Нескучные скрепки

После «Одиссеи» Кристофера Нолана осталось много вопросов, но главный из них: зачем для основы сценария режиссер выбрал заведомо далеко не аболиционистский и не антиколониальный текст, круто замешанный на мизогинии, чтобы в итоге срезать острые углы, а остальное обильно увлажнить и посыпать сахарной пудрой? Антивоенный пафос вроде присутствует, но зрителю не больно и попкорн все так же сладок. Шлем Агамемнона — шедевр дизайна, но откровение, что страшный «морской народ» это мы сами, мягко говоря, запоздало (no shit, Sherlock!). И те, кто ограничит знакомство с «Одиссеей» экранизацией, будут считать Гомера идейно плоским автором протофэнтези. На этом фоне меркнет даже мискаст, хотя Одиссея визуально не отличить от Моисея; Телемах — Парис из «Трои» на минималках; Елена никакая не Тиндарида; Пенелопа забыла переодеться и сменить лицо после «Дьявол носит Прада-2»; Афина лучше бы явилась в облике совы, а Антиной не выходил из сумерек. Никто не ждал увидеть в претенденте на Оскар, как Одиссей и его крошка сын десятками вешают согрешивших рыбынь или рубят гениталии нелояльному слуге, но, производя сюжетные замены «по мотивам произведений Гомера», Нолан убирает ключевую сцену встречи Одессея с умершей матерью, которую он свел в могилу своим уходом на войну (слава богам Олимпа, не все сыновья Оресты, чтобы делать это собственноручно). Малоочевидно даже легендарное хитроумие Одиссея, сделавшее его любимцем богов, позволяя ему поступать, как карта ляжет, как Афина скажет. *** В античности существовал ряд легенд о судьбе персонажей после возвращения героя: Одиссея изгоняют с острова за убийство женихов; сын Одиссея от Цирцеи, Телегон, поплывший на поиски отца, убивает его отравленным копьем; Пенелопа гибнет от руки мужа за то, что делила ложе с Антиноем, или, хуже того, выходит замуж за Телегона, или её соблазняет Гермес и она рожает бога Пана. Все эти фанфики нацелены на устранение невнятности брачных отношений Одиссея и Пенелопы. Нолан же вместо honest ending выбирает happy ending и отправляет потрепанную жизнью парочку в закат. Финал фильма пуст, как холостой выстрел: по Гомеру бесконечное кровопролитие способны остановить только боги, но небожители непостоянны и часто скучают — если войны среди людей прекратятся, чем они будут заниматься? Самое прискорбное во всей этой Сцилле и Харибде то, что XXI веке побеждает боязнь не только сказать новое, но и воспроизвести античное. Хотя Нолан вполне мог бы перевести стрелки на Гомера, как делал и сам классик, аппелируя к высшей инстанции: Poets are not to blame for how things are; Zeus is; he gives to each as is his will. #кино

Первой полной английской версией «Одиссеи» был перевод Джорджа Чепмена (1615), написанный рифмованным пентаметром (для справки: первый русский поэтический перевод создан Жуковским в 1849 году). Протагонист был представлен как истинный воин и джентльмен, прото-христианин и протостоик, чьей величайшей добродетелью является способность переносить страдания и контролировать свои импульсы. С такой трактовкой персонажа согласились не все. У Джона Милтона в Paradise Lost (1667) обольстительно коварная риторика Одиссея и его склонность плутать во время долгого возвращения на родину, откуда он был изгнан божественной властью, становятся характерными чертами Сатаны — эпического антигероя, свойства которого показательно разведены с классическим понятием героизма. В XVIII веке Александр Поуп «со товарищи» сделал перевод «Илиады» и «Одиссеи», которые влияли на их восприятие несколькими поколениями читателей. Поуп превратил архаичный эпос в текст об актуальных проблемах своей эпохи: его Одиссей — эталон хороших манер, умело разрешающий любые проблемы в социуме, и справедливый монарх, чьи перенесенные страдания позволяют ему мудро управлять «народами». У Теннисона в “Ulysses” (1842) протагонист в духе времени представлен уставшим, но неугомонным имперским исследователем, чье скучающее беспокойство гонит его все дальше к западным звездам, “made weak by time and fate, but strong in will / To strive, to seek, to find, and not to yield.” Поколения юных пионеров с бездумным энтузиазмом скандировали речевку «бороться и искать, найти и не сдаваться», не подозревая, что этика Одиссея скверно вписывается в парадигму «Морального кодекса строителя коммунизма» (здесь должен быть абзац о лучшем в мире советском образовании, но тут вы уж как-нибудь сами).

The Odyssey. Homer, пер. Emily Wilson, 2018 В первом английском переводе, сделанном женщиной, нет ничего аналогичного «розоперстому» или «младокрепкому» — читать его легче, чем иной русский вариант, достаточно разобраться с терминами для редких в наше время явлений, вроде libation («жертвенное возлияние») и pyre (“погребальный костер»). А в целом получается вполне посильная для воображения картина: рабыни Менелая подают гостям canapés, Деметра щеголяет with the cornrows in her hair, Одиссей бродит с tote bag, и даже немного досадно, что дозорному платят в талантах, а не в евро. *** Одиссей многолик и многофункционален, как швейцарский нож, изощрен на всю голову и обладает ловко подвешенным языком. В переводе Уилсон у него масса нелестных эпитетов: many-minded hero, trickster, scalawag, master strategist, lord of lies, calculating, scheming, canny; в лучшем случае: competent, complicated, artful, adaptable. По современным же меркам Одиссей — военный преступник и уголовник, чьи статьи тянут на несколько пожизненных. Недаром Данте в Inferno упек его в восьмой, предпоследний, круг Ада — двуногие твари для него орудие и порой от его хитроумия разве что цветы не вянут. Хотя с нашей ванильной колокольни есть тенденция оправдывать перепады настроения — от слезных рыданий до непредсказуемых приступов агрессии — тяжелым ПТСР. Хотя у Менелая вон тоже с психикой неладно, и Елене приходится не покладая рук подмешивать ахейцам в вино египетские вещества to take all pain and rage away, — всем тяжело после долгой и бессмысленной войны, но зачем же стулья ломать. Древние тоже испытывали сложные чувства по отношению к главарю банды головорезов с однобокой этикой, сначала угробившему всех своих людей до единого, а затем без разбору истребившего чуть ли не весь цвет Эллады, оказавшись в роли потерпевшего от женихов. Глагол odussomai, созвучный имени Odysseus, означает «злиться», «ненавидеть». В выдуманных автобиографиях Одиссей обычно представляется выходцем с Крита, известного как земля лжецов. Ложь у него в крови: его дед Автоликус гордится тем, что «лжет и ворует». Гомер сравнивает пальцы Одиссея с щупальцами осьминога, который в архаичном лоре был известен как «безкостный», существо, которое в голодные времена выживает, поедая собственные «ноги» — по счастью, у него их восемь. У Гомера он олицетворяет упорство и стойкость любой ценой — чего стоит один только comforting pep talk to cheer my men в исполнении Одиссея: «на сердце груз, друзей теряем, но кушать хочется всегда». *** «Одиссея» это не только история nostos, “homecoming” (от него произошло слово nostalgia), но и справочник по античному этикету, инструкция по управлению рабами, рекомендация по обману всемогущих, но обидчивых богов, которых оскорбить проще, чем чувства верующих, а также масса «советов дня», не теряющих актуальности уже три тысячи лет: на танцы нужно ходить в чистом; укладка зависит от воли богов; слезая с крыши, убедись в наличии лестницы. Некоторые цитаты годятся для регулярного употребления: Antinous, you are a lord, but what you say is trash. У каждой матери бывают поводы сказать, подобно Пенелопе: Telemachus, you are not thinking straight. В целом, перевод Уилсон можно прокомментировать словами совета переводчику номер 16 из её же новой книги Crossing the Wine-Dark Sea (2026): “Don’t try to please everyone. If nobody objects to any choice you make, your choices are too timid.”

Сегодня Международный день демократии, который отмечается аж с 2007 года. Оказывается, она в опасности… Самую экспертную дефиницию этого социального явления дал Оскар наш Уайльд («Душа человека при социализме»): «Демократия — это когда народ дубасит народ во имя народа». Король эстетов не питает иллюзий: «Деспот может быть причастен к культуре, но толпе, этому чудовищу, культура чужда. Император или король способны остановиться, чтобы поднять кисть, оброненную художником; демократия остановится лишь для того, чтобы швырнуть в него грязью». По мнению великого магистра парадоксов, деспотия в некотором смысле даже демократичнее: «Деспотия — это несправедливость ко всем, включая самого деспота, который, возможно, достоин лучшей участи». #праздничное

В такую шальную погоду мы все немного Эркюль Пуаро. #cartoon

Разбуженный декабристами (едва не признаны иноагентами) Герцен не преминул высказаться: «При Николае I патриотизм превратился во что-то кнутовое, полицейское. Для того, чтобы отрезаться от Европы, от просвещения, <...> Николай, со своей стороны поднял хоругвь православия, самодержавия, народности, отделанную на манер прусского штандарта и поддерживаемую чем ни попало — дикими романами Загоскина, дикой иконописью, дикой архитектурой, Уваровым, преследованием униат и ‘Рукой всевышнего отечество спасла’». Именем Герцена в СПб назван Педагогический университет, но памятник Уварову воздвигли все же у СПбГУ… #такживем

Шокирующая Азия! Мой новый студент из одной из бывших среднеазиатских республик, рассказывая о семье, объявил: “My father is a taxi driver, and my mother is… Homo sapiens!”

Скажи мне, знаешь ли ты, как произносить слова “hyperbole” и “hors d’oeuvres”, и я скажу, буду ли с тобой встречаться. Вроде бы, партнеру хватит быть добрым и заботливым, иметь чувство юмора, (желательно) разделять интересы, и непременно помнить важные личные даты. Насколько важно умение правильно произносить слово “gnocchi”? Выясняется, что критически принципиально (potential dealbreaker!): девушки предлагают парням пройти “Illiterate Boyfriend test”, и шансы на совместное счастье резко падают, если мужчина ошибается в словах из школьного экзамена, типа “conscientious”, “hyperbole”, “cynicism”, “faux pas” или “diaphragmatic,” — а таковых, увы, большинство. Зачем подпускать к себе субъекта, коверкающего слово “fuchsia” — “foo-chia?” Даже те два слова, которые мужчины обычно произносят правильно — “colonel” и “regime”, — с высокой долей вероятности воспринимаются как red flag: «у него явно правые взгляды» (традиционно мужской интерес к военной истории вялое оправдание для Mr Foo-chia). Впрочем, блестящий результат теста еще не повод для ликования: “This is the barest fckn minimumest [sic] of bare minimums.” Наивно полагать, что статус и деньги больше не имеют значения, но факт остается фактом: в наше время для женщин выше вероятность создать семью с менее образованным мужчиной, чем наоборот. И это не женский выбор, а, скорее, его отсутствие: в 1995 году степень бакалавра получили равное число молодых мужчин и женщин. В настоящее время она есть у 47% женщин и только у 37% их ровесников. Брачный рынок перенасыщен образованными женщинами при нехватке мужчин с формальным образованием. Btw, в приложениях знакомств среди своих интересов женщины упоминают чтение почти в два раза чаще — 40% против 23%. Проще сокрушаться насчет растущей неадекватности ребра Адама и пагубного влияния соцсетей, чем признать очевидное: прошли времена, когда для успеха у противоположного пола мужчине хватало быть чуть умнее фонарного столба. Женщины все менее склонны вступать в отношения, отчасти потому, что не находят мужчин, отвечающих их требованиям: “He looks at the word ‘queue’ and pronounces it ‘qwi-wee’?’ And you still have sex with him?” P.S. С поправкой на ветер, тренд не ограничен границами коллективного запада: из моих студенток самая критически настроенная по отношению к мужчинам феминистка — египтянка, а самые умные китаянки и вовсе предпочитают общество друг друга.

Берлинской филармонии и оперным театрам приходится раздавать зрителям леденцы от кашля в нешуршащих фантиках, видимо, рабоче-крестьянские массы не шуршат (всех причастных с началом театрального сезона!).

Старые шутки не ржавеют —нематериальные экспонаты музея политической истории (категорически рекомендовано к посещению, особенно с детьми любого возраста). В ГУМе потерялся ребенок. Милиционер его утешает: — Ничего, сейчас объявим по радио, и родители твои найдутся. — Объявите, пожалуйста, по «Би-Би-Си» - мои родители другого радио не слушают. …Узнав о шести условиях Сталина, рабочие дополнили к ним свои пять: солнечное отопление; лунное освещение; заочное питание; райское одеяние; гробовое молчание. Интеллигенция предложила свой вариант: «Не думайте. Если думаете, не говорите себе. Если говорите себе, не говорите другим. Если говорите другим, не пишите. Если написали, не печатайте. Если напечатали, отрицайте все на следующий день». #музей

— Не спойлери, я Нолана еще не смотрел! — А Гомера ты разве не читал? — А это по книжке?! Есть шанс, что в недалеком будущем такие диалоги станут исчезающе редким явлением. Только немного улеглись страсти по нолановской «Одиссее», как Эмили Уилсон, первая женщина, сделавшая перевод Гомера на английский, объявила, что работает над абсолютно новым переводом, полностью отличным от версии 2017 года. Заявление было сделано после крайне неоднозначной реакции, вызванной комментариями Уилсон по поводу блокбастера Нолана — дескать, и персонажи невнятны, и диалоги тупые, и секса мало (и где она неправа?). Джойс Кэрол Оутс обвинила Уилсон в “haughty superiority” (а где Оутс неправа?). Сам Нолан назвал перевод Уилсон своим источником вдохновения и цитировал его первую строку “Tell me about a complicated man.” Негатив от Уилсон не помешал фильму триумфально собрать $264m за первую неделю проката. После выхода экранизаций продажи книги тоже взлетели в космос: за месяц в Соединенном Королевстве печатных экземпляров было продано на 1,400% больше, чем за тот же период 2025 года. Уилсон начала второй перевод задолго до склоки дискуссии вокруг фильма и уже добралась до середины. Известно, что слово “slave”, которым изобилует первый перевод, заменит терминология, более точно отражающая нюансы античного рабовладения, будет гораздо комментариев — “I’m also going to quadruple the number of endnotes because endnotes are really fun to write,” а вот строку “Tell me about a complicated man” Уилсон, скорее всего, менять не станет. Дата публикации нового перевода пока неизвестна.

Вот такой Добби-книгочей поселился в «Галерее».

Какой-то у вас царь ненастоящий…

Согласно июньскому опросу Ipsos, только 33% британцев в возрасте 18-34 хотят сохранения монархии — по сравнению с 45% сторонников ее упразднения. Учеба претендента на трон номер два в Итоне рушит скрупулезно сконструированный образ Уильяма как normal guy, «нашего парня в королевской семье». Но и этого еще не все. Отдельная головная боль Уильяма — возвращение блудного братца Гарри с семейством. В то время как Уильям и Кэтрин считаются самыми популярными членами королевской семьи, Гарри и Меган занимают в рейтинге вторую и третью строчки снизу, уступая только скандальному Эндрю Маунтбаттену-Виндзору, — и близкое соседство с ними Уильяму народной любви не добавит. А ведь он очень старается: его соцсеть едва отличима от каталога J.Crew (preppy style) — наследник престола с семьей демократично наслаждается природой на английском побережье, пьет сидр в пабах, участвует в школьных забегах и болеет за футбольную команду Aston Villa. Футбол выбран не случайно — в Британии он тесно ассоциируется с рабочим классом и исторически роялтис всегда от него дистанцировались: “My father hates football,” — охотно подтверждает очевидное Уильям, обещая еще больше сблизиться с народом, “doing it with maybe a smaller ‘r’ in the royal.” Все это весьма киногенично, но не скрывает неудобную действительность: Уильям имеет невнятный источник дохода в виде Корнуольского герцогства, которое веками финансировало наследника престола. Оно оценивается в $1.6 млрд и с 2022 года приносит нынешнему принцу Уэльскому ~ $30 млн ежегодно. Но есть нюанс: £1.5 млн ($2 млн) из этих денег дает сдача в аренду земли, на которой расположена Дартморская тюрьма. В 2024 году она была закрыта, но Министерство юстиции продолжало выплачивать арендную плату. Помимо того, Royal National Lifeboat Institution платит за использование пляжей для спуска спасательных лодок, а еще есть пожарная часть и зоны отдыха. Все это возмущает британцев, и Уильяму приходится отменять платежи. Ради финансовой прозрачности он обнародовал налоговую декларацию, где указал, что платит почти $10 млн в год, входя в 0.002% крупнейших налогоплательщиков страны. Но антимонархистов умиротворить не вышло, и они развернули целую драму вокруг размеров периметра безопасности вокруг Forest Lodge, нового виндзорского дома принца. В прошлом году, чтобы купить рождественскую елку, местным жителям пришлось делать крюк в целую милю! Скорее всего, британская монархия выстоит, прогнувшись под изменчивый мир, но черных лебедей никто не отменял. #britain #royals

В The Newsweek вышла едкая статья о том, что британскую монархию вновь лихорадит. На этот раз триггером стала…школа. По стопам отца и дяди, 13-летний принц Джордж идет в Итон, заоблачно элитную boarding school для мальчиков, взрастившую 20 британских премьер-министров, трех Нобелевских лауреатов и нескольких обладателей Оскара. Удобная локация кажется неубедительным аргументом в пользу выбора учебного заведения: Джордж якобы сможет заглядывать в Виндзор к дедушке на чай. Btw, сам Карл III люто ненавидел свою шотландскую школу Gordonstoun, печально известную ледяным душем и утренними пробежками — он сравнивал ее с лагерем для военнопленных и прозвал “Colditz in kilts.” В первый же день в часовне новоиспеченный итонец слышит пафосную речь директора: “Where you’re sitting,[poet] Percy Bysshe Shelley sat there, 20 prime ministers...” — что означает не просто: “You’re special,” а нечто вроде: “You’re unbelievably privileged, don’t mess this up.” Итон зиждется на ритуалах. Одни из них поддерживает сама школа, e.g. wall game, микс футбола и регби, в которую не играют больше нигде. И понятно почему: забить гол можно тремя способами, но случается это крайне редко: “A goal is a particularly rare phenomenon, with only three having been scored in a St Andrew’s Day match in the entire history of wall game and none for more than one hundred years.” Ни в одном крупном матче ни одна из команд не забивала с 2016 года — зрелищность оставьте плебсу. Другим традициям не дают зачахнуть сами Eton boys: по утрам младшие ученики, еще лежа в постели, оказываются пришпиленными к стене вместе с кроватью — это называется ‘be lampposted.’ Конечно, есть и преимущества: с письменного разрешения родителей в школьном пабе наливают некрепкое пиво и сидр мальчикам от 16 лет, в то время, как в стране действует возрастное ограничение 18+ — на законопослушных граждан правила частного клуба не распространяются. В школьную форму итонца входят фрак (tailcoat), жилет и особым образом повязанный галстук, а лучшим ученикам даруется привилегия носить мантию (academic gown). Принц Гарри в своем нетленном опусе Spare писал о внутреннем лексиконе Итона: “Classes were no longer classes: they were divs. Teachers were beaks and cigarettes were tabbage.... Chambers was the mid-morning meeting of the beaks, when they discussed the students, especially the problem students. I often felt my ears burning during Chambers.” Осенний семестр в Итоне называется Michaelmas, а семестр вообще — half, хотя, по традициям школы, учебный год состоит из трех halves: здесь и время течет по-другому — эдакий Хогвардс. У британцев уже давно изжога от того, что страной управляют выпускники частных школ, вроде «любимца нации» Бориса Джонсона. Очень немногие магглы британцы могут отправить ребенка в boarding school: там учатся <1% британских детей. Плата за обучение в Итоне составляет $85,000 в год: в два с лишним раза больше, чем депозит, который средний американец вносит при покупке первого жилья. Итон ежегодно принимает 250 мальчиков 13+ со всего мира — это питомник будущей мировой элиты. Итон подсвечивает проблемы современной монархии, ведь он тоже является институцией, базирующийся на праве рождения и привилегиях. Правда, сейчас Итон предоставляет скидки самым блестящим юным умам страны, демонстрируя похвальное стремление к меритократии — ну и Нобелей кто-то же должен выигрывать. Возможно, актерским талантам итонцев помогают раскрыться уроки драмы, проходящие в Farrer Theatre с оборудованием профессионального уровня. Однако Доминик Уэст, сыгравший Чарльза в сериале The Crown, высказался предельно жестко: “Old Etonian is a stigma that is slightly above ‘pedophile’ in the media in a gallery of infamy.” Btw, в одной параллели с Уильямом учился Эдди Редмэйн, в 2015 году получивший Best Actor Oscar за роль Стивена Хокинга в The Theory of Everything. Но первой на память приходит фильм с его участием Fantastic Beasts and Where to Find Them — и под это описание Итон подходит на все сто. #britain #royals

На Фонтанке у Прачечного моста, против Летнего сада, была пристань перевоза к Домику Петра I, где находилась часовня с образом Спасителя, покровителя учащихся. Некоторые родители возили своих лентяев прикладываться к этому образу, вместо того чтобы заставлять их хорошенько заниматься или даже пороть, по тогдашним обычаям. На пристани матросы поторапливали: «Скорее! К Спасителю за две копейки!». Отчего не возродить добрую традицию? И малый бизнес поддержим… С днем Знаний!

Посмотрев видео культового мюзикла “Hamilton”, мы с сыном кинулись гуглить билеты на ближайшее шоу на Бродвее и только обстоятельства непреодолимой силы не позволили спешно повторить культурный икспириенс уже в формате оффлайн. Впрочем, первый раз лучше смотреть с Википедией наперевес, хотя титульного персонажа весь мир знает в лицо по портрету на банкноте номиналом $10. По крайней мере, американская нация сумела расставить исторические акценты и определиться со своими героями: I’m not throwing away my shot.

Маленькие добродетели. Наталия Гинзбург, 2026 Проникновенные без сиропной сентиментальности эссе посвящены английской меланхолии; унылой островной кухне (даже некоторые слова, обозначающие блюда или напитки, звучат здесь оскорбительно, выражают ненависть и презрение: «Snackssquash-poultry». Разве не звучит как ругательство? А переводится просто: сэндвичи, сок, птица); поствоенной травме; паттернах взросления; вечных ловушках родительства и тщетных усилиях любви. Повышенную (вне)сезонную актуальность имеют «вредные советы» родителям малолетних бурлаков за партой — после прочтения применить.

Школьной успеваемости наших детей мы обычно придаем значение совершенно необоснованное. <…> Нам следовало бы довольствоваться тем, чтобы они не слишком отставали от других детей, чтобы не проваливались на экзаменах; но этого нам недостаточно: мы хотим от них успеха, хотим, чтобы они удовлетворяли наше самолюбие. Если в школе дела у них идут плохо или просто не так хорошо, как нам хотелось бы, мы тотчас воздвигаем между собой и ними стену постоянного недовольства; начинаем говорить с ними обиженным, жалобным тоном человека, которому нанесли оскорбление. И тогда дети, утомившись, отдаляются от нас. Или же мы начинаем потакать им в их жалобах на учителей, которые их якобы не поняли, и вместе с ними разыгрываем из себя жертв несправедливости. Мы каждый день проверяем их домашние задания, а то и вовсе сидим рядом, пока они их делают, учим уроки вместе с ними. А ведь школа с самого начала должна стать для ребенка первой битвой, которую он смог бы вести в одиночку, без нас. С самого начала должно быть ясно, что это его поле сражения, где мы можем оказать лишь случайную и незначительную помощь. И если там он сталкивается с несправедливостью или непониманием, нужно объяснить ему, что в этом нет ничего необычного, потому что жизнь требует от нас готовности постоянно быть непонятыми, недооцененными и терпеть несправедливость; и важно только одно — самим не поступать несправедливо. Успехи и неудачи наших детей мы разделяем с ними, потому что любим их, но точно так же, в равной мере, и они, взрослея, разделяют с нами наши успехи и неудачи, наши радости и тревоги. Неверно думать, что ради нас они обязаны хорошо учиться и отдавать учебе все лучшее, на что способны. Их долг перед нами лишь в том, чтобы, раз уж мы отправили их учиться, продолжать идти вперед. <…> Мы рядом, чтобы поставить школу в ее скромные и узкие рамки, ведь школа — это не то, что определяет будущее, это просто набор инструментов, один из которых, возможно, пригодится им завтра.