Канал формы и пустоты

Наблюдая некоторые хайповые дискуссии вокруг «внутренних практик» (духовности, психологии, эзотерики — выберите своё) за пределами интегрального пузыря, я замечаю повторяющийся паттерн: спор уходит либо в сторону односторонней критики, либо в некритичное принятие. Нюансы при этом легко теряются. А ведь именно они позволяют отличить доконвенциональное от постконвенционального: отказ от рациональности — от выхода за её рамки, сохраняя способность к критическому осмыслению. Для меня один из признаков этого различия — готовность человека допустить ошибочность своей интерпретации при сохранении ценности опыта. Важный принцип креативности — не отбрасывать идеи, которые не можешь защитить рационально, как показывает Рик Рубин. Он использует для этого слово indefensible — «то, что невозможно обосновать». В искусстве это может быть достоинством, но не отменяет проверки последствий там, где цена ошибки высока. Разрешая себе интуицию, чувства и диалог с бессознательным, не теряя фокуса и рациональности, Рубин оказывается созвучен процесс-ориентированной психологии Арнольда Минделла. Интуиция может выбирать направление поиска, не становясь непогрешимым объяснением мира. Некоторые высказывания и Рубина, и Минделла мне самому кажутся неубедительными, если воспринимать их буквально, а не метафорически. Но они прекрасны как направление для эксперимента. Это относится и к понятию «поля»: недавно Сергей Баев предложил гибкий подход к его определению. Он справедливо указывает, что в таком понимании «поля»:

Возникает представление о целом, которое больше отдельных людей, не локализовано в одной части, проявляется через свои части, самоорганизуется и обладает некоторой направленностью. Не занимает ли такое поле место, которое в другом языке могло бы принадлежать божественному? <…> Так вопрос о поле постепенно выходит за пределы психологии и становится философским. Ценность этого перехода как раз в том, что он не требует немедленного и окончательного ответа, сохраняя уважение к Тайне.

Сопоставление «поля» с идеями Логоса, Дао или бессознательного я бы воспринимал как приглашение к исследованию, а не как доказательство того, что разные традиции описывают одно и то же явление. Например, «поле» может быть полезным способом замечать отношения и процессы или настраиваться на генеративное состояние. Вопрос о том, что именно существует за этим описанием, при этом остаётся открытым. Уважение к Тайне не отменяет необходимости различать метафору, практику, гипотезу и утверждение о мире. Когда я смотрел фильм «Алуна» о колумбийском народе коги, меня поразило, как в нём проявляется похожий паттерн. Профессор из Университета Колумбии там настроен критично: понятно, как происходящее выше по течению реки влияет на побережье, но обратная связь для него далеко не очевидна. Коги же настаивают: горы, реки и прибрежные лагуны — единое целое, и разрушение внизу отзывается наверху. Они объясняют это на языке своей традиции и опыта, который не сразу удаётся перевести на язык науки. Позже морской биолог из Оксфорда объясняет взаимосвязи. Не все элементы картины мира коги получают научное подтверждение — но то, что казалось мистикой, оказывается созвучно системному пониманию природы. Более широкий взгляд позволяет увидеть смысл там, где узкий замечает лишь суеверие. Духовные наставники коги — мамы — с детства проходят многолетнее обучение в темноте; это часть традиции особой сосредоточенности и внимания к миру. Само по себе это не доказывает ни изменения физиологии, ни доступа к высшей истине. Но что если подобный опыт позволяет видеть то, что ускользает от обыденного взгляда? Тот же вопрос можно адресовать нашему отношению к йогинам, художникам, психологам — ко всем, чей опыт не укладывается в привычные представления о рациональности. Возможно, они сохраняют в обществе — и в нас самих — ценные способы чувствовать и понимать. Некритично принимать всё это, впадая в магическое мышление, так же опасно, как высокомерно отвергать, не потрудившись разобраться. И то и другое может оказаться предательством нашего собственного человеческого потенциала. И если комплексное понимание не всегда под силу одному человеку, тем важнее слушать друг друга и видеть в различиях выражение нашей взаимозависимости, а не повод для конфликта.