Местами

Вряд ли Анатолий любит в жизни что-то больше, чем поезда и фото. В своем блоге он писал, что Polaroid попал ему в руки в детстве, с тех пор они не расставались. Его личная страница и паблик посвящены фото поездов: «Гуру себя не считаю, грамотная критика принимается с удовольствием». ► Анатолий Нагорнов собирал архив как художественных снимков, так и информационных — фотографировал разные локомотивы, а оригиналы фото присылал желающим бесплатно. У него была страница на сайте RailGallery. Ещё одним админом сайта был Денис Еськов. Он тоже фотограф и вел блог со снимками поездов. ► Сайт RailGallery уже не работает. По сути это крупнейший русскоязычный железнодорожный фотоархив. Он заработал в феврале 2022 года после закрытия TrainPix, созданного украинскими авторами. Денис Еськов тогда рассказывал, что за полгода российскому сообществу удалось восстановить половину архива TrainPix. К октябрю 2026 года нумерация фото на RailGallery превысила 324 тысячи, а пользовательских профилей — 22,5 тысячи.

► На днях суд в Москве арестовал их обоих — Анатолия Нагорнова и Дениса Еськова. Суды писали, что их обвиняют в «неправомерном воздействии на критическую информационную инфраструктуру, повлёкшем тяжкие последствия», но что именно это значит — хз. Некоторые телеграм-каналы писали, что парни якобы «имели доступ к системе управления тяговым комплексом РЖД», благодаря этому они знали время приездов тех или иных поездов — и передавали эту инфу фотографам. Те уже фоткали поезда и потом фотки грузили на сайт. ► В чатах фанатов ж/д фотографии пишут, что RailGallery не публиковал снимки военных поездов. Редакция сайта говорит, что арест админов стал для них полной неожиданностью, а будущее проекта теперь неясно. ► Загадочный факт: фотографию именно с RailGallery журналисты использовали в расследовании о предполагаемом бронированном поезде Владимира Путина три года назад. Но тогда админов и портал никак не наказывали. ► Пост- обнаружил, что теперь закрываются и другие айты с ж/д фото. Их владельцы, вероятно, делают это на всякий случай, для своей безопасности — среди них «Паровоз», «Энциклопедия ЖД» и TrainPhoto.

Написать нам | Купить журнал Выясняем продолжения историй Подписаться на Пост-

Мальчик несколько лет ходил по Нидерландам и собирал палки, похожие на пистолеты. А потом всё это выставил в галерее Arti et Amicitiae в Амстердаме. Его зовут Мартен Бринкман. Ему 64 года. Автор принципиально вообще никак не обрабатывал дерево. Как находил, так и выставил. Палки реально крутые. Надеюсь, хотя бы этот музей не ограбят. ✈️ Подписаться на Авиасейлс

Тысячи заключенных ГУЛАГа, морозы до −50 °C и железная дорога длиной почти полторы тысячи километров — ее строили по приказу Сталина, чтобы освоить и связать отдаленные территории Севера. Но две бригады, двигавшиеся навстречу друг другу, так и не встретились. В 1953 году стройку остановили, оставив после себя заброшенные рельсы и лагерные поселки. Рассказываем историю Трансполярной магистрали — как имперские амбиции превратились в «мертвую дорогу» — и какое наследие оставила после себя эта стройка. 🌊 Материал также можно прочитать на сайте «Люди Байкала» по ссылке. Этот текст — часть нового цикла «Полотна» о масштабных инфраструктурных проектах Советского Союза и их наследии. Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие материалы цикла.

ПЕРВОЕ ВИДЕОИНТЕРВЬЮ ЛЕГЕНДЫ Художница Ева Морозова – создательница паблика ШКЯ, о которой многие из вас впервые узнали по пародийной рекламе Скайпа («А каким файлообменником ты пользуешься?»). Она вышла в 2015 году и набрала космические по тем временам просмотры 📱📱📱 Сейчас Ева рисует мультфильмы с героями, которые выглядят коряво (Илюша, бабка, безымянные горожане), но ощущаются как знакомые и даже родные. Комикс про тонущую лодку («А ты специалист по кораблестроению?», «Давайте без негатива, ребят!»), который вращается по интернету с начала войны, – тоже ее. Мы встретились с Евой в очень неочевидном месте и подробно поговорили. И да, в этом выпуске, наконец-то, звучит вопрос, ради которого, возможно, и затевался когда-то наш канал. СМОТРЕТЬ СМОТРЕТЬ СМОТРЕТЬ 💨💨💨 😀😀😀

Ги ❤️

Удивительно сравнение французских протестов (в мире, где, якобы, все либералы, моральны, воспитаны и аккуратны) и славянских протестов в России и Беларуси (где, как известно, все поголовно орки). Сложно представить себе русский или беларуский протест XXI века, где протестующие бы громили витрины и жгли храмы. Кажется, даже протесты 1991 и 1993 годов обошлись без столь масштабных потрясений для материальной культуры. Ведь у россиян и беларусов вряд ли есть глубокое понимание, что "всё это построено на мои налоги" — значит, и бережливость их нельзя связать с этим.

В 1990-е годы в Австралии разгорелся конфликт, который разделил общество и на десятилетия остался одним из самых спорных эпизодов в истории страны. Группа женщин из народа нгарринджери пыталась остановить строительство моста к острову, который они считали священным. Они утверждали, что строительство угрожает местам, связанным с рождением, погребением и традиционными обрядами. Но объяснить, почему остров нельзя трогать, было не так просто. Часть знаний, на которые ссылались женщины, по традиции не должна была открываться посторонним мужчинам и людям за пределами сообщества. Чтобы защитить эти знания, женщинам пришлось доказывать их существование властям, юристам и журналистам. В итоге они столкнулись с обвинениями во лжи. Эта история известна как дело о мосте на остров Хиндмарш, который коренные жители называют Кумарангк. В конце 1980-х годов предприниматели Том и Венди Чепмен развивали марину на острове. Попасть туда можно было на пароме, но для дальнейшего развития проекта требовался мост через водный рукав, отделяющий остров от материка. Против строительства выступили женщины народа нгарринджери. Среди них была Дорин Картиниери — старейшина, историк и исследовательница генеалогии своего народа. Женщины утверждали, что территория имеет особое духовное значение, связанное с традициями, которые они называли "тайным женским знанием" . Власти временно остановили проект, чтобы разобраться в заявленных угрозах культурному наследию. Но вскоре появились другие женщины из народа нгарринджери, которые заявили, что ничего не знают о подобных традициях. В 1995 году специальная комиссия пришла к выводу, что сведения о "тайных женских традициях" были сфабрикованы. Решение стало тяжёлым ударом для женщин, выступавших против строительства моста. В общественной дискуссии закрепилась версия, будто они придумали священные обряды, чтобы остановить коммерческий проект. В газетах появились обвинительные заголовки. Но на этом дело не закончилось. В 1997 году федеральные власти отменили запрет на строительство, и мост в итоге открыли в 2001-м. Однако в ходе последующего судебного разбирательства судья Джон фон Дусса пришёл к выводу, что нет оснований утверждать, будто знания женщин были сфабрикованы или не являлись частью подлинной традиции коренного народа. В 2010 году правительство Южной Австралии официально признало, что знания нгарринджери были подлинной частью их культурной традиции, а не выдумкой. Спустя десятилетия австралийская режиссёр Трейси Ригни, сама принадлежащая к народу нгарринджери, сняла документальный фильм Kumarangk: Sacred Women’s Business. В нём она возвращается к событиям 1990-х годов через архивные материалы и свидетельства людей, которые пережили этот конфликт. Для некоторых женщин работа над фильмом стала возможностью вновь собраться вместе и рассказать свою историю собственными словами. Чтобы государство признало право женщин защищать священное место, им пришлось раскрывать сведения, которые они стремились сохранить в тайне. А когда эти сведения стали известны посторонним, их использовали для дискредитации самих женщин. В разгар конфликта медиа помогали распространять обвинения, которые впоследствии не выдержали проверки в суде. Но после судебного решения, подтвердившего подлинность традиций, общественное внимание оказалось гораздо слабее. Как отмечали участники нового документального проекта, исправление первоначальной версии истории не получило сопоставимого общественного резонанса. В результате многие люди продолжали помнить скандал именно как историю о якобы выдуманных обрядах. Сегодня женщины нгарринджери вновь рассказывают свою версию того, что произошло: чтобы передать знания следующим поколениям.

Стрём или норм? И будем ли делать настойку на томских наличниках и вологодских палисадах? @mastera_academy

Учительница обвинила ученика в поклонении врагу за то, что нарисовал на уроке изо Статую Свободы. В Прекрасной России будущего таких учителей будут увольнять с позором и судить (главное, чтобы после таких люстраций было кому работать), а дети пусть рисуют что им хочется. Вот, например. 1. Русалочка — Копенгаген, Дания Одна из самых известных скульптур Дании изображает героиню сказки Ганса Христиана Андерсена, сидящую на камне у воды. Бронзовая Русалочка появилась на набережной в 1913 году и давно стала символом Копенгагена. 2. Писающий мальчик — Брюссель, Бельгия Небольшая бронзовая статуя обнажённого мальчика, писающего в фонтан, — один из самых узнаваемых символов Брюсселя. Скульптура стоит в центре города и знаменита не только своей необычной позой, но и гардеробом: по праздникам её наряжают в разные костюмы. 3. Бесстрашная девочка — Нью-Йорк, США Бронзовая девочка стоит, широко расставив ноги и уперев руки в бока, словно бросая вызов окружающему миру. Скульптура Кристен Висбал появилась в Нью-Йорке в 2017 году и стала символом женской уверенности и лидерства. 4. Кот из Ужуписа — Вильнюс, Литва Ужупис — богемный район Вильнюса со своей конституцией, художественными традициями и необычными городскими символами. Его кот — одна из скульптур, передающих свободолюбивый и немного ироничный характер этого места. 5. «Журавли» — Ржев, Россия Ржевский мемориал Советскому солдату посвящён погибшим в годы Великой Отечественной войны. Фигура солдата постепенно превращается в стаю летящих журавлей — образ, связанный с памятью о павших и известный по песне «Журавли». 6. «Неизвестный бюрократ» — Рейкьявик, Исландия Скульптура Магнуса Томассона изображает человека в деловом костюме с портфелем, но вместо верхней части тела у него огромная каменная глыба. Это ироничный памятник безликому чиновничеству, установленный в центре Рейкьявика. 7. «Путешественники» — серия скульптур Бруно Каталано Французский скульптор Бруно Каталано создал серию бронзовых фигур людей с чемоданами, у которых части тела словно исчезают в воздухе. Скульптуры установлены в разных городах мира и стали выразительным образом путешествия, эмиграции и утраты части себя при расставании с домом. 8. Степаныч — Омск, Россия Омский Степаныч — бронзовый сантехник, выглядывающий из канализационного люка. Этот забавный городской персонаж давно стал одной из местных достопримечательностей: прохожие останавливаются рядом, фотографируются с ним и иногда трут ему голову на удачу. 9. Памятник Антону Чехову — Томск, Россия Памятник писателю в Томске изображает Чехова намеренно карикатурно: с босыми ногами, непропорциональной фигурой и ироничным выражением лица. Скульптор Леонтий Усов создал его в 2004 году, обыграв неприязненный отзыв Чехова о Томске во время путешествия по Сибири. 10. Петербургский ангел — Санкт-Петербург, Россия Маленький бронзовый ангел работы скульптора Романа Шустрова сидит на скамейке в Измайловском саду в шляпе и с зонтом. Скульптура посвящена в том числе старшему поколению ленинградцев, переживших блокаду, и стала одним из трогательных символов Петербурга.

С луком или без? В Турции этот вопрос способен собрать полмиллиона голосов в соцсетях. В 2018 году знаменитый турецкий гастрокритик Ведат Милор устроил опрос в Twitter, в котором приняли участие более 430 000 человек: 51% проголосовал за менемен с луком, а 49% — без. Менемен — это когда в раскалённое оливковое масло отправляются мелко нарезанные зелёные перцы и спелые, сочные томаты. Когда они превращаются в густой, пахнущий солнцем соус, туда же вбивают яйца. Главный секрет — не пересушить: яйца едва схватываются, сохраняя нежную, кремовую текстуру. Кушать только горячим, макая хрустящий мякиш свежего хлеба прямо в сковороду. По тому, как меняется и путешествует рецепт одного блюда, можно проследить географические сдвиги и тектонические повороты истории. Но менемен — блюдо достаточно молодое. После Первой мировой войны и масштабного греко-турецкого обмена населением в небольшой городок Менемен недалеко от Измира переселились турки с острова Крит. Именно они привезли с собой привычку тушить доступные эгейские овощи в масле. Позже, чтобы сделать блюдо сытнее для рабочих, в томатно-перцовую массу стали вбивать недорогие яйца. Однако прямо сейчас я ем этот менемен не в Турции, а на Балканах. И это наглядное свидетельство того, как османское наследие продолжает жить в уже независимом регионе. В Подгорице турки-османы правили более четырёх веков, с 1474 по 1878 год. За сотни лет гастрономические привычки империи вросли в местный быт настолько глубоко, что стали родными. Османская кухня — это роскошь султанского двора, сложные соусы, пряности, сочетание мяса с фруктами и культ сладостей. Балканская же кухня взяла у турок каркас (все эти чевапи, буреки, мусаку и тот же менемен), но упростила его под суровый горский быт. На Балканах меньше сахара и экзотических специй, зато гораздо больше чистых молочных продуктов (каймак, брынза), простого запечённого мяса и овощей. От османского размаха осталось балканское полако, когда можно спокойно посидеть на веранде, попивая кофе, и никуда не торопиться. Чуть остывший менемен даже вкуснее.

В Иране художники не могут купить краски, галереи закрываются, а произведения искусства приходится вывозить через Армению. Чтобы продолжать работать, они создали собственную международную торговую платформу. Боевые действия в Персидском заливе и экономические ограничения привели к закрытию галерей, отмене выставок, перебоям с поставками материалов и почти полной остановке привычной торговли произведениями искусства. Для многих художников это означало потерю основного источника дохода. Иранский арт-рынок и до войны был относительно изолирован от международной банковской системы. Художник мог год или два готовить серию работ, а затем продавать её на персональной выставке. Вырученных средств иногда хватало на следующие несколько лет работы. Когда галереи закрылись, эта модель перестала функционировать. 38-летний куратор Дарио Дуран родился в Ширазе, но вырос в Канаде. Шесть лет назад он вернулся в Иран, чтобы лучше исследовать землю предков. На севере страны, куда он эвакуировался перед началом американских бомбардировок, Дуран встретил других художников и сотрудников галерей, которые уехали из Тегерана, Исфахана и других городов. Вместе с коллегой Мариам Расти он начал обсуждать, как помочь художникам, оставшимся без заработка. Один из знакомых уже выставил на продажу собственные кисти и краски, чтобы получить хоть какие-то деньги. Другой собирался временно устроиться в кофейню, поскольку больше не мог рассчитывать на доход от искусства. Первоначально Дуран планировал составить небольшой каталог из нескольких десятков произведений и отправить его зарубежным коллекционерам. Он купил дополнительный интернет-трафик, чтобы получить доступ к WhatsApp, и написал открытое письмо галеристам, музейным сотрудникам и коллекционерам иранского происхождения. Ответы начали приходить из Лондона, Нью-Йорка, Парижа, Дубая, Торонто и Мумбаи. Заинтересованных оказалось достаточно, чтобы превратить небольшой каталог в полноценную международную платформу. Так появился проект Continuum: Artist Relief for Iran. На его сайте представлены более 500 произведений свыше 200 современных иранских художников. К инициативе присоединились 11 галерей внутри стран. Для покупателей установили три ценовые категории: до 500 долларов, от 500 до 2500 долларов и от 2500 до 5000 долларов. Это позволяет участвовать в проекте не только крупным коллекционерам, но и людям, которые прежде не покупали современное иранское искусство. До войны некоторые транспортные компании отправляли картины и скульптуры из Тегерана через Дубай или Стамбул. После закрытия воздушного пространства и отмены рейсов эти маршруты стали недоступны. Организаторам пришлось искать новые способы вывоза работ. Одним из решений стала перевозка через Армению. Местная курьерская компания доставляет произведения искусства по суше к иранско-армянской границе, затем переправляет их в Армению, откуда можно организовать международную отправку со страховкой. Для художников даже относительно небольшая продажа имеет большое значение. В условиях обесценивания национальной валюты 500 долларов могут покрыть расходы на аренду мастерской или приобретение материалов, которые стали дефицитными. Один из участников проекта — 43-летний Мехрдад Джафари. Из-за дефицита материалов художнику приходится менять привычные техники, заменять одни краски другими и искать доступные основы для работ. Он признаёт, что такие ограничения иногда заставляют экспериментировать, но одновременно лишают иранских художников возможностей, которыми располагают их коллеги за рубежом. Другая участница Continuum — 38-летняя Эльхам Иссари. Она изучала искусство в Лондоне, но живёт и работает в Тегеране. В первые недели бомбардировок Иссари практически перестала рисовать. По её словам, взрывы могли раздаваться пять-шесть раз в день. Ей приходилось хватать кошек, прятаться в безопасном месте, а затем звонить родственникам, чтобы убедиться, что они живы. Однажды она попыталась вернуться к работе, но руки дрожали настолько сильно, что пришлось отложить кисть. Участие в международном проекте помогло ей почувствовать, что профессиональные связи не исчезли окончательно. Даже если картина не будет продана, её смогут увидеть люди за пределами Ирана. При этом создатели Continuum сознательно отказались от идеи представлять работы исключительно как свидетельства войны. На платформе можно увидеть абстрактную живопись, фотографии, графику, скульптуру и экспериментальные произведения, не связанные напрямую с политическими событиями. Дуран объясняет, что иранское искусство не ограничивается одним стилем или национальной тематикой. Художник из Шираза не обязан изображать узнаваемые символы Ирана, чтобы заинтересовать зарубежного покупателя. Организаторы хотят, чтобы произведения оценивали прежде всего как искусство, а не только как документ о жизни страны во время войны. Сейчас на платформе представлены сотни работ, а организаторы продолжают сотрудничать с галереями и международными коллекционерами. Для иранских художников это возможность получать доход и сохранять профессиональную деятельность в условиях, когда привычная художественная инфраструктура оказалась частично парализована.

Ааааааааа, КАКОЙ КАЙФ!!!!!!!

Редко вижу, чтобы лид начинался не с заходящей сцены, а с удивительного факта — и этот прием цепляет.

Если выстрелить медведю в сердце, запасов крови ему хватает на полторы минуты. За это время зверь способен пробежать до ста метров и расправиться с тобой.

Так начинается текст Даши Санжеевой. Кажется, что он об охотнике, который убивает медведей уже 50 лет — отстреливает тех, кто нападает на людей. Но текст скорее о медведях и о том, что у нас с экосистемой творится. Дочитав этот текст, я подумала: как давно я не читала хороших монологов. Обычно я советую оставлять в тексте максимум 20-30% реплик — потому что чаще всего речь надо переписывать в косвенную, чтобы она легко читалась. Спикер, который говорит настолько хорошо — это такая крутая находка, настоящая редкость. А тут еще и фактурно богатый герой: у него колоссальный опыт, он много размышляет и очень просто объясняет, почему в нападениях медведей виноват человек.

Дайте поесть зверям в естественной природе. Просто не ограничивайте их питательный ареал, и они уйдут от людей. Но это невозможно, потому что рубль управляет человеком.

Лучше и не скажешь. Текст тут

Журналист провёл 977 дней в плену у сомалийских пиратов. После освобождения один из похитителей написал ему в Facebook. В январе 2012 года американский журналист Майкл Скотт Мур приехал в Сомали, чтобы подготовить материал о морском пиратстве. В то время сомалийские вооружённые группировки регулярно захватывали торговые и рыболовецкие суда в Индийском океане, а за освобождение экипажей требовали многомиллионные выкупы. Мур собирался разобраться, как устроен этот бизнес, кто в нём участвует и почему пиратство стало важным источником дохода в отдельных прибрежных районах страны. Почти через неделю ему представилась возможность посмотреть на этот "бизнес" изнутри — его захватили в плен, где он провёл следующие три года. Мура освободили только в сентябре 2014 года за выкуп в 1,8 миллиона долларов. Журналист вернулся в США с тяжёлыми последствиями пережитого и постепенно начал восстанавливать события своего заключения. Но уже через два месяца после освобождения Муру написал в Facebook человек по имени Мохамед Тахлил — один из пиратов, которые охраняли его в первые месяцы плена. Во время заключения Тахлил азговаривал с журналистом, учил его сомалийским словам, иногда помогал получать необходимые вещи и утверждал, что старается защитить заложника от более жестоких участников группировки. Мур не считал его другом, но воспринимал как человека, с которым можно было разговаривать и который временами облегчал условия заключения. После освобождения Тахлил неожиданно начал присылать сообщения, фотографии и рассказывал о других участниках похищения. Журналист в это время работал над книгой о своём плене, поэтому переписка представляла для него профессиональный интерес. Постепенно выяснилось, что бывший охранник рассчитывает получить от Мура помощь с переездом в Соединённые Штаты. В августе 2018 года Мохамед Тахлил прилетел в Нью-Йорк. Он полагал, что его пригласили для окончательной проверки фактов книги Мура и обсуждения дальнейшего сотрудничества. К этому моменту делом уже занималось ФБР. Расследование показало, что роль Тахлила в пиратской организации была значительно серьёзнее, чем предполагал журналист. Во время плена Мур видел в нём преимущественно одного из охранников, иногда проявлявшего сочувствие. Но следствие установило, что Тахлил отвечал за хранение оружия и содержание заложников сомалийских пиратов. В 2024 году американский суд приговорил Мохамеда Тахлила к 30 годам лишения свободы. Свидетелем, который просил суд о снисхождении, был журналист Мур. Журналист признавал тяжесть совершённых преступлений, но считал необходимым учитывать обстоятельства жизни обвиняемого, его поведение во время заключения и возможность изменения человека. Этот эпизод стал одной из центральных тем текста Мура для The Guardian. Автор пытается разобраться, почему люди, пережившие похищение, иногда испытывают противоречивые чувства к своим похитителям и что вообще означает прощение после длительного насилия. Журналист обращается к истории стокгольмского синдрома. Однако Мур подчёркивает, что его научная обоснованность остаётся предметом споров. В случае Мура особенно важным оказалось то, что отношения с разными похитителями складывались совершенно по-разному. Одних он воспринимал исключительно как людей, причинявших ему страдания. Другие иногда проявляли сочувствие, разговаривали с ним и помогали пережить самые тяжёлые периоды заключения. Это не отменяло их участия в преступлении, но делало воспоминания о них гораздо сложнее. Отдельное место в статье занимает история другого пирата, которого журналист называет Башко. Он также участвовал в охране Мура, однако позднее признал свою вину и получил значительно меньший срок заключения. Находясь в американской тюрьме, Башко отправил бывшему заложнику открытку, сделанную собственными руками. На ней был бумажный цветок. Позднее они поговорили по телефону, и Башко впервые прямо попросил прощения за то, что произошло в Сомали. История Майкла Скотта Мура поднимает и другой вопрос — о профессиональных границах журналистики. Во время подготовки книги он общался с бывшим похитителем как с источником информации, а затем стал участником операции ФБР, которая привела к аресту этого человека. После освобождения Мур написал книгу The Desert and the Sea: 977 Days Captive on the Somali Pirate Coast, опубликованную в 2018 году. В ней он подробно рассказал о жизни в плену, попытках выжить, отношениях с охранниками и положении Сомали, где пиратство стало частью экономики некоторых прибрежных районов. В новой публикации журналист возвращается к событиям спустя более десяти лет после освобождения. Теперь его интересует не столько само похищение, сколько то, как пережитое насилие продолжает влиять на отношения между жертвой и преступником даже после окончания заключения и судебного процесса.

Ну ладно. Эмиграция — это не всегда очень плохо. Часто это шаг в новую жизнь. Вот вам ещё пять книг, чтобы удостовериться в этом. Funny in Farsi, Фирузе Дюма Мемуары девушки, которая вместе с семьёй переезжает из Ирана в США. Книга построена на смешных и неловких столкновениях культур: язык, школа, американские привычки, родственники, попытки объяснить окружающим, откуда ты приехал. Постепенно героиня учится воспринимать себя не как человека между двумя странами, а как человека, которому принадлежат обе. A Beginner’s Guide to America, Роя Хакакиан Своеобразная инструкция для человека, который только что приехал в США. Хакакиан вспоминает собственную эмиграцию из Ирана и рассказывает о первых месяцах новой жизни: как устроены магазины, работа, знакомства, язык, одиночество и бытовая свобода. Главная тема книги — чувство, что в новой стране многое впервые можно решать самому. "Бруклин", Колм Тойбин Молодая ирландка Эйлиш в 1950-е уезжает в Нью-Йорк. Первые месяцы проходят в тоске по дому и ощущении полной чуждости, но постепенно появляются работа, друзья, учёба и любовь. Новая страна меняет героиню настолько, что возвращение домой заставляет её выбирать уже между двумя полноценными жизнями. "Прибытие", Шон Тан Графический роман без слов о мужчине, который покидает родину и приезжает в совершенно незнакомую страну. Всё вокруг кажется фантастическим: язык, транспорт, еда, животные, правила. Но постепенно благодаря помощи других мигрантов он осваивается, находит работу, жильё и перевозит семью. В финале уже его дочь помогает новому приезжему разобраться в чужом городе. The Happiest Refugee, Ан До Автобиография австралийского комика, чья семья бежала из Вьетнама после войны. Они добираются до Австралии на лодке и начинают там практически с нуля. Книга рассказывает о бедности, тяжёлой работе родителей, школе, первых успехах и постепенно открывающихся возможностях. Несмотря на трудное начало, это история о том, как эмиграция может стать не только спасением, но и шансом построить жизнь, которой раньше просто не могло быть.

В споре о значимости рижского бальзамса для экономики Латвии прозвучал тезис — мол, вот, русские туристы ушли, кто его теперь покупать-то будет. С одной стороны, тезис спорный, с другой стороны — ну, действительно, производитель Рижского бальзама банкротится. Правда, как выяснилось, одна из причин банкротства — у производителя водки "Столичная" (он же владелец Рижского бальзама) в Москве отобрали бизнес из-за его симпатий Украине. Но нам интереснее другое — может ли быть локальный "алкобренд" известным далеко за пределами своей страны? Вот четыре примера напитков, которые можно привезти из туристической поездки. Рижский чёрный бальзам — Рига Рижский бальзам ведёт историю с 1752 года, когда аптекарь Абрахам Кунце создал травяной напиток, ставший основой современного рецепта. В XIX веке царское правительство пыталось запретить напиток, во время Второй мировой был утерян его рецепт — но в 1950-х удалось возобновить производство. Сегодня в него входят 24 ингредиента, а сам бальзам превратился практически в гастрономический символ Риги и один из самых узнаваемых латвийских товаров за рубежом: производитель сообщал о выпуске более 4 миллионов бутылок в год и продажах более чем в 30 странах. Сейчас производитель Amber Latvijas balzams оказался в тяжёлом финансовом положении: в первой половине 2026 года выручка сократилась на 30% — до €24,6 миллионов, а убыток составил около €951 тысяч. Компания пыталась провести реструктуризацию под судебной защитой, однако кредиторы план не одобрили, и 5 октября предприятие попросило прекратить процедуру. Becherovka — Карловы Вары Becherovka появилась в Карловых Варах в 1807 году как желудочное средство аптекаря Йозефа Бехера, а со временем стала символом чешского курорта — наряду с минеральной водой и вафлями. Уже в XIX веке ликёр отправляли в Вену, Париж и другие европейские города. Сегодня производство по-прежнему находится в Карловых Варах, где выпускают около 8 миллионов литров Becherovka ежегодно, причём больше половины отправляется за границу. Jägermeister — Вольфенбюттель Jägermeister придумал Курт Маст в 1934 году. Десятилетиями это был довольно традиционный Kräuterlikör, тесно связанный с охотничьей культурой, но во второй половине XX века маркетинг полностью изменил его аудиторию: Jägermeister стал барным шотом, спонсором музыки и частью клубной культуры от США до Великобритании. При этом производство и штаб-квартира до сих пор находятся в Вольфенбюттеле, где основа напитка около года выдерживается в дубовых бочках. В 2025 году компания продала 117,6 миллионов бутылок по 0,7 литра, 85% — за пределами Германии; бренд присутствует более чем на 150 рынках, а оборот Mast-Jägermeister достиг €882 миллионов. Guinness — Дублин История Guinness начинается в 1759 году, когда Артур Гиннесс арендовал пивоварню St James’s Gate в Дублине сразу на девять тысяч лет. За два с половиной века стаут стал одним из наиболее узнаваемых символов Ирландии, а сама пивоварня — частью идентичности Дублина и крупной туристической достопримечательностью. Сегодня Guinness продаётся более чем в 100 странах и варится более чем в 40; компания оценивает мировые продажи в 1,883 миллиардов пинт в год, то есть более 10 миллионов бокалов ежедневно. Отдельную прибыль Guinness владелец бренда Diageo не публикует: вся группа в финансовом 2026 году получила $19,6 миллиардов выручки и около $2 миллиардов чистой прибыли. В этом случае локальный продукт не просто вышел на мировой рынок — он сам стал одним из главных международных образов страны и города, из которых происходит.

Открытку всем, кто голосовал за коммунистов.

Мэр Новороссийска Андрей Кравченко на фоне обысков в его администрации посоветовал не читать СМИ без лицензии. В то же время у журналистов появились разные версии о том, почему следователи пришли к чиновнику «Разногласия, слухи, они все и появляются из-за того, что читаем где-то неправильные источники информации. А что значит неправильные? Это блогеры, это те средства массовой информации, не имеющие официального статуса, лицензии и так далее», — цитирует слова мэра телеграмм-канал «Протокол. Краснодар». «Убирайте эти слухи, убирайте разногласия, и вместе мы однозначно преодолеем все преграды и победим», — заключил чиновник. Издание отдельно отмечает, что про обыски на своём рабочем месте мэр ничего не сказал. Детали: Про визит следователей в администрацию Новороссийска стало известно вчера. Как писало интернет-издание 93.ru, силовики были и в кабинете градоначальника, и в других помещениях. Задерживать никого не стали. Государственное агентство ТАСС со ссылкой на правоохранительные органы сообщало, что дело связано «проверочными мероприятиями» в отношении футбольного клуба «Черноморец». Мэр города по совместительству занимает пост президента этой организации. При этом минувшей зимой силовики задержали бывшего заместителя Кравченко Романа Карагодина. Как сообщала газета «Коммерсант», летом он получил полтора года условно и два года испытательного срока по обвинениям в злоупотреблении должностными полномочиями. Следователи утверждали, что чиновник подписал два акта приёмки работ по двум крупным муниципальным контрактам, по которым настоящей работы никто не проводил. Ущерб от этого оценили в несколько десятков миллионов рублей. Андрею Кравченко 46 лет. В 2020 он избрался от «Единой России» в городскую думу Новороссийска, а город возглавил в 2021. 🗳️ Если вам было интересно читать этот текст, следите за выборами с нами — «Выборы в деталях» Видео: Андрей Кравченко