ПРОСТРАНСТВО ТИШИНЫ

Отец Ричард Рор вспоминает, как впервые полюбил Священное Писание и посвятил себя его изучению: Я был на первом курсе семинарии, когда влюбился в Священное Писание. Именно влюбился. Для меня оно было Божьим откровением о Его любви к нам. Если быть честным, думаю, мой молодой ум искал подтверждения тому, что я уже считал истинным. Ранний опыт переживания Божьей любви и благости сформировал мои духовные интуиции ещё до того, как я познакомился с каким-либо систематическим богословием. Я буквально поглощал Библию и труды по догматическому богословию, потому что они давали мне язык и инструменты для осмысления и подтверждения моего собственного опыта и моих интуиций. Теперь я знал, что это не просто мои личные идеи. Во время Второго Ватиканского собора в 1960-х годах Библия открылась для меня ещё глубже. Собор провозгласил, что Божественное откровение — это не Бог, сообщающий людям идеи о Себе, а Сам Бог, открывающий Себя. Поэтому Священное Писание и даже сама религия перестали быть для меня лишь набором доктрин или нравственных предписаний. Они стали живым взаимообменом любви, подлинной взаимностью бытия и близости. Мне казалось, что Писание представляет собой непрерывную череду откровений о любящем Боге и благом мироздании. Помню, как находил места, которые на несколько дней приводили меня в состояние духовного восторга. Например, во 2-й книге Царств (7-я глава) Давид говорит Богу, что построит Ему дом, а Бог отвечает неожиданным образом: «Давид, тебе не нужно строить Мне дом; Я Сам построю дом тебе!» Я жил этой историей, потому что для меня она стала воплощением темы благодати. И теперь, спустя столько лет, я чувствую, что эта истина воплотилась в моей собственной жизни. Всё оказалось правдой! Всё, что мне нужно было сделать, — это быть открытым и сказать своё маленькое «да», позволив Богу использовать меня. Читая Библию, мы можем увидеть, насколько верно то, что лишь тот, кто осознаёт свою нужду в Возлюбленном, способен принять дар Возлюбленного, не злоупотребив этой любовью. Взаимно признанная внутренняя пустота — это самая надёжная основа всякой любви. В Писании даже Бог изображается как Тот, Кто в некотором смысле «нуждается» в нас и даже «ревнует» о нашей любви (Исход 20:5; 34:14). По сути, любовь живёт только в пространстве смирения. Мой духовный отец, святой Франциск, полюбил именно смирение Бога, явленное в Иисусе, — выражение, которое большинству из нас даже не приходит в голову применить к Богу. Полнота, понимаемая как полная самодостаточность человека, не оставляет места любви, потому что в ней нет открытости, нет взаимного обмена, нет глубокой жажды. Это всё равно что пытаться соединить друг с другом два надутых воздушных шара. Человеческая уязвимость даёт душе огромное преимущество в начале её пути — возможно, это вообще единственное подлинное начало всякого духовного путешествия. Поэтому воскресший Христос начинает наше духовное странствие с того, что открывает нам человеческие раны Бога, Его солидарность с человеческим страданием. Бог первым открывает Себя нам со Своей стороны, чтобы в идеале это привело и к нашему собственному самооткровению перед Ним.