Слово защите

Московские активисты Дарья Бунькова и Наби Балабеков эмигрировали в Грузию после ареста на 10 и 15 суток в Москве. Этому предшествовали охота на них и пытки Дарья и Наби рассказали «Слову защите» об их преследовании после участия в очереди на заседание Верховного суда по снятию «Яблока». Дарья В день задержания я вышла в магазин, потому что Наби лежал с температурой уже пятый день. В подъезде меня встретили четверо мужчин, двое в форме, двое в гражданском. Не представились, стали угрожать, что у меня сейчас будут силой забирать ключи от дома, спрашивали, где мой муж. В итоге надели на меня наручники и повели в отдел. В отделе у меня забрали телефон. Я сидела долго, они всякими манипуляциями пытались меня допрашивать: « Ты любительница Навального, я знаю, что ты участвовала в «умном голосовании». Пытались мне угрожать, что это не закончится просто административным делом. А в какие-то моменты пытались наоборот, по-доброму: «Давай с тобой поговорим по душам, без протоколов, друг другу не будем ебать мозги». Мне не говорили, что происходит, меня не записали в журнал о том, что я в ОВД, не давали созвониться с адвокатом. В какой-то момент я сымитировала, что мне стало плохо, потому что уже очень много времени прошло, я даже не знала, в курсе ли мои друзья, в курсе ли Наби. Я подумала, что вдруг меня заберут в больницу и это будет получше. Приехала скорая, вкололи мне укол обезболивающего. Я узнала, что Наби уже у них, они тыкали мне его фоткой и что-то язвили на эту тему. Потом пришёл адвокат, и там уже стало всё получше. Наби Я лежал с температурой, помню, что Даша вышла в магазин за продуктами. Через час я просыпаюсь – и Даши нет, телефон не отвечает, а вскоре и недоступен. Выхожу – на лестничной клетке несколькими этажами ниже валяются продукты. Именно те, за которыми она пошла. Я думал, что все, похитили, начал звонить в полицию, в «Лиза Алерт», и в какой-то момент вижу сообщение, что абонент снова в сети. Я перезвонил, берёт мужчина. Я говорю: «Кто это?» Он говорит: «А ты кто?» Я спрашиваю: «Где владелец телефона?» – «Она задержана, приходите в отдел, всё объясним». С этого момента я понял, что происходит. Начинаю звонить друзьям, искать правозащитника, адвоката, чтобы не идти туда одному. Но все же пошёл, не дождавшись адвоката. Перед этим быстренько почистил телефон, вышел из некоторых чатов – и всё. И только я вышел, передо мной остановилась машина. Из нее вышли двое в гражданском, быстренько так приоткрыли удостоверение и говорят: «Центр противодействия экстремизму, пройдёмте с нами». И всё, под ручку отвели меня в отдел, где сразу начали требовать открыть телефон, я отказался – и меня начали сразу пиздить. Били, повалили лицом на пол, прижали, пытались надеть наручники, прицепить руку к ноге. Что-то у них не получилось. Они сказали: «Где ближайший туалет? Сейчас будем его топить». Били по лицу, угрожали, что сейчас застрелят. В итоге, я открыл телефон. Я и так слабый, который день с температурой, в телефоне ничего прям такого нет. Из чатов я вышел. Решил, что ладно. Дарья В общем, когда нам удалось в ОВД поговорить, мы оба, как выяснили, думали об эмиграции. А когда уже были в Сахарово, могли через несколько решёток и прогулочный дворик друг с другом перекрикиваться, когда Наби выходил на прогулку, а я залезала на подоконник. И мы приняли решение окончательно, потому что, когда занимаешься политическим активизмом, всегда есть вариант, что если случится прямо пиздец, то вы уедете экстренно. И эта ситуация подходит под определение «прямо пиздеца». У меня было задержание, у Наби есть административное дело. Он не первый раз в Сахарово. И вот ситуация, когда нам дают сутки, когда вот так обращаются: хотя меня не били, но мне угрожали, на меня орали, матерились. Наби ещё говорили, что «мы твою жену бить не можем, будем тебя бить за неё». Ну, не так культурно, конечно, они это говорили. Эмигрировали мы за пару дней: Наби оформил доверенность, и мы уехали. Сейчас мы в Грузии, чётких планов нет. Пока, наверное, просто выдохнуть немножечко, мы только поспали нормально за много дней.