герменевтический круг кринжа и приколов

вот какие название населенных пунктов на турецко-болгарско-греческой приграничной территории мне понравились: 1. Райкова могила 2. Генералово 3. Дикая 4. Орменио 5. Михалич 6. Левка 7. Факия

про турцию можно смело сказать что в ней все турецкое. пока не могу объяснить — пытаюсь разобраться в этом онтологическом понятии. пока что еду автостопом вдоль черного моря, иногда купаюсь в нем с машей, иногда турки-водители заводят нас в ресторан и накрывают стол шестью (?) курсами блюд с тремя курсами напитков в виде угощения. вот такие вот мы гости дорогие.

госучреждения — это такие места в которых есть туалет и мыло для рук. если бы была такая возможность то я бы снял на долгий срок кабинет в отделе делопроизводства какого-нибудь госдепартамента. там я бы наливал воду в кулере, пользовался бы санитайзером и металлическими турникетами. кроме этого, я бы общался с работниками поста охраны и изучал бы стенды «образцы заявлений» и «объявления и приказы».

я когда придвигается поближе положение пиздец:

меня снова довел город тбилиси и я даже полез писать о нем очередню в своей жизни матерную заметку. думал написать в виде письма мартина хайдеггера ханне арендт. а потом вспомнил замечательные строфы о париже маши степановой и подумал что они предельно достаточны для выражения тбилисского июльского ахуевоза: В лютом городе Париже По прозванию Лютец Придвигается поближе Положение пиздец Тянет крылья моховые Тянет запахом болот Предлагает деревянный Вполразмерчика тулуп Для насильного ношенья В ночь беды и поношенья. Только луч над липкой лужей Все еще прямоходящ Ищет пищи, ищет хрящ, Говорит, что будет хуже

сегодня мне потребовалось узнать кое-что о словоупотреблении в стихах ованеса туманяна и я организовал лингвистическую экспедицию. для этого мне нужно было надеть тапочки и подняться на одну улицу вверх в своей деревне в магазин. там у деревенской армянской женщины я узнал, что с разницей в один согласный звук три армянских слова ծեր, ցեխ и ծերտ значат старик, лужа и понос, соответственно. я ничего не узнал о словоупотреблении в стихах о. туманяна, но надо мной посмеялись и сказали, что понос — очень плохое слово.

сегодня на завтрак у меня молочная рисовая каша с корицей, сиропом амаретто и муравьями, потому что я живу в деревне в доме и с огорода через дом мигрируют колонии муравьев. мигрируют как раз к сиропу амаретто, в чем я их упрекать не могу, поэтому я их просто съем.

«мне нужны 4 покрывала, 100 долларов и голова иоанна крестителя»

Сегодня я расскажу вам о городе Х. Расскажу я о нём вам, потому что у меня есть такая необходимость. К тому же, «Трэвэл Блог» — это сейчас популярное направление, в котором мне, как автору «Телеграм-канала» хочется развиваться. Так вышло, что я сейчас живу в станице в ущелье, а город Х — ближайшее к этой станице место, где можно купить миндальное молоко и сыр пармезан. То есть с какой-то периодичностью, соответствующей периодичности цикла потребления миндального молока и сыра пармезана, в городе Х приходится появляться. Каждый раз, когда я в нём появляюсь, у меня ощущение подвала, кладовки, гаража бухого среднерусского отца, магазина одежды «Руслана», алкомагазина «РазливайКа», сортировочного цеха завода по производству огнеупорного кирпича, уролого-андрологического отделения городской больницы №2 индустриального района города Хабаровска. Пределы и границы возможности суждения человека современной культурой исследуются и испытываются, но в этом месте этих границ и пределов нет. Задача каждого представителя местного населения — составить выражение лица человека, который впервые в жизни видит на улице прохожего или человека в принципе. Задача каждого моего появления в этом городе — его увидеть и ахуеть. Самое страшное, что я когда-либо видел в сети «Интернет» — это ноушн-гайд-база-знаний российских мигрантов о городе Х с собранными рекомендациями по снятию в нём жилья и походам в магазины. Так я понял, что в этом городе не только составляют разные выражения лиц и ахуевают, но еще и живут. Трехлапые бродячие собаки, манекены с головой, но без туловища, женщины с пакетами и особенностями кровоснабжения рук и лица — не заходил подробно в ноушн-гайд о городе Х, но, возможно, в нем представлена база знаний об этих феноменах. А если нет, то это прекрасное поле для исследователя пределов способности суждения. Название этого города я не называю то ли потому, что боюсь злого фатума, связанного с называнием вещей своими именами, то ли потому, что в этом для вас состоит веселая игра — ездить по миру и сравнивать встречаемые города с описанием в этом посте. Поверьте, когда вы встретите на своем пути город Х, вы сразу поймете, что это он. И когда поймете — помните: ситуация — это то, что сложилось. Вокзал — это место, которое можно найти. А там — это то, куда можно уехать отсюда.

Я на водах в Вене: и дешевле, и покойнее, и веселее. Я здесь один; меня не смущает никто. На немцев я гляжу, как на необходимых насекомых во всякой русской избе. Они вокруг меня бегают, лазят, но мне не мешают; а если который из них взлезет мне на нос, то щелчок – и был таков! 1840 год, 25 июня 31 год

если у вас гражданство норвегии и высшее юридическое то можно податься на вакансию губернатора шпицбергена https://t.me/spitsbergen_misc/6200

общаюсь с 13-летним подростком: «— ты в пятницу уже уезжаешь, хочешь мы тебе сделаем проводы в четверг? — проводы? это как? — ну типа farewell party — а, это как когда кто-то из рехаба выходит только наоборот?»

Ханна Арендт — Мартину Хайдеггеру Марбург, 23 июня Дорогой М.! С люксембургской женщиной час от часу не легче. Мне все время приходится держать включенным VPN Франции, чтобы иметь доступ к библиотеке страсбургского университета. Из-за этого то твои СМС мне не доходят, то я запертая на чердаке на привязи, потому что с крыши лучше ловит связь, и почтальон меня не может дозваться. Свою фигурку я тебе отправить не смогу, ведь я на чердаке, а не на море. Не подумай, что в этом есть твоя или чья-то еще вина, мое незнание французского обходилось мне слишком дорого всю мою жизнь и если бы не верные друзья и сердобольные родственники, не раз выручавшие меня в самых затруднительных ситуациях, неизвестно, смогла бы ли я теперь с тобой так спокойно переписываться. У нас в Марбурге стоит такая жара, и я снова на чердаке, потому что тут ловит связь, но тут стоит такая жара: можно дышать по квадрату, можно делать мышечную релаксацию по Якобсону, можно уебаться об стену. Не знаю я: покинутость, которую развеяла судьба (die Verlassenheit, die das Schicksal aufgehoben hat), лишила меня силы жить в мире (т.е. не в изоляции). Твоя Х., Пока давно и горячо ожидаемый конец все-таки не захватит ее врасплох и не завершит бесполезную суету произвольным финалом (ein willkürliches Ziel).

Ханна Арендт — Мартину Хайдеггеру Марбург, 22 июня Выбралась с чердака и шлю письмо на почтовый адрес, на случай если смс с чердака не дошло (с ними такое случается). Комплексные обеды в университетской столовой Марбурга последнее время одинаковые и безвкусные, так что если ехать сюда — то точно не за ними. Впрочем, я не знаю, зачем еще люди ездят из точки в точку. Когда узнаю, то приеду к тебе в Вецлар. Что касается моей фигурки, то уверена, воспоминания о ней милее, чем она сама. Так что хорошо, что ты не здесь. Я хожу на лекции по привычке, лекций уже нет, но я все равно хожу — меня прогоняют из университета каждый день. Уже даже не злятся и ничего не объясняют: знают, что я приду, а я знаю, что прогонят. Мы обмениваемся молчаливыми взглядами, и я ухожу. Мне снился сон недавно, как я зашла в лекторий, огромный амфитеатр, почти Колизей и точно такой же пустой. А там студенты изучают твои труды и жалуются, что не могут их разобрать. Я им говорю во сне: «А я всё поняла». Не помню, правда, врала или нет, но я так сказала. И ушла. Так и не уверена, что это был сон. Я каждый день ем ауфлауф с брокколи в кафе рядом с ратушей, потому что брокколи полезные. Ем и думаю, какая это глупость. Ты бы обязательно тоже сказал, что это глупость. Может быть поэтому я и продолжаю. Смотрю рилсы целый день и думаю о том, как сниму свой: там будет музыка, а слов не будет, потому что сказать мне больше нечего — я, кажется, все уже сказала и даже думаю, не слишком ли много, больше точно не стоит. Хочется смотреть на Марбург с вершины горы, на которой стоит замок, то ли, наоборот, спуститься вниз и справляться на катамаране по Лану. Впрочем, мы оба прекрасно знаем, что разницы никакой нет. Забудь все, что я сказала, и приезжай в Марбург на ближайшем поезде. Он обязательно опоздает, а я буду знать, что ты еще не приехал, потому что поезд опаздывает. Они никогда не приходят вовремя. Я пишу это, потому что вряд ли ты сам замечал этот дефект за ними. У тебя хватает своих дефектов. Я это совсем не в укор, даже наоборот. Разве должно было быть иначе? Думаю, что должно было. Может быть, это потому, что идёт косой дождь второй день, а может быть потому, что я терпеть не могу брокколи. Понимаешь, о чем я? Понимаешь, конечно. Пока, Мартин. Ханна Арендт из Марбурга Уже не голодная и с зарядкой.

Ханна Арендт — Мартину Хайдеггеру Марбург, 21 июня Милый М.! Так и у нас в Марбурге стоит страшная жара. Ты меня путаешь со своими твинками с Корсики. Я уже совсем ахренела. Наша новая приглашенная профессор из Люксембурга — и чего ей только не сидится дома? — к концу семестра требует сдать ей несколько письменных штудий по теории образа, ещё и на французском. А ведь я au fond совсем не знаю французский. Из-за этого я наделала несколько десятков вкладок и мой компьютер, как он всегда делает в таких случаях, сразу же завис. Пишу тебе с телефона в совершеннейшем отчаянии, потому что не знаю, как это всё починить, и зарядка не со мной, и я заперта на даче, потому что сидела в домике слишком тихо, все ушли без меня, даже не поинтересовавшись, есть ли кто-нибудь на чердаке (я сейчас на чердаке), и уехали на море. Я вместо моря, если выберусь, хочу сходить на комплексный обед в столовую — говорят, там сегодня дают макароны. Говорят, наши в посольстве в Москве вывесили мою цитату на самое видное место. Говорят, что кур доят. Не знаю я: покинутость, которую развеяла судьба (die Verlassenheit, die das Schicksal aufgehoben hat), лишила меня силы жить в мире (т.е. не в изоляции). Если машина на убере всё-таки найдется и, оказавшись в марбургской Мензе, ты меня там не обнаружишь, то — ради Бога — приходи на Лютерштрассе — я буду тебя там ждать на чердаке, запертая, голодная, грязная, без зарядки и на привязи. «И если Бог дарует это, Я буду больше любить тебя после смерти». Х.

Мартин Хайдеггер — Ханне Арендт Вецлар, 20 июня Моя дорогая Ханна! У нас в Вецларе сегодня стоит страшная жара. Настоящий brain damage. Хотел доехать до Марбурга съесть комплексный обед в университетской столовой, но на убере не находятся машины. На электричке ехать не хочется — слишком сильное движение: пешком идти не хочется — устанешь; лечь? — придется валяться попусту или снова вставать, а ни того, ни другого не хочется… Словом, ничего не хочется. У нас семестр подходит уже к концу — выдержки у меня никакой нет. Не расскажешь ли в эти дни немного о себе? У нас даже никаких твинков на гриндере совсем нет — почти уже все сдали экзамены и улетели на Корсику. Нет ли у тебя хотя бы твоих фотографий с моря? Мне бы хотелось видеть твою милую фигурку целиком (понимаешь меня?). Твой Мартин. Скоро ли ты снова попадешь на юг? Хотя можешь не отвечать.

звонил дед: «ты знаешь мне мама дала прочитать несколько твоих опусов в том числе про меня и жену, про красноярск, еще несколько текстов, и ты знаешь, мне так понравилось, ни одного лишнего слова, всё без надрыва, и ведь это я еще даже трезвым читал»

да