Русский research

Пандемия студенческих конструкторских бюро Часть 16 (ранее: часть 1 -> часть 15) Сегодня в национальном центре «Россия» Чернышенко и Афанасьев объявили и наградили 15 вузов-победителей недоконкурса СКБ. С трансляцией, дипломами, торжественной музыкой и рюкзаками. Тем временем в строгом Электронном бюджете экспертиза всех 153 заявок ещё даже не начата: эксперты не назначены, баллов тем более нет, а до 18-го числа их придётся внести с индивидуальными ЭЦП членов комиссии так, чтобы промежуточно вышли 20 уже очно защитившихся вчера финалистов, а потом 15 из них стали лучшими. Обзор победителей делать не будем - не про них ведь этот треш.

iPhone Duo — наука стала ещё ближе!

Сообщения в боте обратной связи после поста с критикой тоталитарной секты, в которой издевались над детьми. Очень поучительное чтение, дорогие подписчики. P.S. Скриншоты размещены в образовательных целях. Автор канала не разделяет и не поддерживает как приписываемые ему, так и высказанные подписчицей взгляды. P.P.S. Скриншоты выложены в канал без согласования с автором в исключительном порядке. А именно, из-за наличия в них прямых угроз и в силу невозможности такое согласование произвести (см. последнюю картинку). Сейчас очень легко сойти с ума, постарайтесь избегать этого.

Возрождение педагогической секты? Подписчик прислал много интересного об одном фриковом детском лагере и его просветлённых преподавателях. Можно немного посмеяться, но стоит ещё и насторожиться. Начну с грустного. Долгие годы (1994—2019) в Краснодарском крае функционировала школа-интернат Михаила Щетинина, по факту — тоталитарная педагогическая секта. Запоздавшие журналистские расследования и откровения жертв оставляют впечатление бессилия и безысходности. Культ основателя, ограничения встреч с близкими, недоедание, недосып, тяжёлая работа, полная закрытость, унижения, побои, отсутствие нормального лечения и, наконец, изнасилования учениц и аборты. Всё это на фоне патриотическо-ведической эзотерики в духе русов-ариев, славянского рода, РАдости, и тому подобного. Подробности жизни этой "школы" (см., например, материалы один, два и три) вызывают только одну мысль: лишь бы этот ужас не повторился. Более подробную биографическую справку о педагогической карьере Щетинина привожу в комментариях. К чему это я? К тому, что некто Сергей Мороз всерьез мечтает возродить школу "педагога-новатора" Щетинина, и регулярно говорит о нём как о своём учителе. На данный момент Мороз с единомышленниками организовал школу в формате детского лагеря на базе ретрит-центра и санатория альтернативной медицины "Берёзки". Кстати, в своих выступления он (как и Щетинин) рассуждает о прохождении школьной программы за полтора года с помощью чтения книг с закрытыми глазами, а также о способах дожить до 150 лет без болезней. К счастью, Сергей Мороз не тянет на основателя секты. Но зато он собрал эпический пул педагогов для своего лагеря: 1. Елена Шамаева: вегетарианский детский сад (мнение прокуратуры) 2. Денис Кочуев: торговец наноплазмой, вибрационный терапевт, Живая школа 3. Екатерина Кочуева: вегетарианский детский сад, Живая школа 4. Анастасия Терехова: гипнотерапевт, женские круги, etc. 5. Наталья Левченко: гуманный педагог 6. Никита Масленников: ведическая школа с директором-алхимиком 7. Денис Ведерников: чакровое дыхание (Круг мужчин СОРАТНИКИ), метеоритная випасана, звукотерапия, организация ретритов, "Родовые поселения" (связано со Звенящими кедрами): родовыепоселения.рф,также см. видео. 8. Танит Попова - сессионный преподаватель, основатель Школы Родового Знания «Родорад» В сменах, наряду с походами, театральными постановкам и спортивными играми ведется нью-эйдж индокринация. Вот несколько интересных лекторов: - Олег Сахно: рисует схемы рода, тренер рзонансного остеокинезиса, наставник духовно-нравственной трансформации - Сергей Мороз: голодание избавляет от паразитов, голодание заменяет таблетки - Виктор Ефимов [бинго: экс-ректор СПбГАУ, клиент Диссернета, статья УК РФ]: пророщенные зерна вместо грудного молока, намоленное биополе санатория, уголовное дело. Пока всё это выглядит скорее комично, примерно как живое воплощение мема про классические факультеты для людей 40+ (йога, рассада, стрип-пластика, мотоцикл, астрология...), в котором герои выбирают все варианты сразу. Действительно, взрослые дяди и тёти чудят, но пусть занимаются чем хотят. Легкое сомнение вызывают две вещи. Во-первых, участие в этом празднике оккультизма детей. Во-вторых, почитание методов Михаила Щетинина основателем проекта, а значит, ненулевая вероятность их постепенной реинкарнации. Буду рад ошибаться.

Спасение мира отменяется Что раздражает в научпопе профессиональных учёных? Рискну заявить, что это не фактические ошибки, а мессианский ореол как таковой. Потому что изнутри мы знаем, что научная работа полна ошибок, неудач и откровенных глупостей, да и вообще состоит из непонимания примерно на 90% — иначе это уже не наука, а что-то другое. К чему это я? Скандал с лекциями музыковеда Анны Виленской (пересказывать и не буду, не об этом речь) всколыхнул очередную волну споров о природе и миссии популяризации науки. Действительно, научпоп — это не наука и даже не её упрощённая модель. Популярные лекции и книги могут быть полезны по самым разным причинам (от санпросвета до привлечения молодёжи в науку), но они не формируют устойчивого и системного знания. Также соглашусь, что, по большому счёту, научпоп есть индустрия развлечений. Но это всё уже многократно сказано. Я же хочу напомнить другой тезис. Если популяризатор говорит, что занимается своим делом ради святой миссии просвещения народа, ради привлечения кадров в науку или ради донесения информации об успехах до чиновников, — не верьте. Это, скорее всего, не истинная мотивация, а просто декларация абстрактных высоких целей. Наиболее честный ответ на вопрос о мотивации очень прост: люди выступают с лекциями, потому что им нравится это делать. Потому что приятно получать дозу признания, быть объектом всеобщего внимания и отвлечься от сложной работы. Да и просто здорово побыть самым умным, пусть даже среди коллектива непрофессионалов. На мой взгляд, отбрасывание нереалистичного мессианства ставит всё на свои места. Плохо ли выступать иногда с популярными лекциями и получать одобрение публики? Да нет, конечно, это вполне нужное и нормальное занятие, равно как нормальна и сама потребность в признании. А вот подсесть на этот наркотик и требовать себе полные залы каждую неделю — уже тревожный звоночек. Признание такой мотивации лектора делает картину максимально честной: публика хочет интеллектуальных развлечений, а выступающий ищет позитивного отклика у заинтересованной аудитории. Область пересечения этих желаний действительно называется научпопом, но в запущенных случаях наука как таковая выполняет лишь роль декораций. Маркер запущенности примерно такой: лектор не ставит целью действительно что-то объяснить слушателям или удивиться вместе с ними красоте науки, а просто сообщает шокирующую подборку фактов (а может вовсе и не фактов, а расхожих околонаучных легенд), чтобы вызвать побольше эмоций и подчеркнуть свою роль служителя тайного культа. "Общественный договор популяризации" не должен подразумевать, что учёный героически спасает народ от невежества, а благоговеющая толпа преклоняется ему как носителю сакрального истинного знания. Гораздо правдивее так: мы рассказываем о своей работе, стараемся быть понятными, при этом немного отдыхаем и получаем удовольствие от вашего внимания и обратной связи. Рассказываем, замечу, не скрывая сложности процесса, наличия противоречий и спорных вопросов, — это куда привлекательнее для той же молодёжи, которая действительно подумывает о работе в науке и хочет привнести что-то новое. Потому что мы зовём решать сложные задачи с не до конца ясными условиями, а не вступать в секту. В общем, качественная популяризация должна приводить к желанию разобраться, а не к желанию преклоняться. А тут недалеко и до того, чтобы заинтересоваться чтением настоящего учебника, но это уже совсем другая история.

По иронии судьбы, через несколько дней после моего поста с мечтами об эффективном российском научном журнале случилось столкновение с реальной жизнью. Все говорили про максимальную дружелюбность редакции для авторов, а получили несколько другое. Вот тут Зоопарка пишет, что журналы РАН обновляют требования к оформлению статей, вводя единые жёсткие шаблоны (зачем это сегодня?). А вот тут — что редакция потребовала от авторов статьи разъяснений по поводу использования ИИ при подготовке рукописи. Спойлер: авторы попросту не использовали ИИ, но в редакции специальная программа это всё равно обнаружила. Сказать тут особенно нечего: оба случая — ненужная бюрократизация в самый неподходящий момент. Отмечу другое: пожалуй, сегодня нездоровые отношения с искусственным интеллектом с головой выдают глубокую провинцию в негеографическом смысле слова, а иногда и просто безграмотность. Взять хотя бы эти две ситуации: ведь всё должно быть наоборот! Для вёрстки можно и нужно использовать ИИ и вообще автоматизацию, снимая рутинную работу с авторов. А вот автоматическое детектирование текста, написанного с помощью ИИ, — наоборот, задача, не имеющая корректного и однозначного решения, в том числе с помощью другого ИИ. По той простой причине, что любой текст мог быть написан человеком, а большие языковые модели обучаются именно писать тексты, максимально похожие на человеческие. Так что программы, показывающие "процент сгенерированного текста" (как бонус к проценту плагиата), — это либо игрушка, либо намеренный обман сотрудников деканата пользователя. А в плане стиля и моды, как мне кажется, искусственный интеллект стремительно проходит путь, типичный для любого нового явления. От диковинки через повальное увлечение до повседневного помощника. Сегодня уже однозначно моветон пытаться удивить кого-то поздравлением или картинкой от ИИ — нейрослоп всем надоел, отличить его от реальности всё сложнее, доверие пользователя к любому цифровому контенту стремится к нулю. Именно поэтому разухабистая ИИ-генерация объявлений, афиш и инфографики перестаёт быть остроумным решением продвинутой молодёжи, а начинает попахивать подражанием, экономией бюджета, казёнщиной и неуважением к пользователю. При всей привлекательности и даже необходимости ИИ как рабочего инструмента: весь вопрос в том, где и как его применять.

Вдохновились новыми мерами поддержки учителей? Так или иначе, поздравляю всех с началом нового учебного года!

Журнал Отчётных Публикаций — серия А* Итак, в недрах РАН продолжили осознавать, что проблема с журналами не исчезла. Зафиксирован окончательный разрыв с издательством Pleiades, англоязычные версии журналов РАН (изначально — просто переводы российских изданий) становятся самостоятельными журналами со своим редколлегиями. Как следствие, оригинальные журналы РАН перестают индексироваться в международных базах данных, поскольку индексировались их англоязычные клоны. На эту тему было высказано множество ироничных и серьезных комментариев; вот последние мнения по делу от Зоопарка и А. Р. Хохлова. Соглашусь с тем, что сейчас важнее всего восстановление индексации журналов хотя бы в Scopus, сохранение корпуса авторов и налаживание перевода. Тем не менее, остаётся вопрос по существу — а какую нишу должен занимать российский научный журнал? Можно ли упростить редакционную бюрократию и, о ужас, ускорить рецензирование? Как заставить авторов продолжать присылать рукописи? Позволю себе собрать мнения коллег и немного пофантазировать, но в прагматичном ключе. На мой взгляд, одна из стратегий выживания — стать умным вариантом MDPI. А именно, быть журналом для быстрой публикации результатов среднего уровня, но не быть мусорным журналом. Тем самым местом, куда можно послать технически грамотное и добротное, но не прорывное исследование. Условно, когда охарактеризован слегка новый материал (и получено что-то типичное), известный эксперимент повторён в изменённых условиях, промоделирована новая система известными методами и т.д. Спрос на такой журнал будет стабильным, как минимум, по двум причинам. Банальная — отчётность. Каким бы крутым ни был коллектив, рано или поздно ему потребуется добить целевые показатели, причём сделать это не позорно и не за несколько тысяч долларов. Вторая, менее банальная, причина: почти у всех научных групп накоплены результаты из категории "пылятся в столе". Где-то выполнили эксперимент и не смогли объяснить, где-то не хватило оборудования для доп. измерений, где-то просто увлеклись новой темой. Если преодолеть снобизм, то всё это не просто может, но и должно публиковаться (мало ли, кому будет полезно). Очевидный тонкий момент — это репутация. Сбалансировать репутацию такого журнала будет крайне сложно. С одной стороны, он должен быть этически безупречен: не брать плагиат, самоплагиат, лженауку, очевидно ошибочные работы, эксперименты с грубыми нарушениями методики и так далее. Осечка обернётся провалом. С другой стороны, при наличии доказанной научной новизны (и какой-никакой значимости) работа должна оперативно публиковаться, а второстепенные замечания рецензентов должны доводиться до авторов лишь в форме пожеланий. Отсюда вытекает вторая тонкость: такое слаженное функционирование возможно только благодаря профессиональной редакции и сознательным рецензентам. Которые ставят во главу угла не самоутверждение, а эффективный поиск содержания в работах и выдачу минимально необходимых рекомендаций. Можно ли такого добиться? Я думаю, что можно, и помогут в этом — сюрприз! — деньги. Типичный MDPI или другой Open Access с приемлемой репутацией стоит 2-3 тысячи долларов. Даже учитывая скидки и ваучеры, это уже заметные траты, которые кому-то не по карману, а кому-то надо заранее закладывать в бюджет (особенно если публикаций много). Что мешает российскому журналу брать на порядок меньшую плату за статью, условные 20-40 тысяч рублей? Помимо забот по регистрации юрлица? Казалось бы, это поможет решить многие технические проблемы: оформление, вёрстка, сайт и т.п. Самое главное, система ваучеров для рецензентов позволит требовать от них отзывы в срок. Оперативность будет поддерживать спрос, а спрос будет поддерживать оперативность (финансово). Слишком нереалистично? Возможно, но и быть чёрной дырой для рукописей со временем отклика в один год — тоже не выход. К тому же, хороший поток рукописей в базовую версию журнала позволит проводить отбор и выделить более престижные "Письма". Такие вот мысли между Журналом Отчётных Публикаций и ArXivом. *(с) комментатор в соседнем канале

Итак, возвращаемся после летних каникул и сверяем координаты, дорогие коллеги! источник

чувствую здесь какую-то метафору взаимоотношений чиновников с телеграмом источник

#обозревая_происходящее Екатеринбург. Детишки катаются на квадроциклах по опытному полю Уральского федерального аграрного научно-исследовательского центра УрО РАН, давя посевы. Это обнаруживает директор института Никита Зезин, который детей задерживает, звонит родителям и везет в город. В тот же вечер к институту подъезжают 4 джипа, и директора избивают. Через 2 недели 67-летний директор, членкор РАН умирает от инфаркта.

Пародия на единую карту карт с ИИ

38 миллионов за статью Вышел отчёт Счётной палаты о проверке НИЦ Курчатовский институт. Поэтому минутка статистики (данные по публикациям взяты с colab.ws). Бюджет Курчатника на выполнение госзадания в 2025 году составил 42,6 миллиарда рублей, из них 21 миллиард рублей потрачен на фундаментальную науку. За 2025 год сотрудниками НИЦ опубликованы 554 статьи в журналах 1-2 квартиля WoS (за 2024 год — примерно столько же). То есть, "цена" одной хорошей статьи составляет 38 миллионов рублей бюджетных денег. Если учитывать полный бюджет по госзаданию, а не только расходы на фундаментальную науку, то получим 77 млн. рублей за статью. Сравним с крупнейшими физическими институтами РАН — ФИАН им. Лебедева и ФТИ им. Иоффе. К сожалению, официальная информация об их бюджете не публикуется, но, по данным из программ развития, их ежегодное финансирование на выполнение госзадания гораздо скромнее и составляет около 1,4 и 1,2 миллиардов рублей, соответственно. За 2025 год сотрудниками обоих институтов опубликованы 558 статьей в журналах Q1-Q2. Откуда получаем "цену" статьи 4,7 млн. бюджетных рублей — в 8 раз меньше, чем у Курчатника. Общая цитируемость публикаций у Курчатника, ФИАН и ФТИ им. Иоффе примерно одинакова: 25-30 тысяч цитирований в год на каждую организацию. То есть, в среднем по больнице, востребованность результатов научным сообществом сопоставима. Понимаю, что эффективность и полезность исследований не сводится к подсчёту статей, но разница на порядок заставляет задуматься. Замечу, что ФИАН и ФТИ — это тоже очень большие организации, которые делают, в том числе, дорогую экспериментальную науку на крупных установках. А также занимаются прикладными исследованиями, включая разработку высокотехнологичных приборов. Поэтому такой контраст вряд ли объясним разной ценой содержания мат.базы и сопутствующими накладными расходами. Также напомню, что в результате серии поглощений Курчатник включил в себя несколько крупных институтов РАН, и поэтому в разы нарастил количество публикаций за последние годы. Тем не менее, разрыв сохранился. В общем, по части бухгалтерии у Счётной палаты особых претензий нет, но статистические аномалии другой природы видны невооружённым глазом. В этой связи очень интересно, чем аргументируют необходимость присоединения к Курчатнику новых институтов, которое, вроде как, должно приводить к росту эффективности в результате консолидации усилий, синергии компетенций и прочее, и прочее.

типичный ректор, который эффективно выстраивал системные связи через ведущих экспертов и консультантов в сфере высшего образования be like источник

Критикуем и делаем. Не делаем и поддакиваем Я давно хотел развернуть мысль ВЛП о том, что у симуляционных практик в нашей сфере есть свои маркеры, причём весьма точные. Один-два признака могут совпасть случайно, но общий вектор гламура и потёмкинских деревень, как правило, определяется безошибочно. В известной степени это отражает структуру двухконтурного университета и двух миров науки, о которых мы с коллегами регулярно пишем. "В известно степени" — потому что вход в мир активистов остаётся открытым для всех: как для тех, кто производит труды конференций РИНЦ, так и для тех, кто имеет в анамнезе достойные научные результаты. Не берусь составлять энциклопедию таких признаков, но попробую перечислить те, которые приходят в голову в первую очередь. 1. Основная деятельность. Главный признак перехода в стан активистов — это преобладание формальной представительской деятельности над научной работой или преподаванием. Важно: речь не о том случае, когда завлаб пропадает на переговорах с коллегами и поставщиками, мотается по конференциям или круглосуточно выбивает и сводит бюджеты. Здесь мы говорим, прежде всего, о представителях "науки вообще" на молодёжных форумах, в молодёжных парламентах, на муниципальных праздниках, свадьбах и корпоративах. Разница проста: во втором случае само содержание научной работы не имеет никакого значения. Проверенный активист — это субъект с шильдиком "учёный", которого приглашают с ритуальной целью: засвидетельствовать почтение к науке и прогрессу как таковым, избегая неприятных откровений. 2. Речь. По той простой причине, что активист уже не занимается (а может, никогда и не занимался по-настоящему) наукой, эти самые неприятные откровения исключаются автоматически. Тот, кто не сталкивается регулярно с реактивами за свой счёт, блокировкой ресурсов или проигранным РНФ, не может ни пожаловаться, ни предложить что-либо дельное на этот счёт. Ну а поскольку главным активом героя является благосклонность начальства, то речь его будет сводиться к воспроизведению актуальных федеральных и региональных мантр (подчас, замечу, довольно неумелому). 3. Конструктивные предложения. Деятельные люди из реальной науки могут назвать десятки конкретных и не самых приятных вещей, которые нужно исправлять (за рамками просьбы дать побольше денег). От вопросов к распределению бюджета и к выбору приоритетных тематик до частных претензий к регламентам и законодательству. Активисты же любят предлагать вещи своеобразные: новый мониторинг, платформа для координации учёных, форум, сообщество и т.д. Это логично вытекает из первого пункта и сказочных представлений о том, что для успеха науки не хватает лишь свести заказчика с исполнителем или химика с социологом. 4. Заработок. Тут всё просто: учёные зарабатывают в науке и поэтому не понаслышке знакомы с её кухней, но при глубоком активизме это становится невозможным. Вследствие чего активисты, как правило, заняты на административных должностях разного уровня. 5. Тусовка. Основная цель крупной тусовки для активиста — засветиться перед начальством и получить виртуальные баллы одобрения, а не отдохнуть или увидеться с товарищами. Отсюда ориентация на "кружочек руководителей", опционально — противоестественный ЗОЖ и доклады об успехах вместо человеческого общения. 6. Популяризация. Автор ВЛП очень метко написал, что лектор общества "Знание" — хороший маркер активиста. В этом нет ничего удивительного: нынешнее "Знание" — это самый верный активист среди площадок популяризации науки (и ровно в такой же степени к самой науки относящийся). 7. Как взрослый. Симуляционный характер активизма неизбежно приводит к ведущей роли формальных атрибутов "взрослого" и "успешного человека": от синего костюма и часов до личного помощника по соцсетям. Естественно, верстовым столбом активизма становится унылый личный официальный канал в ТГ с репостами новостей Минобра. *** Думаю, читатели могут самостоятельно продолжить этот список. Добавлю, пожалуй, что в реальной жизни два этих мира пересекаются довольно редко: например, на Конгрессе молодых учёных, чем он, к слову, и может быть полезен.

— Я сочетаю в себе черты гуманитария и технаря — Всё умеете и понимаете? — Нет. В вечном споре физиков и лириков досрочную победу одерживает Аналитический центр ВЦИОМ.

Гуманитарии strike back again В предыдущем посте я прокомментировал странную заметку в "Ведомостях" о трудоустройстве гуманитариев. Теперь я прочитал и сам доклад АЦ ВЦИОМ (скачивайте пока не удалили) и очень впечатлился. Авторы провалили демонстрацию "суперсил гуманитария", которые сами называют в тексте: владение языком, внимание к контексту и умение мыслить за рамками. Доклад основан на 30 интервью с экспертами. Все 50 страниц доклада, за исключением двух-трёх дельных мыслей, представляет собой сборник клише о технарях и аффирмаций о востребованности гуманитариев в будущем, которые повторяют эксперты и авторы, напуганные конкуренцией копирайтеров с ИИ. Особенно трогательно выглядят рассуждения о выдуманных вакансиях будущего, комментарии о зарплатах в АНО РСВ и АСИ и о том, хватит ли зарплаты востребованного гуманитария на хлеб с икрой или только на хлеб с маслом. В целом доклад похож на стенограмму Дня открытых дверей на каком-нибудь истфаке или филфаке средней руки. Когда деканша, не выходившая за стены университета 50 лет, рассказывает абитуриентам, как легко они смогут найти работу буквально везде. Приведу избранные цитаты из доклада. 1. Евгеническое <...Уникальные конкурентные преимущества гуманитариев, по мнению части экспертов, объясняются изначально иным устройством мозга. Как полагают некоторые представители экспертного сообщества, у гуманитариев в мозге больше белого вещества в зоне, отвечающей за эмпатию и запоминание контекстов, а у «технарей» больше серого вещества в области, связанной с систематизацией когнитивных процессов [9]...> Примеч. PR: ссылка [9] ведёт на сайт Рамблер.ру. 2. О вреде матанализа <...в вузах изучают высшую математику – хотя и в меньших объемах – также социологи, социальные психологи, лингвисты. Это смещает последних в условную категорию «полу-STEM», что может им давать как определенные преимущества по сравнению с «нематематизированными гуманитариями» в работе с данными и матмоделями, так и формировать определенного рода «технарскую зашоренность», когда за цифрами становятся недостаточно хорошо видны контексты и смыслы – образно говоря, когда «за деревьями не виден лес»...> Примеч. PR: если вы — гуманитарий, то постарайтесь беречь себя от цифр. 3. Минутка шовинизма <...проблема медалистов и круглых отличников – у них нет явных склонностей и, соответственно, внутреннего компаса...> <...Гуманитарии стоят на плечах гигантов, что отличает их от людей из STEM, где зачастую новое знание опровергает предыдущее...> <...в технологических вузах не преподаются в достаточном количестве гуманитарные и социальные дисциплины. В частности, не преподаются социология и культурология. Поэтому выпускники этих вузов не понимают, как устроен мир...> 4. Понимание контекста <...Пока не во всех российских регионах зарплаты школьных преподавателей вышли на уровень региональной медианы, но с учетом внимания государства к сфере педагогических кадров, ситуация с уровнем зарплат педагогов будет постепенно улучшаться. Одним из примеров регионального лидерства в этом плане является Москва, где средние зарплаты педагогов достигли более 160 тыс. рублей...> Примеч. PR: Москва — пример регионального лидерства. Тот случай, когда гуманитарный бэкграунд не помог считать контекст родной страны. 5. Русский язык <...Во время обучения в вузах приданию подготовленности гуманитариев востребованной рынком труда формы T-shaped или π-shaped могут способствовать:...> <...На среднесрочном горизонте предположительно может уйти способность человека думать в процессе написания текста, что лежало в основе человеческой культуры и гуманитарного знания со времен древнегреческой и древнекитайской философии"...> <...и решение о поступлении на ту или иную специальность/образовательный трек в вузе нужно принимать под углом шансов будущей профессиональной конкурентоспособности...> Примеч. PR: дети, разберите первое предложение по составу! Повысьте углы своих шансов! *** В качестве заключения скажу одно: авторы доклада не зря напуганы ИИ. Он совершенно точно справится с аналитикой такого уровня гораздо лучше.

Гуманитарии strike back Академик Хохлов нашёл в "Ведомостях" удивительную заметку с пересказом исследования Аналитического центра ВЦИОМ. Речь о том, что в ближайшие 5 лет гуманитарии должны стать организаторами технарей. Само собой, потому что первые лучше ориентируются в социуме и чувствуют тонкие вибрации смыслов, а вторые — бесчувственные аутисты недостаточно учитывают человеческую природу и социокультурные аспекты. Ну что тут сказать. Начну с того, что трудно найти более убогую классификацию людей, чем их деление на "гуманитариев" и "технарей". И, казалось бы, кому как не гуманитариям следует это понимать: что человек многомерен и не сводится к своей профессии или специальности в дипломе. И что понимание социума, считывание контекста, эмпатия и способность к организации чего-либо — это сложные мета-навыки, которые слабо привязаны к образованию и в принципе не усваиваются в результате обучения специальности как таковой. Собственно, все мы видели абсолютно несоциализированных людей с любым высшим образованием, с любой учёной степень или без оных. Пожалуй, это в большей степени воспитание и наследственность, чем образование. Отмечу, что характерная рассеянность глубоко думающего человека (не обязательно учёного) — это плата за умение полностью фокусироваться на сложнейших предметах и удерживать их в голове длительное время, и она не зависит от природы этих предметов. Поэтому генерация новых идей и организационная работа сильно противоречат друг другу, но есть люди, которые умеют сочетать первое и второе, — опять же, независимо от профессиональной области. Ещё не могу не остановиться на клише об ущербном мышлении технарей: оно, конечно же, "аналитическое, работающее согласно алгоритмам". Да-да, именно так математик доказывает теорему, а инженер придумывает вещь или технологию, которой до этого не существовало. Знания и опыт — да, но какие здесь могут быть алгоритмы? Я даже не говорю о гениях уровня Эйнштейна или создателей квантовой механики, которые должны были буквально вообразить себе альтернативный мир, полностью противоречащий повседневному опыту. Думаю, эти рассуждения с интересом бы прочитали такие технари как Достоевский, Платонов, Замятин, Кэррол, Стругацкий, Пелевин или химик Бородин. Куда уж им до понимания человеческих душ и контекстов, доступных выпускникам филфака. К чему это я? К тому, что всецело поддерживаю качественное гуманитарное образование, получение широкого опыта за пределами своей узкой специальности и, в целом, дискурс о сложности окружающего мира. Затем, например, чтобы такие заметки видели свет как можно реже.

Коллеги приводят слова ректора МФТИ Ливанова с полей ПМЭФ: "Если у университета сейчас объём исследования и разработок в пределах миллиарда рублей, то это уже по сути колледж. Университеты до трёх миллиардов рублей [в R&D] стремительно движутся в сторону колледжей". Не первый случай снобизма в исполнении Ливанова. Ранее он говорил, что в стране нет науки нигде, кроме нескольких университетов. И ведь если отбросить намеренное утрирование тезисов, которое простительно для сцены, то Ливанов во многом прав. Но эта правота не делает его снобизм менее отталкивающим. Почему? Да потому что удобно называть все вузы колледжами и комментировать их бюджеты, когда тебе достался в управление МФТИ. Фактически такие обобщения обесценивают труд людей, которые из ничего создают настоящие научные группы в "плохих" вузах, не имея нобелевских лауреатов среди основателей. При том, что характерно, эти вузы обескровлены в том числе и из-за оттока бюджетов и лучших абитуриентов к столичным конкурентам.

Передовик-2030 Из задней двери чёрного автомобиля с мигалкой вышел молодой человек в стильном костюме и дорогих часах: — Ну что, Андрей Анатольич, показывайте владения! У вас ведь первый научный институт полного экономического цикла! — Очень ждали, Арсений Игоревич, а вы всё в делах! — от группы встречающих отделился приземистый мужчина. — Проходите, всё посмотрим. Собеседники миновали засиженный голубями бюст, прошли через ворота и двинулись к крыльцу с широкой лестницей и массивными колоннами. — Современное положение страны требует от учёных вовлечённости в решение хозяйственных проблем, в нужды простых людей, — начал Андрей Анатольевич привычным тоном. — Поэтому мы решительно отказались от идеологии Запада. Удовлетворение любопытства за государственный счёт, копание в формулах, погоня за журналами... Да вы сами знаете эти выверты! Арсений Игоревич сдержанно кивал и делал пометки на планшете. — Наш институт перешёл на жёсткий принцип: одно исследование - один результат - один продукт! — Андрей Анатольевич указал на транспарант, висевший над входом, и продолжил, открывая дверь. — Попрощались с теми, кто был не готов к переменам, но такова уж жизнь. Теперь мы стартуем с запроса экономики, формулируем потребность. Потребность передаётся в Отдел изобретений и проектирования, который ставит задачу исследователям. Исследователи не возятся с пробирками, они сходу выдают готовые решения: анализируют массив публикаций с помощью Глубокого искусственного интеллекта. Через несколько дней проекты уже разработаны и воплощаются в конкретных вещах. — Немыслимо! Но как вам удаётся поддерживать такую связь с производством?! — Арсений Игоревич впервые искренне удивился. — Бьёте в самую суть! У нас авторский потребностно-предложенческий подход. Мы анализируем тысячи предложений наших партнёров из дружественных стран на крупнейших цифровых платформах, декомпозируем и пересобираем запросы потребителей — и вуаля! Заключаем контракт по самым актуальным позициям. — Подождите... То есть, вы просто выбираете и заказываете китайские товары в интернете, а затем перепродаёте?! — Арсений Игоревич слегка растерялся и опустил планшет. — А где отечественные технологии, где исследования? — Конечно перепродаём. Но именно наши исследования делают товары отечественными. — Андрей Анатольевич снисходительно улыбался возражениям неопытного бюрократа. — Учёные кропотливо подбирают результаты исследований и проектирования так, чтобы они точно совпадали с наличными товарами. Все научные результаты автоматически публикуются в Едином журнале инноваций или патентуются. Поэтому любой наш продукт — это на 100% отечественная разработка. Да и диссертации у молодёжи идут как по маслу! Пока Арсений Игоревич искал, что ответить, хозяин института уже открывал перед ним дверь, ведущую на огромный задний двор. Во дворе выстроились несколько десятков новеньких автомобилей. Из-за одной машины поднялся мужчина в спецовке и бросил в сторону мусорного бака пару серебристых иероглифов. — Но и это ещё не всё. Теперь мы переносим на свои площади производство, — с гордостью продолжал Андрей Анатольевич. — пока идём на стадии брендирования. Но в совокупности с разработкой это даёт нам статус отечественного производителя. Наши компьютеры заказывают в министерствах, на машины очередь из госслужащих, да и асфальт наш нарасхват в регионах! — Асфальт?! Тоже китайский? — Ну нет, сам асфальт местный. Но мы добавляем нанопорошок углерода, то бишь, сажу. Качество не хуже, а цена выше, материал же инновационный! Регионы берут отлично, закрывают показатели по передовым технологиям и вложениям в науку. Арсений Игоревич помедлил, подумал о повышении и взял себя в руки: — Это весьма перспективная модель развития. Я доложу вице-премьеру о ваших выдающихся успехах в науке и производстве. Ждите гостей! *** Когда автомобиль с мигалкой уехал, Андрей Анатольевич довольно улыбнулся. «Пошла масть! А наши дураки разбежались, кто в Милан, кто в Пекин, кто в Гарвард... Теперь спохватятся, а обратно-то кто их возьмёт? То-то и оно, не нужны они тут никому, головой надо было думать!».