Ох, Вукоjебина!

"Зорица ощущала себя совершенно по-новому: ни хорошо, ни плохо, ни радостно, ни печально. Все чувства, которые принято называть человеческими, оставили её. В последний раз она шагала по земле, где родилась, росла, жила, любила, воевала, и не испытывала больше ничего. Она сумела отстоять своё право быть свободной — то право, которое у неё, как и у всех людей, забрали сразу при рождении, но не чувствовала от этого ни победы, ни поражения. И теперь те, у кого она забрала своё право, вручили ей опеку над миром. Возможно, так они хотели её купить, а может быть, это диктовалось правилами Большой игры, виртуальным порождением которой являлся мир людей и все, кто его населял. Зорицу это больше не интересовало: воспользовавшись своим правом свободного, она отказалась от этой чести и этой власти. По ту сторону реальности её ждал Дэн, и она уверенно шла к нему. По отношению к Дэну Зорица не испытывала чувств. С человеческой точки зрения он был ей неважен, как, впрочем, и она ему, и это было честно, ведь всё, что происходило между ними до сих пор, являлось всего лишь их виртуальным отражением друг друга, которое теперь разрушилось вместе с её личностью. Отражаться стало некому. Зорица шла к Дэну, чтобы Большая игра перестала существовать. Это намерение и было тем, что их объединяло навсегда. Она подошла к дому и открыла дверь. Миновала коридор, поднялась на второй этаж, встретив на лестнице потревоженных входным колокольчиком хозяев и заставив их просто не увидеть своё присутствие в их доме. — Радмила, ты опять не закрыла дверь, сколько можно! — раздался снизу раздражённый женский голос. — Мама, я закрыла! — донеслось детским голоском из залы. Зорица зашла в залу. — Я… — голосок осёкся. Перед Зорицей стояла девочка лет десяти и во все глаза смотрела на неё. — Тсс, — заговорщицки произнесла Зорица и поднесла палец к губам. — Ты кто? — шёпотом спросила девочка. — Я буквально на секунду, — сказала Зорица и проследовала к небольшой двустворчатой двери в дальнем конце залы. — Что у тебя там, кладовка? — Кладовка, — кивнула девочка. — Вот и славно. Ты ведь меня не боишься? — Нет. Ты хорошая, ты светишься, — девочка подошла к ней и встала рядом. Зорица улыбнулась и потрепала девочку по волосам. Потом открыла створки кладовки и шагнула внутрь. Девочка на мгновение увидела клубы тумана и почувствовала острый запах сырой свежести, какой бывает от свежесобранных лесных грибов, и прошептала: — Забери меня с собой, я не хочу здесь больше жить… — но перед её взглядом уже опять были лишь банки и стопки перевязанных верёвками старых книг, пахнувшие пылью. — Радмила! — нетерпеливо раздалось за её спиной. — Я спрашиваю тебя, почему ты не закрыла дверь?! Девочка обернулась и посмотрела на свою мать. — И зачем ты полезла в кладовку?! — продолжала та. — Она ушла туда, — сказала девочка. — Кто «она»? — Она. Нам теперь тоже недолго здесь осталось. Зорица шла через залитый густым туманом луг по направлению к двум статуям, между которыми дальше проходила тропа. Когда она приблизилась к ним, то увидела высеченных из мрамора огромных волков, сидевших на пьедестале. На их лбах был крест, верхняя часть которого заканчивалась полукругом. Зорица миновала мраморных стражей, и они тут же ожили, сошли с пьедесталов и последовали по бокам от неё, сопровождая её путь. Их глаза полыхали огнём, а на лбу у каждого горел крест с полукругом". ---------------- Дмитрий Калинин, "Ноль на ноль"