначально голбец – это надстройка, "домик" над ямой. ‎ ‎Пока не распространились высокие кирпичные печи прямоугольной формы, с кирпичной трубой (то что называют русской печкой), печи были глинобитными или вовсе каменками. Понятно, к каменке ничего в виде высокого шкафа не пристроить. ‎ ‎Думаю, тогда и голбец был невысоким, похожим на ящик. Такие ящики, прикрывающие вход в подпол, вплоть до 20 века сохранялись, например, у вепсов и звались каржиной или карзиной. ‎ ‎Также они звались рундуком, по-видимому, это какое-то более новое уже понятие. И рундуком также нередко до сих пор в деревнях могут звать деревянный ящик над выгребной ямой: "унитаз" в туалете свободного падения. ‎ ‎Зачем вообще прикрывать погреб надстройкой? Дело в том, что вход в подпол это по сути дыра в полу. Конечно она закрывается крышкой, но эту крышку сделать герметичной сложно, и оттуда все равно может поддувать. Да и просто может попадать прохладный воздух каждый раз, когда идёшь в подпол, а тут дополнительная воздушная прослойка. ‎ Даже учитывая, что продухи в подполе на зиму закрывают заглушками, и ветер там не гуляет, все равно температура там ниже, чем в жилом доме. Так что дополнительная надстройка над входом в подпол просто выполняет функцию сбережения тепла. Ну и ещё, конечно, место в доме используется рациональней, так как на этой надстройке можно сидеть или спать. ‎ ‎Исходя из этого я думаю, что голбец (каржина, рундук), это суть одно и то же: ящик, прикрывающий яму. ‎ ‎Либо погребальную (кст, перекликается со словом погреб), либо продуктовую (как раз таки погреб; подпол, где хранится еда), либо выгребную (тоже есть созвучие со словом грести, погребать, что интересно, что-то только сейчас, пока писала, эту связь заметила). ‎ Грести/погребать/выгребать. А слово гроб тоже с этой греблей земельной связано?

‎Наш деревенский дом, которому скоро стукнет сто лет, никуда не переезжая, стоял на территории 2-х государств (СССР и РФ). Соседние дома, которым более ста лет, постояли уже в 3-х государствах (Российская Империя, СССР, РФ). ‎ ‎Само село, как поселение, никуда не перемещаясь, побывало меж тем, в 4-х государствах: в Российской Федерации, СССР, Российской империи, а также Новгородской Земле (которая, в свою очередь, была в составе Русского царства). ‎ ‎Если говорить о более локальных региональных перемещениях, то даже за те жалкие 6 лет, что мы тут живём, Вытегорский район уже превратился в Вытегорский округ. Буквально в этом месяце заметила придорожный щит, указывающий на переименование) ‎ ‎Ранее был Вытегорский уезд (причем, село одно время умудрилось находиться одновременно и в Вытегорском, и Лодейнопольском уезде). ‎ ‎Ну и до Вологодской области сам Вытегорский район (нынче округ) относился недолго к Лодейнопольскому округу (крутятся же все вокруг этих округов) Ленинградской области, а до того к Олонецкой губернии... ‎ ‎В общем, нет ничего неизменного, кроме самой земли. Даже названия рек иногда меняются. ‎ К примеру, село наше названо в честь реки, которой в начале 20 века картографы почему-то дали иное название) значение нового названия известно, потому что пошло из вепсского языка, а вот более старинное название даже не вполне понятно, с чем связано, и имеет какие-то более древние языковые протосаамские корни; язык его происхождения не до конца ясен.