Записки злого терапевта

Приходите завтра на неформальную встречу из цикла "Поговорить с умным человеком", где будем во всем этом разбираться: https://zloiterapevt.getcourse.ru/clever_victim

“А ты правда жертва? А может, у тебя просто вторичные выгоды?” Где-то между поздними 60-ми и ранними 2000-ми (от теории Стивена Карпмана про треугольник драмы до формализации термина “victim mentality” в когнитивно-поведенческих подходах) слово “жертва” стало едва ли не ругательным. Оно превратилось в характеристику, диагноз, обвинение. И в удобную причину для газлайтинга, в том числе, себя: мне не плохо, у меня просто вторичные выгоды/менталитет жертвы/отсутствие силы воли… Мы живем в мире, где любят дискурс преодоления. “Возьми себя в руки”, “стань сильнее”, “будь выше этого”, “вынеси жизненный урок и возвысься над ситуацией”. Если копнуть чуть глубже, то часто это переводится как: “Не чувствуй того, что ты чувствуешь”. Рядышком стоит ряд аргументов, питающихся от культуры стыжения: “У тебя просто вторичные выгоды”, “тебе просто нравится быть жалким”. В этом дискурсе человеку, который пострадал и понес ущерб, не предлагается помощь. А предлагается ему не только справиться, но еще и проделать дополнительную затратную внутреннюю работу: вместить в себя сложность и неоднозначность мира, причем желательно прямо здесь сейчас. Например, немедленно вспомнить, что нужно найти свою долю ответственности за случившееся, и за будущее свое тоже, срочненько все концептуализировать как жизненный урок и вспомнить, что все, что нас не убивает, делает нас сильнее. Но, знаете, даже если человек, допустим, взял молоток и со всей дури ударил себя по руке и переломал кости, он заслуживает медицинскую помощь, и признание, что ему, блин, реально больно и нужно облегчение от боли. У него будет гипс, больничный и адаптация жизни под последствия травмы до выздоровления. А большинство ситуаций, где человеку причинен ущерб, гораздо сложнее этой. Широта взгляда и признание сложности мира - штука хорошая, спору нет. Проблема в том, что если у человека все ресурсы уходят на выживание внутри своей боли, нельзя от него этого требовать. Психика в сильном стрессе не обрабатывает сложность - она, наоборот, “сужается”. Это автоматическая реакция, которую человек не выбирает. Ну, или, конечно, можно попробовать все-таки потребовать широту взгляда и волевое усилие, но человек к этому все равно не будет способен. Если человек не способен на усилие, но его все равно понуждают, то это уже не усилие, а насилие, завернутое в фантик с надписью “личностный рост”. Слово “жертва” стало нести в себе два значения: и обозначение человека, которому причинен ущерб, и обозначение роли внутри динамики. А второе переросло в диагноз или приговор: ты плохо стараешься, ты выбираешь остаться там, где ты есть, твое бессилие - это обман и прикрытие для каких-то там вторичных выгод. Плохие (на самом деле, хорошие) новости: запрос к терапевту “Помогите мне перестать находиться в позиции жертвы” имеет высокий риск превратиться в работу, которая, наоборот, поможет прожить опыт бессилия, боли, называние ущерба и его последствий, и постепенное возвращение своей агентности для жизни в мире, где этот ущерб состоялся и оставил след. А люди, которые бессознательно раз за разом попадают в определенную роль внутри определенной динамики, чаще всего формулирую свой запрос по-другому.

А пока мягкой лапкой напомню, что буду рада всем желающим присоединиться на разговор про “позицию жертвы”. Поговорим о том, почему этот термин стал ругательным, можно ли подняться над ситуацией и стать сильнее, и при чем тут чувство стыда.

Недавно один англоязычный коллега-просветитель с большой аудиторией выложил короткий пост с вопросом, существуют ли горячие линии для мужчин, которые боятся, что могут совершить акт насилия. И в комментариях ожидаемо огреб в панамку от огромного количества женщин и некоторого количества мужчин. Среди объяснений, в чем именно и как именно коллега не прав, было много комментариев без объяснений, с чистой яростью и болью. Меня пост коллеги отсылает к важной идее: если мы хотим, чтобы насилия в мире стало меньше, то нужна, среди прочего системная помощь для людей, которые насилие совершают. Но эта идея, поданная в любом виде, обязательно кого-нибудь поранит. Вот есть карта мира. На ней - страны, регионы, континенты. У каждого есть свои особенности, традиции, правила, логика, понятия о добре и зле. Чем дальше эти регионы друг от друга, чем они больше различаются, тем сильнее реакция на встречу с этими различиями. В одной стране употребляют в пищу мясо животных, которым в другой покупают зимние ботинки. Человек человеку такой вот регион. И внутри у нас тоже карта, на которой размечены разные территории. Эти территории создаются - или, наоборот, уничтожаются, - как следствие опыта, который меняет наше знание о жизни и людях. Такой опыт невозможно “раззнать” обратно. Физическая травма или хроническое заболевание, беременность и рождение ребенка, эмиграция, смерть близкого, любовь и нежность человека или питомца - все это нас меняет без возможности откатиться к предыдущей версии, которая этого не пережила и не познала. У людей, которым причинили зло, тоже появляется такая внутренняя территория. Став жертвой мошенников, по-другому переживаешь телефонные звонки с незнакомых номеров. Пережив буллинг, иначе чувствуешь себя в коллективе, даже (или особенно) когда все дружелюбно улыбаются. Пространство, где помогают людям, которым нанесли вред, и пространство, где помогают людям, которые причинили вред, - это разные территории. Они могут и должны существовать одновременно. Но чтобы внутри этих пространств было действительно безопасно, чтобы помощь и поддержка работали, эти пространства должны иметь надежные границы. От физических стен до политики конфиденциальности. Потому что одно из главнейших условий, чтобы помощь была возможна, это обещание: здесь тебя не пнут с размаха в живот. Гарантировать это в соцсетях невозможно. Публичный блог, публичный пост - это всегда потенциально небезопасная территория. (В том числе, по этой причине я не планирую открывать комментарии в канале). Случай, про который я написала, породил не только огромное количество комментариев, но и разошелся по другим блогам и обсуждениям: а кто прав? А как надо было? А имеют ли право люди, которым очень больно, поливать других людей сырым аффектом? А те, другие люди, имеют ли право писать такое, после чего кому-то становится очень больно? В этих дискуссиях мне видится попытка установить единую исключительно верную картину мира. А ее не может быть. В мемуарах Евгении Гинзбург есть такой эпизод: на этапе женщины-политзаключенные начали разговаривать про детей, а когда одна из них упомянула, как тревожится за своего кота, на нее обрушились: тут у нас дети, а вы со своим котом куда?! Но что если этот кот - правда самое ценное, самое любимое и трепетное, что у этой женщины есть? Но что если сравнение с котом ранит тех, кто разлучен с детьми? Я, как обычно, думала, что уложусь в один пост. И, как обычно, пришлось разделить текст на два поста. В следующем поразмышляю с вами о двух полярностях, которые возникают, когда речь о тех, кто пострадал.

Новая встреча цикла “Поговорить с умным человеком” - на этот раз про “позицию жертвы” В кавычках, потому что черт знает, что этим словосочетанием называют разные люди и для чего его используют. С одной стороны, вроде бы для того, чтобы вдохновить взять себя в руки, вспомнить, что ты и есть капитан собственной судьбы, что существуют такие штуки как агентность и субъектность, ну и все это, чтобы, в конце концов, встать с дивана и справиться. Одновременно “позиция жертвы” стала чем-то вроде универсального возражения в ответ на любые сложности. Не получается? Ты “в жертве”. Плохо? Возьми ответственность и измени что-то. Ощущаешь бессилие? А зачем ты выбираешь его ощущать, какие у твоего бессилия вторичные выгоды? Слово “жертва” стало часто ассоциироваться не только с эмоциями и переживаниями, а почему-то стало рифмоваться с качествами и характеристиками. Если ты в позиции жертвы - ты слабые, жалкий, неправильный. И плохо стараешься. На новой встрече “Поговорить с умным человеком” приглашаю вас поговорить про: 🐲 наши идеи о нашей же агентности и возможности управлять своими реакциями 🐲 стыд как мотиватор справляться лучше 🐲 вред и пользу от жалоб и слез 🐲 определение границ между зоной своего влияния и зоной своего бессилия Разберемся, что же это за “позиция жертвы” такая и что делать, если вы сами себе ее диагностировали. Формат: 🦊 встреча в зуме на 1-1.5 часа: я и все желающие 🦊 одна горячая тема 🦊 мой терапевтический и исследовательский взгляд 🦊 ваши вопросы и наше совместное обсуждение Это как посидеть на кухне с человеком, который не грузит лекцией, а помогает разглядеть смысл в хаосе, а у вас есть шанс вставить свои пять копеек и вступить в дискуссию. Зачем приходить? 🦉 подумать вслух в хорошей умной компании (это я про всех вас!) 🦉 побыть в живом диалоге 🦉 разбираться в интересной теме, а не просто потреблять информацию Никаких презентаций и долгих вводных. Можно приходить с чаем. Можно задавать неудобные вопросы в чате, подключиться голосом или сидеть молчаливым грибочком в уголке. Можно приносить свои мысли, сомнения, интерес. Время: 20 мая (вторник), 18.00 по Белграду Стоимость: 1000 рублей/10 евро Записаться: по ссылке

Но я что-то так соскучилась по контакту с вами, дорогие читатели, что захотела провести встречу в формате "поговорить на кухне за чашкой чая". Разумеется, на горячую неоднозначную тему - все, как мы любим. Так что если вы жмякнули опцию про вебинары, анонс специально для вас! (И для всех, кто не жмякнул, тоже, простите, это повторится)👇

Кажется, одной из способностей, которая будет все более востребована, - это высокий метаболизм потерь. Способность быстро замечать, признавать и перерабатывать утраты, не застревая в них надолго. А потерь в нашем новом времени много, они происходят очень быстро и одновременно в самых разных сферах. Это и утрата связей с родными и близкими - как разрушение отношений, так и потеря физической возможности оставаться в контакте, и утрата физической безопасности, и разрушение привычных рутин, и потеря банковского счета, и утраты в бизнесе - каналов рекламы, названия, клиентов, и новые ограничения, которые (опять!) требуют адаптировать способы жить, работать, поддерживать связи, утрата планов, возможностей, надежд, а также сил, времени и денег, чтобы со всем этим как-то справляться. Еще несколько лет назад для большинства из нас потеря была скорее исключительным событием, чем жизненным фоном. Мы учились горевать - признавать, что горе длится, что оно требует времени на проживание, что жизнь после утраты будет перестраиваться по чуть-чуть. Психотерапия помогала нам понять, что у нас есть это время, которое необходимо на переваривание и перенастройку. Сейчас потери - это привычный фон. Каждый день может принести еще какие-то изменения, на разных уровнях, порой самые неожиданные. И все они, разумеется, должны быть увидены, названы и отгореваны. Вот только как это делать, когда объем и скорость растут? Кажется, что разгон психического метаболизма и повышение толерантности к утратам будут становится все важнее. Будет нужна подвижная психика и внутренняя гибкость. Моя терапевтка сравнивает это с бизнесом: рост в бизнесе всегда значит рост разнообразных потерь, и удержаться в кризисе роста можно только через научение проходить сквозь эти потери, оставлять позади инвестиции, которые не окупились, списывать убытки и, самое главное, иметь крепкую базу, которая позволяет это выдерживать без угрозы для существования. Возможно, новое определение ментального здоровья будет включать в себя формулировку: “Возможность позволить себе утраты”. И вкладываться стоит в развитие скиллов быстрой переработки. Здесь, конечно, нужен регулярный дисклеймер: пиздеть, как известно, - не мешки ворочать. На что должен быть похож этот навык быстрого переваривания, как его развивать, что делать, чтобы не спутать его с диссоциацией, лютым отрицанием или впадением в психотизированное состояние, - будем наблюдать и делать выводы. Как-нибудь разберемся. Я в нас верю.

В канале несколько недель не было новых постов: недели выдались редкостно насыщенными. В том числе, разнообразной бюрократией. Среди которой почетное место занимает попытка подать документы на визу в немецком консульстве в Белграде. В личной терапии, которая у меня три раза в неделю, этому квесту сейчас отводится почти все время. Некоторая часть уходит на то, чтобы в очередной раз поорать чаечкой, а остальное - на обсуждение, что это за время такое наступило для всех нас и как нам в этом времени жить ближайшие годы. Время не то чтобы принципиально новое в контексте мировой истории, но конкретно на моем - и, возможно, вашем - веку все же некоторые вещи случаются впервые и, похоже, не только не планируют заканчиваться, а вообще находятся в стадии “события только разворачиваются”. Смена времен требует пересмотра того, что мы называем ментальным здоровьем и благополучием, и какие навыки, в первую очередь, нужны для этого самого ментального здоровья и благополучия. Поразмышляла в свежем посте👇

"Хочу бросить терапию!": бросать или оставаться? Часть 2 (начало здесь) Если вы начали терапию, годик регулярно ходили на сессии, все шло хорошо, а потом вдруг стало невыносимо тяжело, как ни странно, это может быть потому, что терапия работает. Если в жизни ничего не изменилось, но психологическое состояние становится хуже без видимых причин, возможно, это поправилась чувствительность к собственному состоянию, которая была наглухо отбита. Когда чувствительность выправляется, можно ощутить, как на самом деле переживается семейный кризис, ответственная работа или жизнь в новой стране. Ощутить, что на самом деле все это время происходящее пугало, злило, расстраивало. Понять, насколько все это время было непросто справляться. Если бы это можно было почувствовать раньше, это чувствовалось бы. Но защитные механизмы человеческой психики очень хорошо работают. Если собственные переживания по пугают, вызывают стыд или злят еще больше, чем сама жизнь, психика будет очень изобретательная в том, чтобы не допустить чувства в зону осознаваемого. Но “не чувствуется” не значит “этого нет”. Когда долго подавляемые переживания распаковываются и поднимаются к поверхности, сложно поверить, что это - прогресс и хорошие новости. И даже если вы очень доверяете своему терапевту и верите, что это все пройдет со временем, внутри боли, злости или стыда не обязательно от этого становится легче. А если еще и сложно поверить, что вот так может какое-то время выглядеть настоящее глубинное улучшение, если совсем невыносимо, и если в сложное устройство психического мира вы не очень-то верите (даже если много читали и много знаете), то ощущение “мне хуже из-за того, что я хожу на терапию” может быть мощным и настойчивым. Ведь доля правды в этом утверждении в некотором смысле есть. И логика “мне от этого только хуже, ничего не работает - все, я бросаю” звучит убедительно. На что можно обратить внимание, если есть опасение, что ваше “хуже” - это все-таки не “лучше”? 🐌 были ли до этого изменения, от которых вам становилось легче и лучше, и которые вы связываете с вашей терапией? 🐌 какие отношения у вас с терапевтом, чувствуете ли вы, что к вам внимательны, о вашем состоянии заботятся и к вам прислушиваются? 🐌 есть ли какая-то часть вас, которая настроена продолжать терапию, и это не вызвано страхом, виной или стыдом за решение прекратить работу? 🐌 есть ли в вашей жизни что-то, что реально может вызывать реакцию, похожую на вашу? Например, партнер действительно постоянно делает что-то раздражающее, даже если вы постоянно твердите себе, что это все мелочи и ваша ярость совершенно непропорциональна ситуации. Эти вопросы - далеко не исчерпывающая диагностика. Внутри сильных переживаний бывает так сложно, что вся остальная реальность словно растворяется, и тогда сделать крошечный шаг в сторону и вспомнить, что эта реальность существует, порой помогает. Также мягкой лапкой напомню, что ни у одного этичного терапевта нет цели затащить в свои сети бедного клиента и не выпускать его оттуда ни при каких обстоятельствах. Вы имеете право поступать так, как считаете для себя оптимальным, и все, что может ваш терапевт, это предложить вам обсудить ваше решение и, возможно, поделиться своим взглядом на то, почему возможно все-таки стоит продолжать.

Уже несколько лет с нами происходит безостановочный массовый выгул фантомов. Из новейших триггеров - полузапрет телеграма. Но вообще триггеров этих с 2020 года было с горочкой. Иногда у фантомов есть конкретная форма: “будет как в 90-е”, “…как в 37-м”, “…как при железном занавесе” - это наши общие фантомы. Каток большой истории проехался почти по каждой семье на пост-советском пространстве. Эти истории от нас всего-то в двух или трёх поколениях. Есть еще частные, личные. Они часто не осознаны, а потому не вербализованы, но парализуют ужасом: “будет как когда папа бил маму и никто не мог заступиться, “…как когда мама отбирала все мои первые заработанные деньги”, “…как когда родители развелись, пришлось уехать из квартиры и перебиваться одной картошкой”, “…как когда в школе старшие издевались и отнимали деньги на булочку”. У многих людей есть память о том, как это: потеря и крах, которые не можешь контролировать и от которых не спастись. У кого-то деда раскулачили, у кого-то в школе отнимали мелочь или новые кроссовки, а у некоторых (многих) есть бремя и семейной, и личной травмы. Когда что-то происходящее в реальности цепляет эти фантомы, в человеке одновременно поднимается энергия - сила несогласия, гнева, обиды, - и силы быстро сливаются на прокорм этим самым фантомам. Прошлое может стать черной дырой, которая проглотит все, что дадут проглотить. А силы сейчас очень нужны здесь и сейчас, чтобы решать актуальные проблемы. Да, сейчас может быть трудно и страшно. Нет, сейчас не 90-е, не 37-й год и не повторение того самого железного занавеса, а что-то другое. Тогда и так - это тогда и так, а здесь и сейчас - это здесь и сейчас. Какое-то новое трудно, которое случилось с нами, и нам в нем разбираться и учиться жить. Да, реальность на самом деле происходит и требует действий, чтобы к ней адаптироваться. Нет, все еще не 90-е, не 37-й год и не все остальное, что поднимается в ответ. Нельзя подготовиться к прошлому. Оно уже случилось или с нами, или с теми, кто был до нас. Психотерапевты и их клиенты со стажем хорошо это знают: когда раз за разом вкладываешься в то, чтобы, условно, опять не бросил папа, то прошлого от этого не перепишешь, папа все равно уже бросил, а в настоящем так ничего и не меняется. Кроме того, что все силы ушли папе. А его, может, уже и в живых нет. В какую бы историю вас сейчас ни сносило, будь то история раскулаченной прабабушки, сосланной без права переписки, или папы и отжатого у него бизнеса, или ваша личная история из возраста пяти годиков, с тех пор и конкретно у вас, и у общества приросло опыта, знаний, навыков и ресурсов. Там и тогда их не было. Здесь и сейчас их можно использовать на благо себе и тем, кто от вас сейчас зависит. Вы - не ваша прабабушка, не ваш папа и, главное, вам больше не пять годиков. Даже если кажется, что именно столько. Пятилетки и не должны справляться с миром в огне. Смотрим в зеркало, открываем паспорт или резюме, и по-возможности внятно и ясно описываем реальность: все, все, больше не пять годиков. Вот мой возраст, вот мой опыт, вот моя ценность, вот мое тело, вот мои возможности и мои ограничения, вот моя зона ответственности. Вот я. И вот моя проблема на четырнадцатое марта две тысячи двадцать шестого года. Вот факты, вот риски, вот белые пятна, где нужна еще информация. И что я буду с этим делать?

Дорогие коллеги, которые меня читают, я набираю третий поток супервизионной группы и приглашаю желающих присоединиться. Если вы хотите: 🐲 развивать терапевтическое мышление в поддерживающем пространстве; 🐲 научиться больше опираться на клиническую интуицию и глубинное понимание процесса, а не только на теорию; 🐲 смотреть на глубинные психические процессы больше с интересом и меньше - со страхом; буду рада видеть вас в группе! Что будет: 🌱 полимодальная группа для коллег из разных подходов и с разным опытом; 🌱 10 встреч, каждый участник сможет представить минимум один случай 🌱 фокус на понимании глубинных процессов, умении распознавать паттерны, структуры и динамики внутреннего мира клиента Моя цель как супервизора и ведущей группы - помочь каждому из участников лучше понимать свою терапевтическую идентичность и справляться со сложностями внутри практики максимально аутентичным способом. Мы растем не в одиночку, а во взаимодействии с другими. Группа - это возможность роста в безопасной среде, где цель - усилить друг друга и взаимно обогатиться через совместные обсуждения. Из 10 мест сейчас свободно 4. Начало - 19 марта. Подробнее узнать про группу и записаться на предварительный созвон можно по ссылке👇 https://zloiterapevt.getcourse.ru/supervision_spring2026

"Хочу бросить терапию!": бросать или оставаться? Часть 1 Вы, вероятно, не раз слышали, что психотерапия - это серьезная глубинная работа. Этой фразой иногда как будто бы пытаются оправдать, почему терапия дорого стоит или долго идет. Но давайте посмотрим не на ту работу, которую делает специалист, а на ту, которую делает клиент. Терапия - это: 🐌 постоянный поиск слов, чтобы донести до другого (или хотя бы для начала до самого себя) то, что происходит внутри; 🐌 распознавание своих переживаний, умение их описать и назвать; налаживание причинно-следственных связей между событиями внешнего мира и внутреннего; 🐌 преодоление сопротивления, когда что-то рассказывать стыдно или больно; 🐌 эмоциональные риски открываться и быть уязвимым при другом человеке; 🐌 поиск и эксперименты с новыми способами делать, думать и быть. Добавим к этому фактор логистики. Вот человек принимает обязательство приходить раз, а то и два в неделю, в одно и то же время, к одному и тому же человеку. Четыре, а то и восемь встреч в месяц. Да некоторые с близкими друзьями реже видятся, чем с терапевтом! Это обязательство может начать конфликтовать с другими обязательствами или желаниями: потусить с друзьями, сходить в театр, тупо посидеть дома в уголке асоциальным грибочком. И тогда силы могут уходить на оценку приоритетов, внутренний торг, уговаривание себе. Внутренние торги, кстати, это один из максимально энергоемких процессов. Это действительно серьезная эмоциональная работа. Иногда на нее может не хватать внутренних сил. Особенно если эти силы уже растрачены на детей, собак, новостной фон, конфликты на работе. А уж если это все еще и на фоне хронического недосыпа, то может быть совсем туго. Все это не значит, что бросать нельзя. Можно. В терапии вообще обычно можно гораздо больше, чем клиенту изначально представляется. Кроме того, “контрольный пакет акций” всегда у клиента. Он может принять решение и поставить терапевта перед фактом. Терапевт может предложить это обсудить. Может предложить завершающую сессию (или несколько). Но только предложить. Решить за клиента он не может - и не должен. Иногда действительно нет сил ничего менять и обрыв терапии даст хоть какую-то временную разрядку. Здесь обычно возникают разные страшилки: вот бросишь, а потом ка-ак наступит ужасный откат, гроб-гроб-кладбище, все станет очень плохо, приползешь обратно - а у терапевта уже нет мест и вообще сессия стоит триста евро. И да, такое может быть: и откат, и ухудшение, и изменившиеся условия. А также может быть, что реально полегчает. Например, клиент возьмет этот кусочек опыта: да, можно бросить, можно самому отрегулировать свою нагрузку - хоть как-то. Как доступно здесь и сейчас, и как получается. Можно уйти и тебя никто за это не заругает и не застыдит. Возможно, потом этот кусочек опыта во что-то прорастет. Клиент с ним поживет и укрепится. Словом, может быть по-разному. И заранее предсказать, как именно будет, никто не может. Можно только принять решение и согласиться на сопутствующие ему риски, заранее неведомые. А когда последствия наступят - тяжелые или, наоборот, хорошие и радостные - как-то с ними разбираться и жить.

(начало - здесь) На сессиях я часто спрашиваю: что это за часть, которая чувствует, что должна смотреть в разворачивающийся ужас и не может не смотреть? И часто там обнаруживается иллюзия контроля: если держать безумие в поле зрения, его хотя бы видно. А если видно - значит, вроде как, можно выжить, потому что следишь за ним и можешь вовремя среагировать. Это привет из прошлого, где выбора не было. Ты - ребенок в семье, где родитель пьет. Ты - подросток в плохом районе далекого провинциального города. Ты - маленький человек внутри школьной или медицинской системы, где вокруг тебя или над тобой творится насилие. Уйти невозможно. Эта реакция включается и тогда, когда выбор иногда все-таки есть. Взрослый, дееспособный человек, у которого есть и возможность, и ресурсы выйти оттуда, где плохо, словно растворяется. Внутри мигает красная лампочка опасности: в конце концов, ну а куда ты денешься из этой страны или с этой планеты? В смысле, у тебя есть выбор? Земной шарик маленький, сейчас этот пиздец тебя настигнет и сожрет. С планеты действительно не уйти. На ней насилие, ужас и унижения происходят каждый день. Где-то. Иногда ближе к нам, иногда дальше. Но иногда удается заметить, что твое убежище сегодня больше, чем темный угол в шкафу. И возможностей защитить себя больше, чем у того, кто когда-то там сидел. И, главное: возможно, прямо сейчас не от кого прятаться в шкаф. Пока какой-то очередной глубоко поехавший чувак не стучится к тебе в окно, а его зло конкретно для вас существует в перепостах в соцсетях, вы можете от него защититься и имеешь на это полное право. (У многих из нас уже такая очередь из разных поехавших чуваков, живых или уже мертвых, от которых мы переживали насилие, что еще один, который из новостей в фейсбуке или твиттере, может, конечно, взять талончик и встать в хвост этой очереди. Но также можно сказать ему, что здесь его не ждут, добро пожаловать нахуй отсюда). Жизнь и так все чаще не конфетка. В ней хватает того, что хочет отожрать у нас кусок сил, внимания, жизненной энергии. И хорошо бы не становиться себе самому тем, кто от себя откусывает, потому что все равно же отожрут, так лучше я превентивно сделаю это своей рукой. И хорошо бы потихоньку отличать, кого можно послать нахуй - и он пойдет, потому что а что он сделает-то? Он в другой стране и, возможно, уже умер. Можно выйти из инстаграма, твиттера или закрыть все вкладки с новостями. Это не делает вас черствым. Это защищает вас от распада и нанесения себе знакомого вреда, художественного вырезания по старым шрамам. PS. Я в курсе аргументов о закрывании глаз, пока приходят за всеми, с угрозой, что когда придут за тобой, уже некому будет не закрывать глаза. Я не строитель больших систем, я - терапевт, который работает с человеческой психикой. Моя задача - помогать сохранять ее целостность. В состоянии порушенной кукушечки и хронического затопления аффектом мало что можно сделать. Что для себя, что для ближнего своего.

В психологии есть такое понятие: “затопление психики” или “эмоциональное наводнение”. Переживаний становится так много и они настолько интенсивны, что психика перестает справляться с их обработкой. Человека заливает тревогой, паникой, страхом, гневом, стыдом или гремучим коктейлем из перечисленного. Представьте себя в месте, где слишком много людей, шума, криков, тел, запахов, музыки, кто-то танцует, кто-то обжимается, кто-то сцепился и размахивает друг на друга кулаками, а у вас нет возможности из этого места выйти. И тут к вам подходит кто-то, крепко держит и начинает вливать в вас какое-то пойло так, что вы не успеваете ни глотать, ни отплевываться. Тело спазмирует, вы захлебываетесь, но остановить это невозможно - пойла много, а вас скрутили. Примерно так ощущается психическое затопление. Когда психику затапливает, человек теряет контроль. Когнитивные способности выходят из чата и никакие рациональные аргументы и призывы взглянуть на объективную реальность не работают. Не работают и практики медитации и заземления, дыхание по квадрату и прочие, в целом, хорошие рекомендации: спасательный круг в цунами уже не особо помогает. Включаются самые старые автоматические способы выживания: те, которые когда-то уже помогли в ситуации затопления. Если в прошлом не было ни возможности напрямую повлиять на происходящее, чтобы защитить себя, ни выбора оставаться или уйти, ни хоть какой-то помощи в том, что пережить последствия событий, в ответ на которые и поднимались невыносимые переживания, то годилось любое решение, лишь бы хоть как-то сработало. Кто-то прятался в темном шкафу и скомочивался в паническое ничто, когда родители орали друг на друга. Кто-то открыл способ отрубать чувствительность, и, возможно, со временем этом переросло в компульсивное закидывание себя едой, алкоголем, играми, сексом. У кого-то тело реагировало уходом в болезнь или физическую травму, ложилось в постель и от этого реальность вокруг затихала: родители переставали ссориться или больше не нужно было в ненавистную школу. И когда человек встречается с тем, что снова вызывает у него беспредельный ужас или уничтожающий все живое внутри стыд, иногда возникает, казалось бы, странная реакция: невозможно оторваться от того, что вызывает эти чувства. Даже если знаешь все про информационную гигиену. Даже если понимаешь, что тебе плохо и будет только хуже. Кажется, что нельзя не перерыть весь твиттер в поисках подробностей о файлах одного там поехавшего чувака, нельзя не мониторить новостные сайты или рыть интернет в поисках самых кровавых фотографий из военных зон, нельзя оторваться от всех на свете аналитиков, которые пророчат гроб-гроб-кладбище, потому что сейчас не то мировая экономика окончательно обвалится, не то еще до этого кто-то где-то нажмет на красную кнопку и до экономического обвала никто не доживет. (окончание - здесь)

У меня есть несколько правил для этого канала, и одно из них - не комментировать актуальные новости и острые темы. Во-первых, обычно и так хватает советов, как успокоиться, когда в новостях опять трэш. Во-вторых, иногда нужен уголок, куда можно прийти, чтобы этого не было. Психика имеет право на передышку. Изредка я это правило нарушала. Например, много писала о том, как психика живет в постоянном новостном фоне с февраля 2022 года. Вот сейчас снова напишу кое-что по следам последних разных новостей. Тем более, тут подвезли новый тренд "Мое непопулярное мнение как психолога", и что-то подозрительно много в нем популярных мнений. Надо как-то разбавить, что ли. Жирный дисклеймер к посту: если вы или ваши близкие прямо сейчас находитесь в ситуации прямой угрозы вашему здоровью, психической стабильности или жизни, пост может быть для вас триггерным и, возможно, лучше его пропустить или перестать читать, если вам станет нехорошо. Речь в посте о феномене, когда опасность ощущается реальной для психики человека, но конкретно здесь и сейчас ему никто и ничто не угрожает.

“Мой терапевт меня не выдержал" Есть такая категория историй о неудачных опытах терапии. Терапевт не справился, заплакал, разлил жалость по всему лицу, не нашел, что сказать или спросить, молча кивал, невовремя полез рассказывать, что он сам сейчас чувствует, или ляпнул что-то, с точки зрения клиента, тупое и бесполезное, типа: “Это, наверное, было очень тяжело?” Большинству людей, которые доходят до кабинета терапевта, нужно получить подтверждение, что их выдержат. Некоторые сами себя выдерживают с большим трудом. Некоторые систематически получали сигналы “тебя невозможно вытерпеть” и “тебя ту мач” от других, важных людей. А можно, пожалуйста, хотя бы специально обученный человек за деньги, наконец-то, справится? (Есть и люди, которые приходят съесть очередного психолога, но у меня есть некоторая убежденность, что у многих из них тоже есть какая-то часть, которая надеется, что хоть кто-то не даст себя сожрать. Правда, если такое происходит, нередко перевешивает тревога, которая заставляет обесценить процесс и уйти). “Справится” для каждого можно выглядеть по-своему. Кто-то вздыхает с облегчением, когда после открытых эмпиричных специалистов встречается с каменным лицом классического аналитика, который только моргает и изредка кивает. Наконец-то надежные твердые берега! Эмоции терапевта воспринимаются как знак слабости: а чего у него уже слезы на глазах блестят, если я только верхушечку своей истории рассказываю? Или как жалость, унижающая достоинство: не надо на меня смотреть как на жертву-бедосю, я, между прочим, взрослый человек, который все это выдержал! Кому-то, наоборот, очень нужно встретить в ответ человеческие переживания и знать, что перед ним - кто-то живой и настоящий. Кто-то, кто не промолчит, а вовремя скажет: “Это было несправедливо. С тобой так нельзя”. Кто сможет отразить гнев, боль, ненависть, которую сам человек всеми силами сдерживает внутри, иногда с такой силой, что не чувствует ни тени этих переживаний, пока кто-то их не назовет вслух. А кто-то чувствует облегчение, когда ему ничего не говорят про какие-то там чувства, но и не молчат, а расспрашивают. Вежливо, уважительно, в меру нейтрально, но ведут как по ниточке и не дают соскочить. И кто-то другой может чувствовать, что вопросами его душат, а то и препарирую как лягушку на уроке биологии. Или что психолог хреновый, шпарит по скриптам и анкетам вместо того, чтобы нормально поговорить. Мы, терапевты, действительно можем с чем-то не справиться. Слишком тяжелая или эмоционально заряженная тема, в которой не получается сохранить нейтральность. Слишком похожая на нашу личную история. Слишком большая разница во взглядах. Я не нашла исследований и достоверной статистики по теме, но лично мне все-таки кажется, что не справляемся по-настоящему мы реже, чем нам это приписывают. “По-настоящему” - в смысле, что чего-то мы ну совсем никак не можем выдержать, а, значит, не можем и делать свою работу. Чаще, думается мне, мы совершаем ошибку и предлагаем человеку то, что он не ощущает верным или нужным для себя. Идем ли мы за методом, который предписывает ту или иную реакцию, или неверно выбираем, как и каким сейчас быть для человека, который пришел за помощью, - ключевое слово “неверно”. А дальше два вопроса: как терапевт может об этом узнать и что вместе с клиентом будет по этому поводу делать: обсуждать переживания клиента, менять свою реакцию, озвучивать гипотезы о том, что происходит? что клиент с этим выберет делать: исследовать свою реакцию, просить изменений, искать другого специалиста? Что, в общем-то, сводится к одному единственному вопросу: могут ли два человека пережить какое-то большое различие, которое привело к надлому в их контакте, так, чтобы контакт сохранился и продолжился? Или хотя бы выберут или они проверить, возможно ли такое?

Телеграм, в отличие от фейсбука, не спрашивает, о чем я думаю, но я все равно скажу. А думаю я, дорогой телеграм, про феномен дверей в родительскую спальню. Хорошо ли для клиента понимать, как эта ваша гребаная психотерапия устроена и работает? Как будто бы, в целом, скорее, да. А что терапевты выгорают и становятся жертвами вторичной травматизации? Или что на сессии терапевт может испытывать злость, отвращение или влечение? Хм. А хорошо ли для клиента знать, что это именно его терапевт сейчас работает из такого состояния, что трещит по швам, или конкретно к нему испытывает приступы злости? Над таким вопросом на какой-нибудь конференции было бы сломано немало копий и эго разной степени хрупкости. Хорошо ли для терапевтов знать, что вторичная травматизация реальна, выгорание случается и не спрашивает, сложные чувства к клиентам возникают? Да: и знать, и иметь пространства, где можно об этом открыто говорить и обсуждать. Так вот, про родительскую спальню. Нужно ли с определенного возраста постепенно рассказывать ребенку о том, какими бывают отношения и что в них происходит? Нужно. Должен ли ребенок быть свидетелем всех родительских конфликтов, чтобы научиться чему-то про отношения? Нужно ли с ним об этих конфликтах говорить, если уж они случились? Хорошо ли для ребенка иметь возможность открыто поговорить о телесности и сексуальности с родителями? Должен ли ребенок при этом иметь свободный доступ в родительскую спальню и видеть то, что в ней происходит? Дверь в родительскую спальню - буквальная или метафорическая, - существует для того, чтобы оградить от возможного ущерба и его последствий. Может ли эта границы быть нарушена? Всякое может случиться. Значит ли это, что ее нужно убрать или игнорировать? Нет, не значит. Между терапевтом и клиентом создаются особенные отношения. Они одновременно похожи на любые человеческие отношения и отличаются от остальных форм отношений. Поэтому ожидать, что терапевт никогда-никогда не испытает злости на клиента, не ошибется, не нарушит границу, нереалистично (ожидать-то можно, кто же запретит, но однажды придется пережить разочарование). При этом в отношении своего состояния, переживаний, проблем, ошибок у терапевта должны быть ощущение границ и ограничений, а также представления о том, как этими границами и ограничениями управлять. С кем и почему можно (а иногда бывает и нужно!) сказать клиенту, например: “Знаете, я хорошо понимаю, как можно устать от работы с людьми”, а где этого делать не надо. И чем “понимаю, как можно устать от людей” в сессии с клиентом отличается, например, от “сейчас я вам расскажу, как я устал_а от людей, а с вас - лайк и репост” в какой-нибудь соцсеточке. Если вы в терапии и вам кажется, что перед вами распахнулась “дверь в спальню”, которая должна быть закрыта, не нужно игнорировать свои чувства. Услышать от терапевта на сессии личную историю, столкнуться с терапевтом на марафоне по похудению или набрести на его пост о том, как в прошлый понедельник работа остобрыдла так, что аж бутылку вина между сессиями захотелось откупорить - все это может вызывать чувство “что-то не ок” и оно важно, даже если голова говорит: “А что тут такого-то?” Если вы - терапевт и грустите, что нельзя написать честный пост, как в прошлый понедельник вам так остобрыдло вести сессии, что вы заказали бутылку вина и едва не раскупорили ее аж между клиентами, мое вам сочувствие и понимание. Некоторые двери мы держим закрытыми, потому что внутри у нас есть чувство, что они не должны открываться. Что не значит, что у нас не должно быть совсем никакого пространства для этого опыта. Оно нужно. Только этим пространством не должны быть наши клиенты. Должны ли им быть рандомные люди в интернете - вопрос неоднозначный и непростой. Чувствительность к контексту - это тоже наша профессиональная компетенция.

А параллельно проживаю тот самый кризис роста. Мест в терапию по-прежнему нет, но есть плотные планы классных проектов для коллег на этот год. И при них нужно рассказывать - угадайте, где. Как-то пройдем этот кризис вместе с вами, дорогие читатели. Для коллег, кстати, есть бот, где не только ранние анонсы, но и самое разное, которым хочется делиться. Недавно выложила гайд про четыре способа слушать клиента. Саму до сих пор несколько кукурузит от фразы “я сделала гайд”, но что поделать, если он сделан и лежит, ждет вас, дорогие коллеги.