Алексей Алешковский. Дневник реакционера

Михаил Веллер: «объясняют, что Гоголь — гений слова, но читать его внимательно, по фразе, не желают, а читать это невозможно, потому что написано уродливо. Человек с чувством языка, понимающий и любящий поэзию, отличающий хорошую речь от уродливой, нелепой, неловкой, — он это прекрасно видит. Но таких, к сожалению, меньшинство» 🤣 #хотьссывглаза

«Ты платишь за более сильную модель, чтобы она меньше теряла контекст, точнее различала работающий текст и пустую замену, не подменяла редактуру генерацией и не заставляла тебя ловить её за руку. В этом эпизоде я сделал ровно обратное», — объясняет мне новейший GPT. А мы еще жалуемся, что у нас всё через жопу 😂

очковтирательство и очковтирушничество

А вы знали, что песню "Едут, едут по Берлину наши казаки" написал знаменитый советский борец с сионизмом Цезарь Самуилович Солодарь? 🤪 Ну, за казаков! За НАШИХ казаков! 😁

Оригинальные мысли могут быть понятны лишь благодаря банальностям, которые в них содержатся. Абсолютная оригинальность была бы бесполезной (или невозможной), если бы не было кому ее сообщить. Несмотря на это, даже малая толика оригинальной мысли ведет к тому, что ее автор отчуждается от большинства человеческого рода. Ему намного труднее удовлетворить стадный инстинкт, присущий обычному человеку. Пророк считается отщепенцем до тех пор, пока не найдет последователей. Но он сразу может их лишиться, если не воздержится от постоянных инноваций и будет постоянно менять собственную доктрину. Правда, такая ситуация встречается крайне редко, поскольку трудно постоянно находить новые идеи. Станислав Андрески. «Колдовство в социальных науках»

Михаил Ямпольский по его философско-киноведческии статьям мне всегда казался глубоко мутным и вязким. А тут прочитал расшифровку разговора с ним в подкасте иноагента Елизаветы Осетинской, и был вдохновлен умом и адекватностью человека, которого как бы должен числить по лагерю оппонентов. «Быть независимым — значит быть маргинализированным. Для американцев самое страшное — быть маргинализированным. Токвиль в «Демократии в Америке» говорил: тут очень тяжело быть в меньшинстве, все стараются примкнуть к большинству для комфорта. Быть в меньшинстве всегда тяжело». «Государство — проклятие, на котором всё держится. Если его вынуть, может, началась бы нормальная жизнь, но Россия исчезла бы как шестая часть суши». «Я застал старшее поколение профессоров, с которыми было страшно интересно, они очень много знали и рефлексировали. Люди помоложе — рефлексия ушла. Приходишь на кафедру — никто не читает работы других, даже не знает, кто что делает. Каждый роет свою нору. Это связано с тем, что старая система гуманитарного знания сомнительна, она претендует на науку, но не является ею, всё время требует легитимации. История литературы уходит, люди перестали читать. Дигитальная культура, интернет отучили от книги. Моя дочь говорит, что я человек монологической письменной культуры, это ушло. Нужна легитимация. Она не обеспечивается разлучением, быть образованным перестало быть важным. Не обеспечивается проектами национальных культур. Начинается лихорадочный поиск, чтобы оправдать, и он деструктивный. Был социолог Жюль Моннеро, написал «Социологию революции». Он описывает проект Маркса: Маркс в 25 лет, ничего не зная, придумал доктрину на основе Гегеля. История движется, нужно отрицание, чтобы привести машину в действие. Он придумывает пролетариат. Никаких представлений не было, взял идею у второсортного типа Людвига фон Штейна. До того, как прочитал Энгельса, вообще ничего не знал, эмпирически был абсолютно ноль. Решил: пролетариат не имеет собственности, чистая негация, чистое отрицание, механизм истории. Дальше Моннеро пишет: это чистая умозрительная схема. Пролетариат не имеет самосознания, должна быть партия, чтобы внедриться и внести научное понимание. Главная задача интеллектуала — объяснить рабочим, чем они являются. Он начинает использовать науку для подтверждения. Едет в Британский музей, читает зачатки статистики, отбирает доказательное, не замечает того, что не согласуется. Моннеро пишет: самое престижное в XIX веке — наука, главное достижение цивилизации. Маркс начинает использовать главное достижение буржуазной культуры, науку, чтобы уничтожить буржуазный слой, который её создал. Эта догматическая штука воспроизводится постоянно. В интеллектуалах есть какая-то ущербность, которая толкает их в сторону идеологии от чистого знания и рефлексии. Был Жюльен Бенда, написал «Предательство клерков» об интеллектуалах. Потом Раймон Арон «Предательство интеллектуалов». Главная функция интеллектуалов — размышлять, предлагать понимание, это самое интересное — понять что-то. Но они отказываются от рефлексии в пользу идеологии, примыкания. Это возникает, как только интеллектуал чувствует, что знает истину. Платон нашёл ключ ко всему — едет в Сиракузы к тирану переделывать общество. Хайдеггер нащупал истину — должен учить Гитлера. Как только человек создаёт большую систему с миражом истины, а никакой истины нет, чистый конструкт, он начинает использовать псевдоистину, чтобы изменять общество. Идеология — бесконечно возникающий мираж».

Михаил Ямпольский: Я застал старшее поколение профессоров, с которыми было страшно интересно, они очень много знали и рефлексировали. Люди помоложе — рефлексия ушла. Приходишь на кафедру — никто не читает работы других, даже не знает, кто что делает. Каждый роет свою нору. Это связано с тем, что старая система гуманитарного знания сомнительна, она претендует на науку, но не является ею, всё время требует легитимации. История литературы уходит, люди перестали читать. Дигитальная культура, интернет отучили от книги. Моя дочь говорит, что я человек монологической письменной культуры, это ушло. Нужна легитимация. Она не обеспечивается разлучением, быть образованным перестало быть важным. Не обеспечивается проектами национальных культур. Начинается лихорадочный поиск, чтобы оправдать, и он деструктивный. Был социолог Жюль Моннеро, написал «Социологию революции». Он описывает проект Маркса: Маркс в 25 лет, ничего не зная, придумал доктрину на основе Гегеля. История движется, нужно отрицание, чтобы привести машину в действие. Он придумывает пролетариат. Никаких представлений не было, взял идею у второсортного типа Людвига фон Штейна. До того, как прочитал Энгельса, вообще ничего не знал, эмпирически был абсолютно ноль. Решил: пролетариат не имеет собственности, чистая негация, чистое отрицание, механизм истории. Дальше Моннеро пишет: это чистая умозрительная схема. Пролетариат не имеет самосознания, должна быть партия, чтобы внедриться и внести научное понимание. Главная задача интеллектуала — объяснить рабочим, чем они являются. Он начинает использовать науку для подтверждения. Едет в Британский музей, читает зачатки статистики, отбирает доказательное, не замечает того, что не согласуется. Моннеро пишет: самое престижное в XIX веке — наука, главное достижение цивилизации. Маркс начинает использовать главное достижение буржуазной культуры, науку, чтобы уничтожить буржуазный слой, который её создал. Эта догматическая штука воспроизводится постоянно. В интеллектуалах есть какая-то ущербность, которая толкает их в сторону идеологии от чистого знания и рефлексии. Был Жюльен Бенда, написал «Предательство клерков» об интеллектуалах. Потом Раймон Арон «Предательство интеллектуалов». Главная функция интеллектуалов — размышлять, предлагать понимание, это самое интересное — понять что-то. Но они отказываются от рефлексии в пользу идеологии, примыкания. Это возникает, как только интеллектуал чувствует, что знает истину. Платон нашёл ключ ко всему — едет в Сиракузы к тирану переделывать общество. Хайдеггер нащупал истину — должен учить Гитлера. Как только человек создаёт большую систему с миражом истины, а никакой истины нет, чистый конструкт, он начинает использовать псевдоистину, чтобы изменять общество. Идеология — бесконечно возникающий мираж. (в подкасте иноагента Елизаветы Осетинской)

СЕВРЮЖИНА С ХРЕНОМ НЕЗАВИСИМОСТИ Двести пятьдесят лет американской Декларации независимости — праздник чужой, но повод для инвентаризации собственного багажа. Предыдущий круглый юбилей я довольно отчетливо помню — 1976 год, разгар застоя: эпоха, которая выглядела не просто прочной, а окончательной, как гранит на Мавзолее. До перестройки оставалось меньше десяти лет, но советская власть держалась с видом человека, уверенного, что бессмертие — лишь вопрос отсутствия воображения у современников. Политической субъектности у гражданина не было ни при царе, ни при генсеке. Лишённый независимости, русский человек выработал компенсаторный механизм —автономность: умение существовать внутри системы так, чтобы система до тебя не дотягивалась. Эзопов язык, фиги в кармане, внутренняя эмиграция — вся эта техника человека из подполья, признающего только гражданство собственной кухни. И это не баг, а фича: онтогенез повторяет филогенез, а проблемы гражданина — проблемы страны. Всю дорогу Россия должна была одновременно заниматься экспансией и обороной, потому что иначе континентальная держава просто не выживает. Америка, отгороженная двумя океанами, могла позволить себе роскошь считать свободу естественным состоянием белого индивида с рождения — страховой полис у неё был подписан самой географией. У России вместо страховки — степь, открытая всем ветрам и ордам, поэтому вопрос выживания целого исторически перевешивал вопрос прав отдельной единицы. Отсюда логично вытекает и то, что свободы общие у нас всегда обгоняли свободы частные. Освободили крестьян — сюжет общий. Освободили всех от свобод — и подавно. А индивидуализм при этом ходил в подозреваемых: отдельный человек, желающий быть отдельным, воспринимался не как носитель достоинства, а как потенциальный вредитель, — примерно как нынешний либерал воспринимает всякого, кто смеет иметь другую точку зрения. Америка (по крайней мере полвека назад) еще выбирала обратное: свобода личности как залог общего блага. Но назначившие себя всемирным экспертом по свободе Соединённые Штаты чужую независимость подавляли методично — где силой, где санкциями, где майданом, где просвещённым бомбометанием, — свобода в их изводе универсальна исключительно для внутреннего употребления. Зато Россия в 1991 году не устроила последнего парада имперской истерики, позволив своим республикам свободно уйти. Страна, которую вечно обвиняли в неисправимом имперском аппетите, в момент собственного распада повела себя куда мягче, чем держава, вечно проповедующая миру самоопределение народов. На этом сквозняке распада автономность от советской власти, вполне достойная и объяснимая, перегнила у российской либеральной интеллигенции в независимость от национальных интересов собственной страны. Молиться на Америку как на оплот свободы стало привычкой настолько устойчивой, что критика собственного государства перестала быть гражданским актом и превратилась в форму присяги чужому знамени. Разумеется, ведь дышло демократии всегда поворачивается туда, куда выгоднее направить идеалы. Если свобода и есть главная ценность, обеспечить её способно только государство, обладающее независимостью. Юбилей американской Декларации — повод не для зависти или проповеди, а для очередного теста на историческую трезвость. Американцы записали свободу как право и превратили её в инструмент измерения чужой покорности. Россия слишком долго выбирала между государством без свободы и свободой без государства, а либералы слишком долго пытались поженить конституцию и севрюжину с хреном.

Ждать долго не пришлось! Студии быстро перешли к битве за YouTube-хоррор. YouTube-сериал Алекса Кистера "The Mandela Catalogue", запущенный в 2021 году, собрал больше 100 млн просмотров на официальных эпизодах. Это аналоговый хоррор про вымышленный Mandela County, двойников-Alternates, религиозный ужас, фальшивого архангела Гавриила и медиа, которые сами становятся частью кошмара. За права бились 11 студий. Выиграли United Artists, Amazon MGM Studios и Amblin Стивена Спилберга. Кистер сам будет режиссировать фильм и адаптирует сценарий вместе с Tyler Clifton (The Atrium, Release, Witchboard). Параллельно, Warner Bros. забирает права на хоррор-феномен "Siren Head" художника Trevor Henderson. Среди конкурентов были Sony, Universal, Paramount и 20th Century Studios. “Siren Head” появляется в 2018 году как рисунок: огромная гнилая скелетная фигура с двумя сиренами вместо головы. У феномена - миллиарды просмотров в TikTok, около миллиарда просмотров на YouTube и миллионы Roblox plays. Писать фильм будут Zach Cregger (автор Barbarian и Weapons) и Brian Duffield (Love and Monsters, Underwater, The Babysitter, Spontaneous, No One Will Save You). Он же будет режиссером. YouTube дает студиям то, что они обожают: готовую аудиторию, новый IP, лор, фан-базу и автора, который уже доказал, что умеет говорить со своим зрителем. Смотрим и ждем в какой момент Голливуд сделает то, что умеет лучше всего, - доведет до абсурда хорошую идею, пока таланты не придумают новую.

Если говорить о кумирах, для меня это Пушкин, Чехов и Бродский. Если о стиле — Лоренс Стерн, Лермонтов и Довлатов. Если о любимых писателях — Гашек, Ивлин Во и Грэм Грин. Если о мире — Толстой.

150 лет назад: — Но вы говорите о великодушных идеях, об очеловечении. Разве не найдется великодушных идей без войны? Напротив, во время мира им еще удобнее развиться. — Совершенно напротив, совершенно обратно. Великодушие гибнет в периоды долгого мира, а вместо него являются цинизм, равнодушие, скука и много-много что злобная насмешка, да и то почти для праздной забавы, а не для дела. Положительно можно сказать, что долгий мир ожесточает людей. В долгий мир социальный перевес всегда переходит на сторону всего, что есть дурного и грубого в человечестве, — главное к богатству и капиталу. Честь, человеколюбие, самопожертвование еще уважаются, еще ценятся, стоят высоко сейчас после войны, но чем дольше продолжается мир — все эти прекрасные великодушные вещи бледнеют, засыхают, мертвеют, а богатство, стяжание захватывают всё. Остается под конец лишь одно лицемерие — лицемерие чести, самопожертвования, долга, так что, пожалуй, их еще и будут продолжать уважать, несмотря на весь цинизм, но только лишь на красных словах для формы. Достоевский, «Дневник писателя» (апрель 1876 г., глава «Парадоксалист»)

«Культивируй то, в чем тебя упрекают: это и есть ты», — сказал Жан Кокто. Похоже, следуют этому завету в основном мудаки 😁

Антон Долин тоже удивительный 😁 В интервью со Звягинцевым заявляет: «У Достоевского тоже с наказанием не всё однозначно. Там Раскольников покаялся, а там и эпилог очень хороший, когда он на каторге ходит и думает: «Зачем я вообще это сделал? Нафига это?» Это очень хороший, точный эпилог. До него, по-моему, никто не дочитывает обычно». Я «Преступление и наказание» еще в пятом классе впервые внимательно изучил, но решил проверить эпилог: «Ну чем мой поступок кажется им так безобразен? — говорил он себе. — Тем, что он — злодеяние? Что значит слово „злодеяние“? Совесть моя спокойна. Конечно, сделано уголовное преступление; конечно, нарушена буква закона и пролита кровь, ну и возьмите за букву закона мою голову... и довольно! Конечно, в таком случае даже многие благодетели человечества, не наследовавшие власти, а сами ее захватившие, должны бы были быть казнены при самых первых своих шагах. Но те люди вынесли свои шаги, и потому они правы, а я не вынес и, стало быть, я не имел права разрешить себе этот шаг». Вот в чем одном признавал он свое преступление: только в том, что не вынес его и сделал явку с повинною». Преображает Раскольникова любовь, а не рефлексия, с которой у Долина тоже туго, — еще хуже, чем с памятью 🤣

Я тут прочитал высказывание Звягинцева (в интервью Долину — только обнаружил возможность всё это читать, а не слушать), и совершенно охуел. Просто нет другого синонима. Это такой манифест воинствующего солипсизма. Я, кстати, Звягинцеву верю. И даже где-то сочувствую, хотя уму — в башне из слоновой кости и с картиной мира, легко диктующей абсолютные и святые истины, — намного проще: «Огромная масса людей, и в том числе комментаторов моих слов, знают прекрасно, что всё дело только в одном человеке. Только он в состоянии изменить эту ситуацию. Ни президенты Соединённых Штатов, ни китайцы — никто здесь не решит этого вопроса. Решить может только один человек одним взмахом брови, и всё прекратится. И как поднялись эти рекруты, которые собирают людей с сельхозугодий и бросают туда, в эту топку, также они и заткнутся. Это, по мне, в моём миропонимании — абсолютная истина. И даже последовавшие за этим в скором времени обращения Зеленского, письмо, свидетельствуют ровно об этом. Все его посты, обращения к нации, к миру были одной интенцией схвачены: «Давайте уже остановимся. Та сторона готова остановиться. Давайте только придумаем эти условия, означим их и придём к миру и согласию. Хватит этих смертей». Если ты думаешь, что как-то всё обстоит иначе, мне кажется, ты заблуждаешься. Я свято верю, что только один человек может это решить».

Прочитал, что российские вузы начали отменять написание дипломов из-за повсеместного использования нейросетей. Мне кажется, решение исключительно глупое. Каждый помнит, как дипломы всегда покупали или откуда-то списывали. Кстати, не я — я забивал абсолютно на всё, кроме того, что должен был писать (давеча с удовольствием перечитал свою курсовую о иллюзии и реальности в «Дон Кихоте», под которой не стыдно подписаться и сегодня). Так вот, сгенерированный нейросетью диплом ни ума не прибавит, ни квалифицированного преподавателя не запутает, если студент элементарно не сможет ответить на вопросы по нему. А вот качество диплома – в сочетании с эрудированностью и признаками самостоятельного мышления – может показать многое. В том числе, уровень и качество пользования нейросетями — едва ли не важнейший сегодня навык.

поговорили о квотировании зарубежного кино — с 1.46.40 https://vk.com/wall-114816593_199730

Правительство Израиля поссорилось с турецким правительством и признало геноцид армян. Лехаим, бояре.

скороговорка: укуренный куколд украл в кулуарах у кукол укулеле и куар-код