Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

Поговорил с профессором INSEAD (Сингапур) Ильей Цетлиным о том, что такое теория принятия решений и может ли человечество с ее помощью сконструировать идеальную систему голосования. https://discours.io/articles/social/math-of-voting

Бубен шамана В деревне Керабари через местного юношу я попал в дом гурунгского шамана и записал его ритуал. По строгой племенной традиции, статус жреца (по-гурунгски – пачу) передается по наследству от отца к сыну через долгие годы зубрежки мифов и ритмов. Но здесь, в смешанной деревне, на стыке культур, шаманы часто принимают универсальные правила игры, заявляя, что дар обрушился на них через мучительную одержимость духами или даже после мистического похищения хозяином джунглей. Мы ждали шамана в хозяйственном помещении у открытого земляного очага. В гималайских домах это не просто кухня, а сакральный центр – место, где в тепле и дыму, как считается, обитают духи предков (питри). Именно здесь, у огня, испокон веков совершаются все таинства. Наконец появился джанкри (общенепальское наименование шаманов). В руках он держал барабан (дьянгро), мисочку с сырым рисом и белую ткань. Рис (чамал) и некрашеная ткань (сето капада) – базовый арсенал любого джанкри или пачу в Гималаях, выполняющий практические функции. Сырой рис не только подношение горным божествам: начитав на него мантры, лекари превращают зерна в «энергетические пули» и резкими бросками отгоняют зловредных сущностей, либо гадают по брошенной горсти. А белая материя в ритуалах возвращения души обозначает чистую тропу, по которой приманенная душа больного должна безопасно вернуться в тело. Но в нашем случае они так и остались лежать в стороне. Главный инструмент шамана, барабан дьянгро, символизирует ось мира. В отличие от нарядных поделок, которыми часто хвастаются в туристических районах, рабочий бубен деревенского жреца был сугубо утилитарен: грубая кожа, никакой сложной резьбы или декоративной рукояти, по краям обода торчала невыделанная шерсть. Внутри рамы скрывались связки железных трубочек и колец. В непальской традиции холодное железо служит главным оружием против демонов. Поверх бубна джанкри положил массивные четки из семян рудракши. Это классический элемент индуизма, указывающий на связь шаманской практики с культом Шивы – согласно поверьям, именно он считается первошаманом и верховным покровителем всех джанкри. На бусах поблескивал латунный колокольчик для призыва духов-помощников и ритмического сопровождения транса. В отличие от более диких, архаичных практик чепангов, в ритуалах гурунгов вообще чувствуется сильное влияние тибетского шаманизма Бон и индуизма. Прежде чем начать, шаман коснулся инструмента, груди и лба, а затем сделал резкий смахивающий жест в сторону. Для него барабан – не кусок дерева, а живое существо. Этим адаптированным индийским пранамом он запрашивает разрешение на работу, переносит сакральную силу на себя и отсекает мирскую скверну. Выполняя этот ритуал, шаман показывает готовность стать проводником и связывает свое тело, разум и инструмент в единое целое. Затем джанкри надел рудракши на шею и начал камлание. Удары изогнутой палочкой по барабану погружают шамана в транс, а сам барабан служит ему мистическим конем – на нем он путешествует между мирами духов, чтобы вернуть украденную душу больного или изгнать демона. С каждым касанием металл внутри бубна издавал резкий лязг, который вплетался в глухой гул кожи, создавая рваный, гипнотический ритм. Завороженный, я следил за действом, а потом взял из рук джанкри палочку и попытался повторить его ритм, чтобы вслед за ним вступить в неизведанный мир. Еще секунда, и я превратился бы в очередного экзальтированного паломника-европейца, но тут ко мне подползла кровожадная пиявка и вцепилась в ногу...

+1/26 Илья Фальковский Уход Паренаго или равнодушие национализма. Россия — Китай XIX/XXI в. Автограф автора гласит «Моему старинному Мише». Мы пытались с Ильей посчитать, сколько лет мы знакомы, наверное двадцать, но сбились. И большую часть этого времени Илья провел в Китае На четвертой обложке написано, что это многожанровая книга. И это действительно так. Тут и тщательно проработанная, перенасыщенная деталями история адмирала царского флота, ухитрившегося не поучаствовать ни в чём кровавом — ни в Цусиме, ни в подавлении Кронштадского восстания, хотя мог. Вдруг повествование о Паренаго прерывается, чтобы рассказать о знаменитом «боксерском восстании» ихэтуаней. А потом он уходит на пенсию и Фальковский рассказывает историю того, как умирал его отец. И это уже классический, если это слово можно было тут употребить, автофикшн. А дальше Илья начинает препарировать панславянский и паназиатский национализмы, мешая тексты китайских блогеров с цитатами из Жижека и Бурдье. А потом падает с велосипеда и ломает ногу. (Я помню, как звал Илью в тот год на фестиваль в Благовещенск, а он мне в ответ «Не поеду, ногу сломал!», но в этот год всё случилось) Про Благовещенск, кстати, у Фальковского такое, чего я не знал. Страшное и я вообще не понимаю, как два берега с этим живут эти 120 лет. Когда я дарил Фальку свою книжку, то написал ему «Фа от Фа». Он говорит, что прочитал мою за обедом. Я его — за перелет Владивосток – Москва. Девять часов летел. Оторваться не мог.

Огромный леопард Сбился вчера с маршрута, так что пришлось спускаться с горы ночью по обрывистой тропе, ведущей через лес. Смотрю, справа – два светлячка. Направил фонарик – оказались глаза дикой бенгальской кошки. Местные рассказали утром, что она хоть и маленькая, но опасная. Якобы охотится на коз – может запросто загрызть козленка – и даже нападает на людей, если они идут поодиночке. Выходит, мне крупно повезло.

Тропа чепангов Иду по тропе чепангов (фото 1). Живут они вот в таких домиках (фото 2, 3), а сам я сегодня ночую в таком, куда более шикарном (фото 4, 5).

Чепанги и панде Я писал о тамангах, но вот чепанги, например, находятся на еще более низком уровне социальной лестницы. Даже таманги, зачисленные в касту порабощаемых, относились к ним презрительно. Как отмечал французский ученый Корней Жест, таманги с гурунгами «считают чепангов представителями низшей касты — подобно ками [кузнецам] или сарки [кожевникам]. В частности, таманги и гурунги не принимают пищу из рук чепангов, а самим чепангам запрещено входить в дома тамангов и гурунгов. Кроме того, чепанги разводят свиней, что является характерной чертой низших непальских каст. Представители [высших] каст баун [брахманы] и чхетри [кшатрии] называют чепангов “пухун” (неприкасаемыми) и относятся к ним соответствующим образом». История и фольклор чепангов изучены очень слабо. Одна из немногих исследователей этого народа Диана Риболи, долгое время жившая среди него, писала, что еще относительно недавно, около пятидесяти лет назад, чепанги вели кочевой образ жизни, занимаясь охотой и собирательством. Ныне же они обитают в тяжелых условиях, что обусловлено рядом факторов: внезапным и принудительным прекращением охоты, насильственным переходом к оседлости и резким включением в кастовую систему страны. Пытаясь выжить в новых реалиях, чепанги были вынуждены перейти на подсечно-огневое земледелие (кхорию). Однако в последние 20-30 лет государство стало жестко бороться и с ним, обвиняя чепангов в уничтожении лесов и провоцировании пожаров. Запертые на бесплодных каменистых склонах, чепанги нанимаются батраками к представителям других народов или уходят чернорабочими в города. Исторически общинные связи чепангов были довольно хрупкими, так как во времена кочевого собирательства их семьи жили обособленно друг от друга во временных лесных укрытиях. Однако в условиях жесткой маргинализации, запрета на свободное использование джунглей и постоянной угрозы выселения им пришлось учиться коллективному отстаиванию своих интересов. Для защиты этноса была создана «Ассоциация чепангов Непала» (Nepal Chepang Association). Она стала их главным рупором в диалоге с правительством, добиваясь официальных сертификатов на владение землями, на которых они жили веками. На локальном же уровне современная самоорганизация чепангов строится вокруг так называемых общественных лесов (community forests). Поскольку бесконтрольно пользоваться дикой природой больше нельзя, государство выделяет общинам строго ограниченные участки. Десятки семей объединяются для совместной охраны доступных им угодий, интегрируя в современное непальское лесопользование свои древние экологические знания — в частности, коллективно защищая священные участки леса и деревья чиури (масляное дерево), от урожая которых напрямую зависит выживание общины. Утрата традиционного уклада меняет и верования чепангов. Изначально они были анимистами — верили в духов. Но сейчас в их деревнях активно действуют христианские миссионеры — вкладывают деньги не только в строительство церквей, но и в школы и больницы. Для совершения ритуалов чепангам были необходимы шкуры животных и коренья, но теперь, после превращения обширных массивов джунглей в национальные парки, их свободная добыча запрещена. Еще один фактор, способствующий переходу в христианство, — возможность вырваться из унизительной кастовой системы. Тем не менее среди них еще остались шаманы — панде. Считается, что они самые сильные среди непальских шаманов и, в отличие от шаманов тех же тамангов, способны перемещаться между всеми тремя мирами, посещая не только небесный, но и подземный мир. На фото: чепангский шаман (панде)

Охота на обезьяну   Когда был в Цзиньсю, узнал, что яо до сих пор хранят дома ружья и охотятся на обезьян. Выяснилось это в парке Иньшань (Парк серебряной пихты, фото 1). Там растут уникальные реликтовые деревья – катайя серебристолистная (фото 2). Это настоящие живые ископаемые, которые застали еще мезозойскую эру вместе с динозаврами и чудом пережили ледниковый период. Ботаники обнаружили их лишь в 1950-х годах и теперь называют «пандами растительного мира» за крайнюю редкость и эндемичность. В этих же заповедных лесах обитают дымчатые леопарды и обезьяны (фото 3).   В музее парка я наткнулся на стенд с таким текстом (фото 4):   Незаконная охота и убийство макаки   [Основные обстоятельства дела]  В ноябре 2011 года подсудимый Цзян Гуйсинь, находясь на обочине автодороги между Люманьчун и Чантяньвэй (в районе хутора Далин деревни Далин волости Люсян, автономный уезд Цзиньсю-Яо), заметил на клене обезьяну. Он позвонил подсудимым Ли Хаю и Ли Чуню и сказал им принести дробовик, чтобы застрелить это животное. Позже, когда трое подсудимых стреляли в обезьяну, мимо проходил подсудимый Дэн Гоцян. В этот момент у Ли Хая закончились патроны для его дробовика, и он попросил Дэн Гоцяна сходить домой за еще одним ружьем и патронами.   Дэн Гоцян сразу же пошел домой, взял хранившееся у него ружье с патронами и вернулся на дорогу. Четверо подсудимых продолжили охоту. Убив обезьяну, они разделили и съели ее мясо, а кости, ладони и ступни оставили для использования в качестве лекарственного сырья. Согласно заключению Центра криминалистической экспертизы диких животных и растений при Управлении лесной полиции Государственного управления лесного хозяйства КНР, убитая обезьяна являлась макакой и относилась к охраняемым государством животным второй категории.   [Результат судебного разбирательства]  Народный суд автономного уезда Цзиньсю-Яо постановил, что подсудимые Ли Хай, Дэн Гоцян, Цзян Гуйсинь и Ли Чунь в нарушение закона незаконно добыли и убили охраняемое государством животное второй категории (макаку). Их действия нарушили уголовный закон и образуют состав преступления – незаконная охота и убийство редких и находящихся под угрозой исчезновения диких животных. Обвинения прокуратуры по данной статье признаны обоснованными.   В то же время подсудимые Ли Хай и Дэн Гоцян нарушили правила обращения с огнестрельным оружием, незаконно владея им, что образует состав преступления – незаконное хранение огнестрельного оружия. Эти обвинения также признаны обоснованными. Поскольку Ли Хай и Дэн Гоцян совершили несколько преступлений, наказание им назначается по совокупности преступлений.   В процессе совместной охоты подсудимый Цзян Гуйсинь инициировал преступный умысел, а затем вместе с Ли Хаем и Ли Чунем активно участвовал в убийстве животного. Эти трое сыграли главную роль, признаются главными преступниками по делу и должны понести наказание за все преступные эпизоды, в которых участвовали.   Подсудимый Дэн Гоцян не был инициатором и присоединился к незаконным действиям на более позднем этапе (когда действия Ли Хая и Ли Чуня на время прервались), однако он активно откликнулся на просьбу и непосредственно участвовал в охоте, поэтому также признается главным преступником. Учитывая, что он подключился на позднем этапе и его роль была несколько меньшей по сравнению с остальными, ему может быть назначено более мягкое наказание.   До возбуждения уголовного дела органами общественной безопасности, в ходе полицейского опроса, все четверо подсудимых по собственной инициативе дали правдивые признательные показания. Это квалифицируется как явка с повинной, что по закону дает основания для смягчения наказания. Подсудимому Дэн Гоцяну на момент совершения преступления не исполнилось 18 лет, поэтому, как несовершеннолетнему, ему также полагается смягчение наказания по закону.   Суд приговорил: Ли Хая – к 2 годам и 6 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 3 года, а также к штрафу в размере 5000 юаней; Дэн Гоцяна – к 1 году и 8 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года; Цзян Гуйсиня и Ли Чуня – к 1 году и 2 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года, а также к штрафу в размере 5000 юаней.   В настоящее время приговор вступил в законную силу.   [Значение прецедента]  Автономный уезд Цзиньсю-Яо является важным источником водных ресурсов речной системы Чжуцзян и крупнейшей в Гуанси природоохранной зоной естественных и водоохранных лесов. Здесь обитает огромное количество редких видов животных и растений, это второй по величине генетический банк флоры и фауны в стране (уступающий только Сишуанбаньна).   В то же время, поскольку уезд Цзиньсю является местом компактного проживания национальных меньшинств со сложным горным рельефом, плохой транспортной доступностью, информационной изоляцией и слабым экономическим развитием, правосознание местных жителей в сфере охраны природы остается низким. Это приводит к частым преступлениям, наносящим ущерб окружающей среде.   Суровая борьба с подобными преступлениями (охота, убийство, незаконная покупка, транспортировка и продажа редких животных и дериватов) служит мощным сдерживающим фактором для правонарушителей и средством просвещения масс. Данное дело является типичным примером из судебной практики местных судов, а его рассмотрение имеет важнейшее значение для популяризации «Закона об охране диких животных» и правового воспитания простых граждан.

Сутенеры-китаисты Уфф, вернулся с фестиваля в Благовещенске, отлежался и наконец пришел в себя. Главное впечатление – наши люди. Непростые и многогранные. В ночь перед поездкой я плохо спал. Я человек тревожный, а тут надо рано вставать и нестись в аэропорт. К тому же на меня напал огромный комар. И всю ночь кусался. Ничего, думаю, в поезде до Хэйхэ отосплюсь. Но, как я писал, в купе со мной оказались очень приятные соотечественники из Благовещенска, молодые муж с женой. Я таких интеллигентных людей в жизни своей не встречал. Говорят: «Вы очень интересный собеседник, расскажите-ка нам что-нибудь еще». Я на лесть падок, ну и давай трепать языком, всю свою подноготную выложил, с самого сызмальства жизнь расписал. Тут муж просит: «У меня пиво закончилось, не можете узнать, где еще взять? Я по-китайски не говорю». Пошли к проводнику. Он сообщил, что продавец напитков сидит в 14-м вагоне. А мы в пятом. Я перевел, Петя побежал за пивом. Я вернулся в купе. Спрашиваю у его Кати: «Вы, наверное, в университете работаете?» А она: «Нет, я в администрации города, а муж – в органах». Я: «Ой, что же вы раньше не сказали, а то я бы сам ему за пивом сгонял!» Ну, раз с пивом я облажался, пришлось всю ночь дальше байки травить. В Благовещенске заселился в гостиницу. Хозяин, наоборот, – бандитская рожа, кулаки в два раза больше моих. Да он и сам поведал, что сутенером был, девок в Китай возил. Позвал на шашлыки, разговорились. Так оказался китаистом, раньше блог про Китай вел, чуть ли не с десяток книг перевел. По-китайски шпарит так, что я вообще ничего не понимал. Я сдуру брякнул, что самоучка, он меня сразу протестировать решил. Я с испугу что-то блеял-млеял, двух слов связать не мог. В общем, опозорился по полной, но хоть живым ушел. А вот в итоге как выглядел сам фестиваль и что там происходило: https://primamedia.ru/news/2631011/

🇨🇳 Откройте для себя Китай с разных сторон Язык, учёба, путешествия, традиции и повседневная жизнь — в одной подборке авторских каналов. 😊Папка с каналами: https://t.me/addlist/bOZd7gnrRoQ1MGRi 📌 Заглядывайте, выбирайте интересное и подписывайтесь. 📱 Ведёте канал? Присоединяйтесь к следующим подборкам.

Книжный фестиваль «Берег» в Благовещенске 11-13 сентября! Второй год подряд ездим в Благовещенск, где готовим лекционную программу для «Берега»! В этом году тема фестиваля — «Письма издалека». В китайском языке выражение «дикие гуси приносят письма» передает тоску по дому, горечь разлуки, долгое и томительное ожидание.  Дважды в год дикие гуси перелетают Амур, поэтому для нас «Письма издалека» — это и связь двух далеких, но близких берегов, и весточка из далекого прошлого, и попытка донести весть до читателя. В востоковедческой программе фестиваля выступят: китайский детский писатель Сюэ Тао («Вернись, Сентябрь», «Там за рекой»), а также писатель и исследователь Илья Фальковский («Жемчужная река», «Уход Паренаго. Россия-Китай. XIX-XXI») Японист Степан Родин прочтет лекцию о жизни и творчестве эдосских поэтов, Ксения Санина представит книги японских прозаиков Нагаи Кафу и Идзуми Кёка, Анна Слащева расскажет о «Токио симпати тауэр» и японской литературе в эпоху ИИ.  Китаисты из Амурского государственного университета Ирина Кейдун и Марина Хаймурзина поведают об устройстве китайских церемоний и менталитете китайского народа; доктор исторических наук Сергей Филонов вместе со слушателями разберет даосский трактат «Книга Жёлтого дворика». Религиовед Сергей Щербак презентует собственную монографию «Буддизм» и прочтет лекцию о легендарном монахе Сюаньцзане. Особое внимание уделено культуре Дальнего Востока: гостей ждут лекции об истории Сахаляна-Хэйхэ, китайского поселения на Амуре, тиграх и женьшене в русско-китайском фольклоре, знаменитом путешественнике Владимире Арсеньеве, презентация исторического романа о Тункинской долине и книги «Сирень и война» — воспоминаний японки, чья жизнь оказалась связана с Владивостоком. «Берег» пройдет на пл. Ленина 11-13 сентября. Полная программа опубликована на amurkniga.com!

На причале Переходил я по мосту Дружбы во Вьетнам, переезжал на поезде в Лаос, а тут переплыл на пароме в Россию. Добирался я вот как: долетел на самолете из Гуанчжоу до Харбина, прошелся там по Центральной улице, съел хваленый пломбир на палочке, выпил разливного пива навынос – за 13.9 юаней дают стакан и пьешь любое (фото 1), пофотографировал таблички на исторических зданиях. Искал я русский след, но мне почему-то попадались сплошь такие – «комплекс исторических мест еврейской диаспоры в Харбине» (фото 2), а других и не было. Затем сел в ночной поезд до Хэйхэ (фото 3). В купе со мной оказалась супружеская пара молодых соотечественников из Благовещенска, разговорились, так что отоспаться не удалось, зато скоротали время за приятной беседой. У памятника маньчжурскому полководцу Сабусу (фото 4) – тому, что наш Албазин взял – поймали машину. И вот я на причале (фото 5), любуюсь родиной (фото 6).

Людуань и каменная табличка   В деревне Людуань, минутах в 40 езды от городка Цзиньсю, сохранились традиционные дома чашань-яо с деревянными балконами (фото 1-4). Когда я рассматривал один из них, меня зазвали внутрь. В доме семьи Су находились молодой мужчина, его жена и двое парней-близнецов (фото 5). Я вначале принял их за младших братьев мужчины, но потом оказалось, что это его 18-летние сыновья. Глава семьи готовил обед на очаге (фото 6). Он рассказал, что дом с кирпичными арками и массивной кроватью-нишей (фото 7, 8) был построен еще в династию Цин. Сами они живут сейчас в Дунгуане у нас в Гуандуне, но по праздникам приезжают в дом предков. Вот и сейчас, в Праздник голодных духов, вернулись на родину. Пообщавшись с ними, я вышел на улицу и, пройдя буквально несколько метров, обнаружил табличку «шипай» (фото 9). Не в музее, а на своем исконном месте! Табличка была установлена в 1991 году, что подтверждало: традиции шипай сохранились и в новое время. Из того, что мне удалось разобрать в местами затертом тексте:   Договор на каменной стеле деревни Людуань   Небо и Земля – ясные свидетели, всем людям надлежит знать   Пункт 1. За тайное проникновение в жилые дома и кражу имущества – штраф в 3-кратном размере от стоимости на момент поимки.   Пункт 2. За кражу чужих елей – штраф 15 юаней за каждый дюйм диаметра ствола у земли.   Пункт 3. За кражу древесной коры, тунгового дерева, бахчевых и фруктов и т.д. – штраф 5 юаней за каждый цзинь.   Пункт 4 (не целиком). За домогательства к женщинам или прелюбодеяние – штраф 1000 юаней или накрыть 10 столов с едой и алкоголем, каждый стоимостью 100 юаней, для совместной трапезы всей деревни...   Пункт 5. За разрушение деревенских дорог и порчу общественного имущества – каждый раз штраф в двойном размере от стоимости ущерба...   Пункт 6. За незаконную вырубку живописных лесов и лесов у источников воды – каждый раз штраф 300 юаней.   Пункты 7 и ниже были не очень читаемы.   Радость моя была сравнима с чувствами первооткрывателя. Я махал руками, звал своих новых знакомых и рассказывал им историю здешнего права. Причем вполне уместно – жена господина Су до моего открытия и не подозревала о существовании таблички поблизости от их дома. Я даже подколол ее с мужем, сообщив, что в былые времена мужчинам яо нельзя было брать в жены ханек (она ханька). Все посмеялись, а я отправился выше в горы исследовать чайные плантации, а затем на поиски двух священных тысячелетних тисов. Их ветви неразрывно переплелись, и жители деревни поклоняются этим «деревьям-супругам» как воплощениям горных божеств (фото 10).

🇨🇳 Подборка каналов о китайском языке и Китае Собрали каналы для тех, кто изучает китайский язык, преподаёт его или интересуется культурой и жизнью Китая. 📎 Папка с каналами: https://t.me/addlist/_y2m84pGZO5hYzI6 Сохраняйте подборку и заглядывайте в каналы ❤️ 📱 Ведёте канал? Присоединяйтесь к следующим подборкам.

Цзиньсю и каменное право   Побывал в Цзиньсю-Яоском автономном уезде в Гуанси. Путь туда без машины обернулся настоящим приключением. В 12 часов, как и положено, я выписался из гостиницы в Пиннане, быстро перекусил и отправился на автовокзал. Оказалось, что в Цзиньсю всего два рейса в день – в 7 утра и в 12:30. Так что мой автобус уже ушел минут пятнадцать-двадцать назад. Но мне вызвалась помочь сидевшая в зале добрая тетушка. Она позвонила автобусной билетерше, и водитель согласился меня подождать на дороге. Я взгромоздился на мотоцикл тетушки и за 10 юаней был спасен. Когда я наконец плюхнулся в кресло, в салоне почему-то зазвучала песня Светы Светиковой «Не вдвоем»: «Так холодно, тебя нет...»   В самом Цзиньсю, как и в той песне – «жди, когда по улицам твоим пройдут обратно, как в кино, недоигравшие дожди» – каждый день моросил дождь. В гостевом доме при яоской водолечебнице, где я остановился, мне не разрешили выходить на улицу после 22:30. «Незачем тебе выходить, лучше пораньше ложись спать», – так и сказала сотрудница. Я, уйдя в несознанку, все-таки выполз на прогулку, выдвинув язычок запароленного электрозамка. Но когда вернулся, дверь оказалась заперта. Пришлось дозваниваться сотруднице, ночевавшей у себя дома, и вести с ней долгие переговоры. Пароль она так и не дала, приехала сама на машине, чтобы меня запустить внутрь.   В городке на удивление не было светофоров и не водилось ни такси, ни «Диди». Перемещаться по окрестным деревням приходилось на таком вот трехколесном драндулете (фото 1, 2). Трястись на нем по крутым горным дорогам было настоящим мучением.     Главной моей целью было увидеть каменные таблички яо – «шипай». Здесь исторически сошлись пять ветвей яо – пань-яо (они же гошань-яо), шаньцзы-яо, ао-яо, хуалань-яо и чашань-яо. Ао-яо, хуалань-яо и чашань-яо выступали в роли «хозяев гор» (шаньчжу). Они монопольно владели землей, лесами и реками. Пригодных участков было мало, и они часто враждовали друг с другом. Пришедшие позже пань-яо и шаньцзы-яо и вовсе оказались на положении безземельных арендаторов («горных батраков», или шаньдин).   Постепенно горцы осознали простую истину: там, куда не дотягивается рука империи и внешний суд, единственной альтернативой войне на взаимное истребление становится самоорганизация. Чтобы регулировать эти сложные, полные трений отношения, жители Цзиньсю высекали свои законы на каменных стелах шипай.   Я знал, что их коллекция хранится в местном Музее этнологии яо (фото 3). И правда, обнаружил там аж семь табличек, в том числе знаменитую стелу Договора о сплоченности гор Даяошань 1951 года (фото 4), заключенного после освобождения Китая. В нем, в частности, говорилось, что яо-землевладельцы добровольно отказываются от всех прошлых особых прав. Ранее принадлежавшие им общественные и частные пустоши могут свободно осваиваться и засаживаться людьми всех народностей, проживающими в районах яо. А вот, к примеру, полный перевод более древней таблички – междеревенского пакта деревни Дишуй и трех соседних селений (1891 год, фото 5): Свод правил Статья первая: За кражу зерна, пролом стен домов или разграбление могил – штраф в размере 50 лянов серебра. Статья вторая: Если кто-либо намеревается задержать или запереть человека, он должен сначала получить на это согласие старейшин. В противном случае (за самоуправство) полагается штраф в 50 лянов серебра. Статья третья: Если между сторонами возникает конфликт, запрещается наносить ущерб домам противника, красть его свиней или коров, а также раскапывать (разрушать) его оросительные каналы и дамбы на полях. За любое из этих нарушений штраф – 50 лянов серебра. Статья четвертая: За кражу хлопка – штраф 50 лянов серебра. Если житель приводит жену из другой деревни (ищет невесту на стороне при наличии местных), штраф – 120 лянов серебра. Статья пятая: Если идут в другую деревню брать мужа или жену (не выбирая в своей), штраф – 60 лянов серебра. Если мужчина берет в жены пришлую (ханьку), штраф – 60 лянов серебра. Статья шестая: За взятие второй жены штраф – 120 лянов серебра. Если девушка берет в мужья ханьца, штраф – 60 лянов серебра. Если кто-либо из четырех деревень самовольно сдаст в аренду пашни или горные склоны новым поселенцам (так называемым «горным батракам» – шаньдин), штраф – 14 лянов серебра.   Там, где обрывалась власть государства, каждая провинность обретала конкретную цену. Высчитанную в лянах серебра.

♦️Друзья, подготовили тут с коллегами отличную папочку с каналами, посвященными истории и не только. 🔹Открывайте, читайте, подписывайтесь ✍️ 📖ЗАБРАТЬ В ОДИН КЛИК 📚Качественный и интересный контент на каждый день!

Даань и божьи пожарники Я как-то понял, что в путешествиях главное – просто оторванность от привычного места. После 10 вечера ходишь по сонным улочкам обычного уездного городка, где дома, как и везде в Китае, тесно прижались друг к другу (фото 1), сидишь на берегу мутной реки (фото 2), закусываешь в местном ресторанчике, пьешь цзинзю – и все, жизнь удалась. Но на второй день в Пиннане (Гуанси) я решил себя чем-то занять и отправился в древний городок Даань. Стоило мне выйти из машины, как смотреть на меня собралась толпа человек в 40. Мало-мальски разрекламированных реликвий там оказалось всего три – здание Гуандунской гильдии (восст. 1822 г., фото 3), храм Великого Царя (нынешнее здание – 1875 г., фото 4) и мост Даань (перестроен в 1868 г., фото 5), чьи гранитные опоры сделаны в форме лодок, а сам он сооружен по законам «Книги перемен». Зато, пройдясь по центральной улице, я обнаружил еще кое-что интересное – полуразрушенное здание методистской церкви (фото 6). Построенная во времена Китайской республики на средства Британской церкви и пожертвования местных прихожан, она закрылась в 1989 году из-за отсутствия пастора в этом районе и так и не была вновь открыта. С гильдией – она считалась настолько роскошной, что в народе говорили: «Хунаньская гильдия как цветок, а Гуандунская её превзошла» – связана одна интересная история самоорганизации. В 1836 году (16-й год правления Даогуана) Даань пережил катастрофический пожар. После этого купцы из гильдии объединили местных жителей и создали первую в регионе добровольную пожарную дружину. Они закупили деревянные ручные насосы (水柜 – водяные шкафы), поделили город на зоны ответственности и установили строгие правила. С тех пор каждый год горожане проводят «Сяошуйгуй» – масштабные учения и парад старинной пожарной техники. Эхо того страха перед огнем живо здесь до сих пор: даже в алтаре храма Великого Царя, превращенном в настоящее общежитие богов, красные плакаты с призывом «Ответственность за противопожарную безопасность тяжелее горы Тайшань» расклеены прямо за спинами повелителя вод Бэйди, бога войны Гуаньди и, что особенно иронично, бога огня Хуагуана (фото 7).

Приветствуем, дорогие подписчики! По старой доброй традиции мы подготовили для вас подборку интересных каналов — и в ней вы наверняка найдете что-то для себя: Подкасты, лонгриды, саркастические заметки, интересные факты и просто гуманитарные мемы. Самые интересные каналы на гуманитарную тематику — именно так их можно описать! Для вашего удобства всех их мы собрали в одну папку, которую достаточно добавить к себе, чтобы всегда оставаться с историей на «ты». Как это работает: — Кликаете на гиперссылку — Нажимаете "Добавить папку" — Выбираете интересующие каналы — Делитесь с друзьями — Наслаждаетесь качественной подборкой!

Путешествие в Наньпи: как Азия отменяет западное искусство Посмотрел в музее Baietan новую выставку «Путешествие в Наньпи», объединяющую китайских и корейских художников. Кураторы Ли Чжинмён (Корея) и Ван Шаоцян (Китай) решили рубить с плеча: западное современное искусство якобы зашло в тупик, и теперь Азия будет показывать, как надо. Директор музея Ван Шаоцян в кураторском тексте прямо пишет, что пока западное искусство опирается на «формальную автономию и рациональный анализ», восточноазиатские художники отталкиваются от глубокого духовного поиска. Ли Чжинмён идет еще дальше, заявляя, что после всей западной деконструкции осталась только онтологическая пустота. И чтобы эту пустоту заполнить, Восток предлагает «конкретное мировоззрение соучастия и общности» и единства человека с природой. Цель заявлена масштабная: Азия больше не хочет быть просто «участником» глобальной арт-сцены, она становится «инициатором». Не слишком ли это удобный риторический прием – назначить Запад исключительно «бездуховным» и сугубо «рациональным»? Как будто в западном искусстве не было ни мистических поисков абстрактных экспрессионистов, ни религиозной глубины видеоарта того же Билла Виолы. Создание такого картонного чучела «рационального Запада» – это отличный пиар-ход, чтобы эффектнее продать свой собственный путь, который Ли Чжинмён красиво называет «древним будущим». Деколониальный дискурс оказался отличным инструментом, чтобы элегантно заявить о собственной гегемонии. Но стоит перевести взгляд с кураторских экспликаций на сами работы, как на практике провозглашенный отказ от западного модернизма оборачивается его буквальным воспроизведением. Например, масштабная серия Чжан Яньцзы «Ее 24 сезона» (фото 1) – аккуратные ряды объектов в прозрачных акриловых боксах. Кураторы утверждают, что в ней современность сплетается с традиционной китайской культурой. Но проект выглядит в духе любой европейской ярмарки, абсолютно глобально. Или инсталляция «Различный ландшафт» китайского художника Ван Гофэна. Внезапно – перевернутая вверх ногами Москва (фото 3). Художник взял сталинские высотки (в центре узнается здание МГУ) и архитектуру бывшего соцблока, напечатал на прозрачной пленке и подвесил в пространстве. Смотрится как сухой, холодный западный концептуализм. Когда нужно препарировать историю идеологий, хваленое единство с природой куда-то бесследно испаряется. В корейской части выставки Пак Хун Сон (Park Hoon-sung) выставляет глухие черно-серые холсты (фото 4) – чистейший Эд Рейнхардт или Марк Ротко. А работа «Момент» (фото 5) художника Джей Ёна (J Young) представляет собой практически пустой белый лист. Икона западного минимализма, которую мы видели сотни раз от Раушенберга до Мандзони. Но кураторский текст строго запрещает нам думать о западном формализме. Нам сообщают, что это «остановка времени», и стоя перед белым листом зритель должен спрашивать себя не «что я вижу?», а «как долго я смогу здесь оставаться?» Текст к работам Чхве Мён Ёна (Choi Myoung Young) звучит как выдержка из учебника по американскому минимализму. Кураторы говорят, что здесь «вопрос не в том, что писать, а в том, как живопись может существовать». Тут тебе никакого Дао и единения с природой – это чистый Клемент Гринберг и классический западный формализм (фото 6). Или серия абсолютно белых холстов художника Се Молиня. В описании честно сказано, что проект называется «Белое на белом в цифре» (фото 7). Взять самый радикальный жест русского авангарда 1918 года (при этом никак его не упоминая), исполнить его с помощью «машинной живописи» и выставить как преодоление западной парадигмы – что это, расчет на нашу амнезию, неподготовленность азиатского зрителя или неприкрытый постмодернистский цинизм? Но абсолютный чемпион выставки – сам директор музея и со-куратор Ван Шаоцян. Да, он включил в экспозицию собственные работы. И как же главный критик «западного рацио» иллюстрирует восточную духовность? На его холсте (фото 8) размашистой каллиграфией выведена главная догма западной аналитической философии: цитата из Людвига Витгенштейна («Границы моего языка означают границы моего мира»). Апеллировать к австрийскому логику, чтобы доказать превосходство азиатского пути – гениальная идея. Справедливости ради, на выставке есть работы, где восточная телесность и память работают без концептуальных костылей. Это серия «Пепел» (фото 10) Мэй Фачая – монументальные темные панно и обугленные деревянные балки. Художник использовал настоящее обгорелое дерево и пепел от сгоревшего храма городского божества в своей родной деревне. Вот здесь кураторские слова про травму и культурные корни имеют какой-то смысл. Выставка оставляет двоякое послевкусие. Восток громко заявляет об отказе от западных лекал, но на деле художники говорят на универсальном, давно устоявшемся языке европейского и американского контемпорари-арта. Просто теперь этот язык заботливо обернули в тексты про энергию ци, даосизм и коллективную память. Получилась не отмена Запада, а его безупречная, очень качественная апроприация.