es
Feedback
Cubile philomelae

Cubile philomelae

Ir al canal en Telegram

ἆμος ἄυπνος κλυτὸς ὄρθρος ἐγείρησιν ἀηδόνας (Канал Р. Соловьева)

Mostrar más
Rusia465 481La categoría no está especificada
410
Suscriptores
-124 horas
Sin datos7 días
+2130 días

Carga de datos en curso...

Atraer Suscriptores
julio '26
julio '26
+15
en 2 canales
junio '26
+23
en 5 canales
Get PRO
mayo '26
+4
en 1 canales
Get PRO
abril '26
+9
en 1 canales
Get PRO
marzo '26
+38
en 5 canales
Get PRO
febrero '26
+46
en 4 canales
Get PRO
enero '26
+37
en 4 canales
Get PRO
diciembre '25
+230
en 6 canales
Get PRO
noviembre '25
+51
en 3 canales
Fecha
Crecimiento de Suscriptores
Menciones
Canales
28 julio0
27 julio0
26 julio0
25 julio+1
24 julio0
23 julio0
22 julio+2
21 julio0
20 julio0
19 julio+1
18 julio+1
17 julio+1
16 julio0
15 julio0
14 julio0
13 julio0
12 julio0
11 julio0
10 julio0
09 julio0
08 julio0
07 julio0
06 julio+2
05 julio0
04 julio0
03 julio0
02 julio+3
01 julio+4
Publicaciones del Canal
🎙️ Приглашаем на онлайн-встречу с руководителем магистерской программы «Древние языки и патристическая литература» 📅 27 июл
🎙️ Приглашаем на онлайн-встречу с руководителем магистерской программы «Древние языки и патристическая литература» 📅 27 июля (пн), 19:00, платформа Zoom 🔗 Зарегистрироваться на встречу
Программа ориентирована на углубленное изучение святоотеческого наследия и работу с первоисточниками на древних языках. Студенты совершенствуют знание древнегреческого, латинского или одного из восточных языков (геэз, сирийского, коптского, арабского), изучают патристическую литературу, античную философию и герменевтику древнего текста, а также получают исследовательские навыки. Выпускники программы востребованы в сфере образования, науки, церковных организациях, издательствах, музеях, библиотеках и архивах.
Руководитель программы Наталья Алексеевна Кулькова подробно расскажет о специфике программы, представит учебный план и ответит на вопросы абитуриентов, а сотрудники по работе с абитуриентами расскажут о составлении конкурсного портфолио, льготной программе Свято-Тихоновского фонда и ключевых этапах поступления. Заранее знакомьтесь с описанием программы и готовьте вопросы!

2
Всех интересующихся и присматривающихся к нашей магистратуре в ПСТГУ зову на встречу с Н. А. Кульковой. Группы в магистратуре по Патристической литературе традиционно небольшие, а предметы, разбираемые тексты, разрабатываемые диссертации всегда очень интересны. Я в наступающем учебном году читаю и разбираю с нашими магистрами много всего: Агиографические источники на древних языках на II курсе, Переводческая практика на I и II курсах, Неоплатонические тексты в контексте эпохи и Экзегеза Филона Александрийского на I курсе. А сколько всего интересного, помимо вверенных мне дисциплин... Так что приходите послушать и задать вопросы!
128
3
С памятью преподобного Сергия Радонежского! Зацепился глаз сегодня за это место из Епифаниева текста: Что же много глаголю, и
С памятью преподобного Сергия Радонежского! Зацепился глаз сегодня за это место из Епифаниева текста: Что же много глаголю, и глаголя не престаю, умножая речь, распростираа глаголы и продолжаа слово, не могый по достоанию написати житиа добраго господина и святого старца, не могый по подобию нарещи или похвалити достойно? Но обаче прочаа его добродетели инде скажем, и многаа его исправлениа инде повем, и похвалу его изложим, аще Бог вразумит и силу подаст молитвами святого старца; ныне же несть время за оскудение разума и за мелину ума моего. Отрывок из похвального слова Сергию Радонежскому, написанного Епифанием Премудрым в 1412 году Тут и топос скромности, привычное по риторическим речам captatio benevolentiae, то есть "снискание благосклонности". Это прием, при котором оратор намеренно принижает свои способности, чтобы расположить к себе слушателей. Епифаний доводит его до абсолюта: он жалуется на "оскудение разума" и "мелину (т. е. мелкость) ума моего". Если тут автор себя смиряет, то это движение тут же поддерживается другим топосом -- "неизреченности": величие предмета (в данном случае святости прп. Сергия) столь превосходит человеческое понимание, что никакие земные слова не способны описать его "по достоянию". Красива эта парадоксальность приема: сетуя на нехватку слов, Епифаний использует невероятно богатое многословие, доказывая свое мастерство именно в тот момент, когда отрекается от него. А так, конечно, здесь т. н. плетение словес с амплификациями, синонимией (об одной только речи сказано: глаголю, глаголя не престаю, умножая речь, распростираа глаголы, продолжаа слово. Эта copia verborum, избыточность, которая должна передать душевную преисполненность любовью и восхищением к старцу, настолько великими, что автор наш не может остановиться. Или же вот, исоколон, параллелизм синтаксический: не могый по достоанию написати... не могый по подобию нарещи или похвалити... Такая ритмичность роднит прозаический текст с поэзией, где мерный, раскачивающийся ритм -- это же вслух в храме читают и в трапезной! -- помогал приобрести молитвенный настрой. Ну и антитеза величия святого (добрый господин, святой старец, многие исправления) и ничтожества составителя слова (оскудение разума, мелина ума), между которыми есть мост -- молитвы самого Сергия за своего нерадивого ученика: аще Бог вразумит и силу подаст молитвами святого старца. И резонатором к такому тексту -- красивая резная икона Святой Троицы и явления Богоматери из мастерских Лавры. То, что Епифаний делал со словами -- вырезал, закручивал в орнаменты, создавал сложную, многослойную фактуру текста, -- лаврские резчики XVI века делали с деревом и костью. Эстетика эпохи: сложность формы, призванная выразить невыразимую сложность Божественного замысла. И я попробую..., ой, лучше так: Κἀγὼ δὴ ἐπιχειρήσω κατὰ τὴν ἐνοῦσάν μοι δύναμιν: Τί δῆτα μακρηγορῶ καὶ φθεγγόμενος οὐ παύομαι, πλῆθός τε λόγων ποιούμενος καὶ τὰ ῥήματα ἐπεκτείνων καὶ τὴν ῥῆσιν εἰς μῆκος ἄγων, ἀδύνατος ὢν πρὸς ἀξίαν τὸν βίον συγγράψαι τοῦ ἀγαθοῦ κυρίου καὶ ὁσίου γέροντος, καὶ οὐκ ἔχων ὅπως ἂν προσηκόντως αὐτὸν προσείποιμι ἢ τοῖς ἐπαίνοις κοσμήσαιμι; Ἀλλ’ ὅμως τὰς μὲν ἄλλας αὐτοῦ ἀρετὰς ἑτέρωθι φράσομεν, τὰ δὲ πολλὰ κατορθώματα ἄλλοθι διηγησόμεθα καὶ τοὺς ἐπαίνους ἐκθησόμεθα, ἐάνπερ ὁ Θεὸς ἡμᾶς συνετίσῃ καὶ ῥώμην παράσχῃ ταῖς τοῦ ὁσίου λιταῖς· νῦν δ’ οὐχ ὁ καιρός, διά τε τὴν τῆς διανοίας ἔνδειαν καὶ τὴν τοῦ νοῦ βραχύτητα. Ἐκ τοῦ εἰς τὸν Σέργιον τὸν Ῥαδονέζιον πανηγυρικοῦ λόγου, ὃν συνεγράψατο Ἐπιφάνιος ὁ Σοφός, ἔτει σωτηρίῳ ͵αυιβʹ --- Явление Богоматери прп. Сергию, Святая Троица. 1-я треть XVI в., мастерские Лавры. Резная икона из собрания ГРМ
684
4
Arma et toga: как Лукан переиначил мечту Цицерона - и при чём тут o fortunatam Знаменитое Cedant arma togae, кочующее по всем
Arma et toga: как Лукан переиначил мечту Цицерона - и при чём тут o fortunatam Знаменитое Cedant arma togae, кочующее по всем сборникам латинских крылатых выражений, - не просто изящная сентенция, а концентрированное воплощение римской гражданской идеологии. Цицерон включил эту строку в свою поэму De consulatu suo (ок. 60 г. до Р. Х.) - ту самую, над которой античность впоследствии откровенно потешалась. Полный гекзаметр звучал так: Cedant arma togae, concedat laurea laudi (Пусть оружие уступит место тоге, воинские лавры - гражданским заслугам). Цицерон, окрыленный разгромом заговора Катилины, искренне и не без тщеславия верил, что слово и авторитет сената сильнее меча. Тога, символ гражданского мира, способна обуздать любые arma. Это образ идеальной Республики, где победоносный полководец перед померием безропотно слагает империй. Вот только в той же самой поэме родилась и строка, навсегда погубившая поэтическую репутацию Арпинца: O fortunatam natam me consule Romam! (О счастливый Рим, рожденный в мое консульство!) Ювенал и Квинтилиан безжалостно высмеяли этот стих. Квинтилиан приводил его как пример крайнего неблагозвучия, а Ювенал язвительно замечал, что, пиши Цицерон всё в таком духе, мечи Антония были бы ему не страшны. Действительно, звучит это как шаманское заклинание: скопление одинаковых слогов (гомеотелевт -am) придаёт строке комическую неуклюжесть, а самовосхваление доходит до гротеска. Рим, «рожденный» одним консулом, - это уже не республиканская тога, а неприкрытый нарциссизм. Так одна и та же поэма подарила миру и величественный лозунг гражданского общества, и самое неловкое поэтическое самовосхваление в латинской литературе. Тем ироничнее, что уже через поколение Лукан обращается к цицероновскому топосу, подвергая его интересной деконструкции, которая невольно приковывает к себе внимание. В IX книге «Фарсалии» Катон Младший, узнав о гибели Помпея в Египте, произносит надгробную речь (laudatio funebris) - и одновременно выносит покойному исторический приговор как политику (Lucan. 9, 199): Praetulit arma togae, sed pacem armatus amavit (Он предпочел оружие тоге, но, даже будучи при оружии, любил мир). В одном гекзаметре - весь надлом поздней Республики. Помпей действительно выбрал оружие: экстраординарные полномочия по lex Gabinia и lex Manilia сделали его повелителем легионов. Но, в отличие от Цезаря, он не стремился к единоличной тирании. Его идеал - primus inter pares, первый среди равных по доброй воле сената. Он нарушал правила игры, но все еще верил в их дух. Лукан превращает гордый цицероновский топос в эпитафию всей Республике. Граница между тогой и оружием стерта, время мирного правления ушло безвозвратно. Лучшим теперь признается тот, кто хотя бы не обратил arma против собственного отечества. А звонкая максима автора, чья поэтическая тога так позорно сбилась на комичном o fortunatam, становится невольным памятником сразу двум вещам: величию гражданской мечты и той опасности, которую несет самолюбование даже величайших умов. --- Статуя Помпея Великого («Колосс из Палаццо Спада»), мрамор. I в. по Р. Х. (предположительно, копия с утраченного оригинала ок. 55–52 гг. до Р. Х.). Галерея Спада, Рим.
207
5
Записка Д. Хармса для гостей. 1933 год. Urgentibus negotiis distineor. Domi equidem me contineo, sed neminem omnino admitto,
Записка Д. Хармса для гостей. 1933 год. Urgentibus negotiis distineor. Domi equidem me contineo, sed neminem omnino admitto, quin etiam ne per clausas quidem fores cum quoquam verba facio. Cotidie enim usque ad primas tenebras his laboribus operam do.
163
6
Приёмная кампания в ПСТГУ в самом разгаре. Для тех, кто желает поступить на Богословский факультет, мы подготовили подборку с
Приёмная кампания в ПСТГУ в самом разгаре. Для тех, кто желает поступить на Богословский факультет, мы подготовили подборку самых полезных постов о поступлении. В них — всё, что поможет сориентироваться в этапах приёмной кампании и узнать об особенностях программ. 🖊 Эфиры о поступлении: 22 июня «Все о процессе подачи документов» 🔗 Запись эфира доступна по ссылке. 30 июня «Возможности поступления в ПСТГУ: бюджет и места за счет средств Свято-Тихоновского фонда» 🔗 Запись эфира доступна по ссылке. 6 июля «Зачем учиться в ПСТГУ?» — разговор с ректором ПСТГУ епископом Егорьевским Мефодием (Зинковским) 🔗 Запись эфира доступна по ссылке. 13 июля «Родительское собрание» с администрацией ПСТГУ 20 июля «Что такое основание для зачисления?» 27 июля «Как читать ранжированные списки? Что такое приоритетный и основной этапы зачисления?» 3 августа «Почему не надо бояться оставлять согласие на зачисление в ПСТГУ?» 5 августа (ср) «Почему те, кто попал в протокол Свято-Тихоновского фонда, могут не переживать о зачислении?» Эфиры проходят каждый понедельник в 18:00 в ВК-сообществе «Абитуриент ПСТГУ». 🖊 Презентации программ Богословского факультета: 16 июля, 14:00 — «Теология» Ссылка на регистрацию 17 июля, 14:00 — «Филология» Ссылка на регистрацию 20 июля, 13:00 — «Религиоведение» Ссылка на регистрацию 21 июля, 14:00 — «Социология» Ссылка на регистрацию 🖊 Другие полезные посты: • Льготы при поступлении в ПСТГУ • Стипендиальные программы ПСТГУ • Количество мест на программы бакалавриата и специалитета • Канал ВК с ключевыми сроками, напоминаниями и ссылками • Онлайн-день открытых дверей ПСТГУ 15.07
190
7
17-го числа в 14 часов с представителем восточного отделения расскажем о наших филологических программах на Богословском факультете ПСТГУ. Подключайтесь!
201
8
В гостях подходишь к библиотеке, открываешь красивую книгу — и из нее выпадает записка. ​Бывает в книгах указание опечаток, б+6
В гостях подходишь к библиотеке, открываешь красивую книгу — и из нее выпадает записка. ​Бывает в книгах указание опечаток, бывали даже письма редакции подписчикам с указанием, какие страницы вырезать, а какие вклеивать взамен (как со статьей о Берии в БСЭ). А тут передо мной — свидетельство того, что́ изъяли сами издатели и на что это заменили. ​Изъятый рисунок вполне соответствует описанию параграфов 9–11 второй книги, где Дафнис и Хлоя неумело пытаются постичь услады любви. Но теперь, на горе Хлое, этот эпизод сопровождает иллюстрация неверных объятий Дафниса и Ликэнион, которая решила обучить простодушного деревенского козопаса всему, что у него до того не получалось.
287
9
Открываю первый том Пайдейи (2001 г.), иду в конец книги, случайно открываю рекламу готовящихся книг, глаз цепляется за анонс+4
Открываю первый том Пайдейи (2001 г.), иду в конец книги, случайно открываю рекламу готовящихся книг, глаз цепляется за анонс Воспоминаний и писем В. И. Модестова. Это который великий исследователь римской литературы, чьи лекции во время оно я читал просто для удовольствия... Оживление, попытка вспомнить, в каком году она вышла и вышла ли, Неуспешная попытка. Досада, поиск в Гугле. Радость, смешанная с печалью. Вышла, но спустя 13 лет после анонса, обросши, судя по содержанию, Одесским периодом его воспоминаний. Эта, с благодарностью Юрию Анатольевичу за финансовую и техническую поддержку (с. 16 приложенного pdf), вышла, – но не в его издательстве. А есть книги заявленные – и не доведенные до конца... Та же Патрология Романидиса, корректуру которой видел в пыльных коробках архива с пометами редактора. Пусть будет меньше таких историй.
330
10
12. Галлы называют его [Меркурия] изобретателем всех искусств, его же -- вождем в дорогах и путях. Пример римской интерпретац
12. Галлы называют его [Меркурия] изобретателем всех искусств, его же -- вождем в дорогах и путях. Пример римской интерпретации (interpretatio Romana), когда Цезарь описывает кельтского бога Луга терминами римского пантеона, сравнивая его с Меркурием. А ещё редкий пример опечатки в хрестоматии Соболевского, которая часть вторая, синтаксис: Цезарь стал Цицероном, Cic. вместо Caes. Интересно, кто-то проштудировал от корки до корки обе части этой хрестоматии? Во второй половине XX в. и в нулевых века этого для десятков учебников латинского языка она была неисчерпаемым кладезем пословиц и фраз для чтения...
216
11
Галлы называют его [Меркурия] изобретателем всех искусств, его же — вождем в дорогах и путях. Пример римской интерпретации (i
Галлы называют его [Меркурия] изобретателем всех искусств, его же — вождем в дорогах и путях. Пример римской интерпретации (interpretatio Romana), когда Цезарь описывает кельтского бога Луга терминами римского пантеона, сравнивая его с Меркурием. А ещё редкий пример опечатки в хрестоматии Соболевского, часть вторая, синтаксис: Цезарь стал Цицероном, Cic. вместо Caes. Интересно, кто-то проделал от корки до корки обе части этой хрестоматии? Во второй половине двадцатого века для десятков учебников латинского языка она была неисчерпаемым кладезем пословиц и фраз для чтения.
1
12
Первый скриншот - знаменитые фразы из учебника русской грамматики П. Смирновского за 1915 год. А ещё эти две строки - эпиграф+2
Первый скриншот - знаменитые фразы из учебника русской грамматики П. Смирновского за 1915 год. А ещё эти две строки - эпиграф к роману Дар В. Набокова, который учился по нему в гимназии. И сейчас наши гимназисты в дополнение к обычным учебникам по русскому учатся началам синтаксиса именно по нему. Хорошее подспорье не только для русского, но и для латыни, греческого и церковнославянского, которые им приходится осваивать. И в советское время на него долго равнялись. Умели же люди учебники составлять!
218
13
Вот овидиевы строки, а за ними — целая галерея прочтений, от помпейской фрески до барочной кости. Можно посозерцать, как один и тот же миг преломляется у разных художников. Овидий даёт не результат, а сам процесс: ноги становятся корнями, грудь одевается корой, но всё ещё грудь под свежей корою трепещет. Аполлон касается дерева и чувствует сердцебиение, обнимает ветви как тело, а лавр уклоняется от поцелуя. Зазор между плотью и растением, на глазах происходящая метаморфоза и есть главная изобразительная загадка, которую каждое время решало по-своему. Помпейская фреска I века видит сцену просто: Дафна ещё бежит, Аполлон только настигает, и превращение едва начато. Позднеантичная мозаика уже пускает из ног ветви, а средневековые миниатюры «Морализованного Овидия» мыслят метаморфозу с трогательной буквальностью: из пальцев лезут листья, из макушки крона, сам же Аполлон в готическом вермильоне сияет, аки пылающий херувим. Поллайоло в XV веке застывает в странной точке: дева уже дерево, а бог всё ещё бежит, словно не успевая за собственным сюжетом. Гравюра Виргилия Солиса и вовсе превращает драму в аккуратную ботаническую иллюстрацию. И только Бернини лепит само превращение как стоп-кадр: кора обхватила бедро, но пальцы ноги ещё не стали корнем, рот раскрыт в крике; мрамор, кажется, продолжает дышать. За ним следуют барочная виртуозность Якоба Ауэра в слоновой кости и почти равнодушная театральность Тьеполо, где жест уже важнее трепета. Если моею супругою стать ты не можешь, деревом станешь моим. Отказ Дафны переводит их связь в иной регистр: отныне лавр -- атрибут поэзии, музыки, победы. За это и хватались художники от античных мозаичистов до Бернини. Тот самый трепет под корой они и искали: что-то живое внутри, уклоняющееся от поцелуя, не поддающееся обладанию. И венчали себя лавром, который всё ещё трепещет.
237
14
Apollo et Daphnis Метаморфозы. Книга I. 543-559 (перевод С. В. Шервинского) viribus absumptis expalluit illa citaeque Силы лишившись, она побледнела, ее победило victa labore fugae spectans Peneidas undas Быстрое бегство; и так, посмотрев на воды Пенея, 'fer, pater,' inquit 'opem! si flumina numen habetis, Молвит: «Отец, помоги! Коль могущество есть у потоков, qua nimium placui, mutando perde figuram!' Лик мой, молю, измени, уничтожь мой погибельный образ!» vix prece finita torpor gravis occupat artus, Только скончала мольбу, — цепенеют тягостно члены, mollia cinguntur tenui praecordia libro, Нежная девичья грудь корой окружается тонкой, in frondem crines, in ramos bracchia crescunt, Волосы — в зелень листвы превращаются, руки же — в ветви; pes modo tam velox pigris radicibus haeret, Резвая раньше нога становится медленным корнем, ora cacumen habet: remanet nitor unus in illa. Скрыто листвою лицо, — красота лишь одна остается. Hanc quoque Phoebus amat positaque in stipite dextra Фебу мила и такой, он, к стволу прикасаясь рукою, sentit adhuc trepidare novo sub cortice pectus Чувствует: все еще грудь под свежей корою трепещет. conplexusque suis ramos ut membra lacertis Ветви, как тело, обняв, oscula dat ligno; refugit tamen oscula lignum. целует он дерево нежно, но поцелуев его избегает и дерево даже. cui deus 'at, quoniam coniunx mea non potes esse, Бог — ей: «Если моею супругою стать ты не можешь, arbor eris certe' dixit 'mea! semper habebunt Деревом станешь моим, — говорит, — принадлежностью будешь te coma, te citharae, te nostrae, laure, pharetrae; Вечно, лавр, моих ты волос, и кифары и тула.
175
15
1. Аполлон и Дафна Ок. 1470–1480 гг. Антонио дель Поллайоло (Antonio del Pollaiolo, ок. 1430–1498). Национальная галерея, Лон+4
1. Аполлон и Дафна Ок. 1470–1480 гг. Антонио дель Поллайоло (Antonio del Pollaiolo, ок. 1430–1498). Национальная галерея, Лондон. 2. Превращение Дафны в лавровое дерево 1563 г. Иллюстрация к «Метаморфозам» Овидия. Гравюра. Виргилий Солис (Virgil Solis, 1514–1562). 3. Аполлон и Дафна 1622–1625 гг. Мрамор. Джованни Лоренцо Бернини (Giovanni Lorenzo Bernini, 1598–1680). Галерея Боргезе, Рим. 4. Аполлон и Дафна Ок. 1688 г. Слоновая кость. Якоб Ауэр (Jakob Auer, ок. 1645–1706). Музей истории искусств, Вена. 5. Аполлон и Дафна 1741 г. Джованни Баттиста Тьеполо (Giovanni Battista Tiepolo, 1696–1770). Лувр, Париж.
225
16
1. Морализованный Овидий Миниатюра «Аполлон и Дафна». Ок. 1330 г. Библиотека Арсенала, Национальная библиотека Франции, Париж+9
1. Морализованный Овидий Миниатюра «Аполлон и Дафна». Ок. 1330 г. Библиотека Арсенала, Национальная библиотека Франции, Париж. 2. Аполлон и Дафна I в. н.э. Фреска из Дома Эфеба. Археологический парк, Помпеи. 3. Дафна и Аполлон Конец III в. н.э. Мозаика из Дома Менандра в Антиохии. Художественный музей Принстонского университета. 4. Верденский гомилиарий XII в. Верденская библиотека, Верден. 5. Фрагмент с Дафной. Верденский гомилиарий XII в. Верденская библиотека, Верден. 6. Аполлон и Дафна V–VI вв. н.э. Резная слоновая кость. Национальный музей, Равенна. 7. Шаль Сабины со сценой «Аполлон и Дафна» Египет, IV–V вв. Лувр, Париж. 8. Морализованный Овидий Миниатюра «Аполлон и Дафна». Ок. 1330 г. Библиотека Арсенала, Национальная библиотека Франции, Париж. 9. Кристина Пизанская. «Послание Офеи Гектору» Миниатюра с Аполлоном и Дафной. XV в. Национальная библиотека Франции, Париж. 10. Аполлон и Дафна 1440 е гг. Неизвестный художник. Институт изящных искусств Барбера, Бирмингем.
246
17
А на Флоренского я наткнулся в поисках источника ещё более занимательного рассуждения по этимологии слова "Эллада". Разумеетс
А на Флоренского я наткнулся в поисках источника ещё более занимательного рассуждения по этимологии слова "Эллада". Разумеется, в "Столпе" у него такого нет, на всякий случай даже перепроверил. И интернет даёт ссылки исключительно на П.Волкову, историка искусств, которая и ввела это в употребление.
225
18
Из неожиданного. о. П. Флоренский
Из неожиданного. о. П. Флоренский
195
19
Посмотрите, как этот текст Бродского ломает наши античные ожидания: не торжествующий Одиссей, не герой возвращения, а человек, который не помнит: война выжгла его память. И эта забывчивость -- ещё одна рана, такая же, как сточённые глаза и уши; долг помнить он теперь исполнить не способен. С сыном, Телемахом, Одиссей говорит почти наощупь, как странник, живущий с осознанием, что путь домой оказался длиннее самой войны. И мир эпический тоже ранен: здесь география - в словах "грязный остров", "кусты", "хрюканье свиней", у сверхчеловека, героя усталость зрения и слуха, сбой памяти да спутанность времён. Ведь долгое странствие стирает не только ориентиры, эту географию, но и саму уверенность в том, кто ты и где ты находишься. Одиссей вернулся, но не полностью, внутренне он все еще не здесь. Он не знает, победили ли греки, не помнит, сколько лет сыну, не уверен даже в собственном настоящем. И потому его обращение к Телемаху звучит не наставлением, а исполненным тревоги благословением на жизнь без увечного отца, без войны, без той травмы, которая сама себе не дает стать прошлым. Телемак, единственная точка опоры для распадающегося сознания, чье имя в устах отца звучит почти как заклинание, тщетная попытка удержать связь. Герой с рассыпанной памятью и временем. А строка о Паламеде добавляет трагическую тень: в этой истории уже заложена не только цена войны, но и цена человеческой правоты. (Строка «перед которым я сдержал быков» -- прямая отсылка к мифу о том, как Одиссей притворился безумцем, чтобы не идти на войну. Он запряг в плуг быка и осла и стал сеять соль, но Паламед положил под сошник маленького Телемака. Отец остановил быков, выдал себя и отправился под Трою на долгие двадцать лет) А конец - с фрейдистским духом: пассажем про "страсти Эдиповы" Одиссей оправдывает свое отсутствие тем, что Телемак рос без гнета его отцовского авторитета и избежал злоименного комплекса. Но в этих же словах слышится и простая отцовская надежда: пусть хоть твоя психика останется целой, любимый сын. Очень сильный, очень неуютный текст.
221
20
Одиссей Телемаку Мой Телемак, Троянская война окончена. Кто победил — не помню. Должно быть, греки: столько мертвецов вне дом
Одиссей Телемаку Мой Телемак, Троянская война окончена. Кто победил — не помню. Должно быть, греки: столько мертвецов вне дома бросить могут только греки… И все-таки ведущая домой дорога оказалась слишком длинной, как будто Посейдон, пока мы там теряли время, растянул пространство. Мне неизвестно, где я нахожусь, что предо мной. Какой-то грязный остров, кусты, постройки, хрюканье свиней, заросший сад, какая-то царица, трава да камни… Милый Телемак, все острова похожи друг на друга, когда так долго странствуешь; и мозг уже сбивается, считая волны, глаз, засоренный горизонтом, плачет, и водяное мясо застит слух. Не помню я, чем кончилась война, и сколько лет тебе сейчас, не помню. Расти большой, мой Телемак, расти. Лишь боги знают, свидимся ли снова. Ты и сейчас уже не тот младенец, перед которым я сдержал быков. Когда б не Паламед, мы жили вместе. Но может быть и прав он: без меня ты от страстей Эдиповых избавлен, и сны твои, мой Телемак, безгрешны. – – – Иосиф Бродский 1972 г. Живопись: Арнольд Бёклин. «Одиссей и Калипсо». 1883 г.
206