the Essex Succulent Review

Поле, день 2, 20 сент 10:00 UTC+3 https://pole.media/weak-conference/schedule-day2/

Уютного вам некроморфозиса

Пора пупировать

⚡️ МЫ СТРОИЛИ-СТРОИЛИ И НАКОНЕЦ ПОСТРОИЛИ Ура — мы объявляем программу конференции «Кризисные поля: как мы говорим о мире, выведенном из равновесия» Кризисное поле — это не только следствие катастрофы (хотя часто это так). Это и ситуации потерянности: когда непонятно, что здесь главное, где граница между наблюдателем и материалом, как говорить о том, что происходит, не упрощая и не драматизируя. Мы собрали исследователей, практиков и всех, кто работает в кризисном поле — своём или чужом — чтобы понять, как его описывать. Мы верим, что исследование кризисных полей требует слабых методов — и хотим вместе с вами формировать теории и практики «слабого поворота». Нам предстоят два насыщенных дня: В первый день участники будут размышлять о «слабости действия» — от религиозного кризиса и материнской уязвимости до бессилия социальных и зоо-работников. Во второй перейдут к «слабым формам»: как нечеловеческие объекты меняют отношения исследователей к ним, как выглядит ландашафт после человека, почему фрагментарность личной памяти иногда становится преимуществом. > 19-20 сентября, онлайн. > Полная программа тут. > Регистрация тут. Ваше «Поле», независимая студия документальных практик

Я тоже расскажу

Мортон в "Аду" предлагает лестницу (вниз, все лестницы ведут вниз, как научила нас Элен Сиксу), лестницу механики/возмездия и чепухи/милосердия. Вот есть субстанция атомов и физических законов в которой каждое воздействие приводит к цепочке последствий вплоть до конца времен. Это механика/возмездие. Внутри этой субстанции появляется девиантная зона занимающаяся чепухой, мечтанием, и потому способная приостановить цепь возмездия. Живая материя с её бесцельными мутациями, бесцельным разнообразием, недолговечностью и проч. Живая материя это милосердный сон материи механической, сон в котором она может стать другой. Но у живой материи тоже появляются свои циклы причин, следствий, возмездий, и тогда уже в ней пояевляетвя сона чепухи и мечтаний. Это чувствительные и думающие клетки и ткани. Способные галлюцинировать, забывать, ошибаться и проч., так они прерывают уже биологическую предопределенность. Нервная система, прямо говорит Мортон, это странный сон тела, милосердие внутри живых тел. Дальше, по той же логике. Сознание внутри мозга. Самосознание внутри сознания. Чувство красоты внутри самосознания. Душа внутри чувства красоты. Последнее уже от синтез со словами Джой Харжо, великой англопишущей поэтессы американского народа Монави, сказавшей что поэзия это способ справиться с тем фактом что у нас есть душа, что одна из задач нашей сознательной жизни вообще, это смочь пережить тот факт что у нас есть душа. Здесь, по инерции ("возмездие") хочется добавить что и у души должны быть свои окаменелые механизмы, и своя область сна/глупости/девиации, и спастись из этой ступенчатой дурноты можно только в благом ничто. Мне же хочется свернуть эту идею гусеницей и подумать, что для души милосердием и сном будет, заново, даже не трава, а камень, трогать камни на берегу лесного ручья. Ту же самую цепочку Мортон размечает не только через возмездие/милосердие, реальность/сон, но и через целесобразность/квирность. Жизнь это квир материи. Нервная система это квир биологии. Сознание это квир мозга. Субъектность это квир сознания. Красота квир субъектности. Душа квир красоты. Мне очень нравиться эта разметка, появляется жизнь и дыхание (милосердие) в самой диалектике на которой держится размышление Мортона..

Обновление рубрики «вне сезонов» — большая подборка переводов американской поэтессы Джулианы Спар, которая в этом году получила Пулитцеровскую премию в номинации «Поэзия». В своих текстах Спар часто пишет о связях между местами, процессами и живыми существами, обращается к концептуалистским и конкретистским приемам, к поэтике списков, соединяет социальное и чувственное, исследует границы читательского внимания. Всё это делает ее поэзию гипнотически многословной, но в то же время хрупкой. В подборке — несколько текстов из ее сборников This connection of everyone with lungs (2005) и Well Then There Now (2011) в переводах Натальи Игнатьевой, Екатерины Захаркив и Леннарда ван Уффелена (перевод выполнен в рамках переводческого курса ШЭП), Александра Колесникова, Анны Родионовой и Леры Бабицкой. Читать на сайте гало 🦋

Утром 10 минут с homie И глядели как колибри-резидентка собирает нектар с обезьяноцветников. Куст разросся, работы много, много чувств на моем сердечке было, и в лаборатории Поля хочу один из сюжетов посвятить биологическому сакральному (Тим Мортон) и интраприродному спиритуальному (Мария Пуиж де ла Беллакаса)

Сижу с кошками менторки пока она в путешествиях и одержим ананасовой гуавой вот как в детстве можно було подсесть на абрикосы с дедушкиного дерева есть до колик давно такого не было

да какая загадка понаделали искусства забыли добавить синтетических суждений, а перевести аналитические в иллюстрацию и ллм может

а дальше как пример коллаборация Мэйерс и Ayelen Liberona и это такой провалище, почему практические коллаборации исследователей и художников всегда провал, почему всегда комбинируются худшие стороны а не лучшие? Вот загадка

читательницам не с Черепашьего Острова предлагаю такую оптику чтобы стало интереснее: сетлер-колониальная позиция это не обязательно про происхождение (исток), но и про отношение (этика, политэкономика, сенсориум опять же)

Вот Natasha Myers придумала как нам тут художничкам на Острове Черепахе оправдаться за свои художества перед судом истории — дестабилизировать сенсориум и сторитэлинг колониальной экологии-экологики, раскрыть сеттлерские умишки и душенки к иным отнологиям. В теории звучит хорошо, и родная Environmental Art + Social Practice вроде всё так и делает, только вот indigenous друзья все равно говорят, развели тут эко-колониальное искусство (хотя хорошее, умное, красивое, добавляют). Почему? Майерс говорит не надо перезаписывать наши художественные истории поверх индигенных, надо дестабилизировать истории колониальной эконауки/экоэтики. А друзья говорят "мы тут дестабилизируем экоколониальный сенсориум" это тоже история и тоже поверх. Я вообще не уверен что тут позитивный синтез возможен. Но может параллельные не-антагонистичные процессы хотя бы.

Любимый жанр

у реки уж _ уж всё случилось _ говорит река

Я поругал Джона Райана за поверку поэзии наукой, но есть у его трамвайного мышления и похвальная сторона. Каждый поэтический текст о растениях он проверяет на "экологичность", что значит, используется ли растение как символическая переменная внутри риторического уравнения, или же оно приходит в текст со спецификой своего тела, поведения, взаимосвязей, сообщества и т.д., влияя на то как собственно поэтическая зверушка работает и что она может. Это он молодец, это он хороший мальчик. Но дальше он начинает раздавать суждения, что хорошо и что плохо, какая фитопоэзия настоящая а какая только притворяется. Например, ранняя Глюк ещё не фитопоэтка, хоть и пишет про цветы, раз использует их как изолированные символы в разговоре о сестре, а Глюк  Дикого Ириса уже настоящая фитопоэтка, потому что все разговаривающие в тексте растения очень  даже контекстуализированны в своих экологиях и темпоральностях, они там ради себя говорят, и текст от этого пляшет. Расставляя ярлычки, Райан, конечно, честно выполняет задачу академического исследования, но нам такое неинтересно. Интересно то, что академический трамвай не даёт ему представить, что, допустим, "роза" задействованная как просто символ, без её живого мира, вовсе не значит потерю экологичности, если мы расценим жизнь розы как текстовой сущности в текстовой вселенной как часть экологии розы. А мы расценим и ещё как! И у этого последствия будут.

нежно?

кто прошлым августом посеяли нативные молочаи те сегодняшним августом жнут гусениц бабочек-монархов. монархи прилетают в Санта Круз зимовать со всего континента ну и поразмножаться немножко а гусеницы едят только молочаи, семена бесплатно присылает бабочковое ngo

Желтый лист осенний лёг на провода! Мы открываем очень странный университет для взрослых. На занятиях мы будем исследовать привычные осенние практики — шитье, прогулки по лесу и заготовки на зиму — через социологию, философию и культурологию. В «Осеннем семестре» — три коротких онлайн-лаборатории: 🧸 Лаборатория встречи с лесом Как понять язык леса и найти в себе открытость растительной жизни? (Ведёт художник и растениевод Илья Долгов) ✸ 7 сентября – 12 октября, по понедельникам в 19:00 (мск) ✂️ Лаборатория нечеловеческого шитья Как поменять отношения с вещами, т.н. нечеловеческими агентами, оперируя иголкой и ниткой? (Ведёт портной и антрополог одежды Костя Морг, а ещё философ Пётр Сафронов) ✸ 29 сентября – 3 ноября, по вторникам в 19:00 (мск) 🎃 Лаборатория столов и заготовок Как найти гастрономические возможности в знакомых продуктах и районной едальне? (Ведёт культурный антрополог и гонзо-повар Алексей Тарасенко) ✸ 21 октября – 25 ноября, по средам в 19:00 (мск) Можно записаться на одну лабу, две или все три — как будто это университетский семестр с курсами по выбору. Но в конце почему-то не экзамен, а перештопанная бабушкина юбка, маринованная редиска или букет сорных трав. Смотрите подробности на сайте и приходите к нам учиться. Мест мало; до 24 августа действует early bird цена (а потом птицы улетят на юг). Осень — скоро.