Пиши пропало

На прошлой неделе я первый раз была на тэппанъяки-ужине – нас пригласили от издания в Белграде. Все блюда повар готовил прямо перед нами на раскленной сковороде, общаясь и развлекая. Например, периодически он закидывал горящие чашки себе в колпак. Все это было мило и (очень!) сытно – сначала закуска, потом все морепродукты в алфавитном порядке, а потом три вида рыбы и пять видов мяса. Как пиарщик и бьюти-, а не гастро-журналист с опытом, естественно, я быстро наелась. И со второй половины вечера все блюда просто «надкусывала». «В тарелке ковырялась», как сказала бы моя бабушка. Повара это как будто тревожило – мы сидим все лицом к лицу, и он пристально, почти по-родительски следил за тем, как я ем. В конце ужина повар заговорчески подмигивает и достает небольшой кусок мяса. Пожаривает, глядя прямо мне в глаза, и подает, ожидая реакцию. Я смотрю на маленькие кусочки, которые напоминают слоеный пирог – с одной стороны мясо, а с другой стороны – жир, и его столько же, сколько мяса! А я не ем жир. Вырезаю его из стейков, не ем с ним супы, вытаскиваю из прошутто. Потому что жир вызывает у меня неконтролируемый рвотный рефлекс. Меня так в Португалии на рынке продавец угостил сэндвичем со своим хамоном, которым очень гордилсяя, а я надкусила, не глядя. И бедный мужчина смотрел, как меня выворачивает в мусорный бак. В общем, я смотрю на эти кусочки ака момент моего фиаско, пробую один уголком языка, и понимаю, что не смогу проглотить. Кладу обратно. Мне кажется, повар мысленно бросил колпак на пол и начал прыгать на нем, как в мульфильмах, потому он посерел в лице. Больше он на меня не смотрел, а перестала повторять, что все отлично, потому что-то особенно шокирующее для него было в том, что я отказалась от последнего блюда. Вечером рассказала эту историю Саше и спросила, что это было. А была это, ребята, говядина вагю, по цене 100 граммов за 130 евро. Вопросов, почему повар был удивлен, у меня не осталось. С другой стороны, представьте, какая травма была у его, судя по всем, трепетной поварской души, если бы я стала не просто «привередой» из журнала, а человеком, которого вывернуло после его блюда?