внутренние секреты тела человека и тела собаки 〜 татьяна красильникова

вариант разложения−2 (весь цикл с текстовыми и визуальными версиями см. в гало)

вариант разложения−1 (весь цикл с текстовыми и визуальными версиями см. в гало)

Приска Агустони Опрокинутый Восток (пер. с итальянского) Священная река племени, ей имя Вату. На её дне следы, лапища первобытных существ прообразы мира растений и шумы геологии, водный словарь языка борум листьев потерянных в своём сне, за тысячу тысячелетий от нас: запертая в столе рукопись, цивилизация плавающих корней. Вату — река узловатых пальцев, под водой они образуют пепельный хворост, как рой шерстистых волос из папье-маше или рыбьего клея, каркасы и клочья непрерывные метаморфозы флоры и форм. Слова и есть чешуя мельчайшие искры на скользкой поверхности языка не знаки что подражают — дрожь жабр мигрирующая стая barbados словно лодочки переправляясь в обратную сторону к устью (не ведая о смоле сжигающей время как дерево до угля). Вот в светотени появляется, проступает силуэт человека, одного на туше громадного зверя: это гигантский плуг тянущий историю своего народа, тысячи слов неведомого языка вспахивающий реку, будто она лоскут земли, разделённый на две половины, спорный. Позади, в оставленных бороздах празднуют кости с песнями и плясками: будут новые ветви и детские зубы и истории — пища для ночи, на берегах густого опрокинутого востока выбитого на коре зелени что длится веками ______ Продолжаю переводить книгу «Навстречу ржавчине» (2022) италоязычной швейцарской поэтессы Приски Агустони, в которой отразилась экологическая катастрофа в бразильском штате Минас-Жерайс, где начиная с 2002-го года живёт поэтесса. В 2015-м году в этом штате рухнула дамба, и токсичные отходы горнодобывающей шахты вылились в в главную реку региона — Риу-Доси (на языке народа кренак — Вату). Катастрофа привела к полному исчезновению некоторых вымирающих видов. Среди людей больше всего пострадал коренной народ кренак. Это первый раздел книги, за ними следуют «Сезон грязи» и «Хвост раненого зверя».

Привет! Если этим летом вы хотели бы читать и (учиться) обсуждать поэзию на английском, одновременно наслаждаясь поэтическими текстами и тренируя язык, я очень рекомендую курс Димы! По ссылке программа и вся информация. Курс не требует идеального знания английского, наоборот — это классный способ его потренировать. Если вам хочется послушать сэмпл Диминого английского, есть видео его TED-talk'а, а также его более недавнего доклада в Нью-Йоркском университете. Пожалуйста, поделитесь этим постом где можете, а лучше приходите сами 🤩🐚

Приска Агустони Хвост раненого зверя (пер. с итальянского) беспокойны вещи беспомощны в ожидании человека на полках в шкафах в саду рассыпанные как попало брошенные сторожат тех кто вернётся позже, орудия земляных работ бесконечный распад предметов за пределами смысла под лучами отвесного света ковш наносит последний удар для рытья траншеи колодец в саду между курятником и дровами пока люди бегают собираются укрываются на откосе на деревьях или же в погребе и те кому удаётся вырваться из мёртвой хватки трясины наблюдают, с окаменелым сердцем, как мечется внизу долина будто хвост раненого зверя сто лет за один час рой поколений в одном взмахе неизбежном как утром распахнуть окна : перед нами то что некогда было луной и в иссохшей корке земли теперь отражаются отпечатки смуты чешуйчатая кожа и впалые глаза рассказывают молчанием в воздухе об агонии рыб раздавленных лавой ✺ Вату* умирает, Вату болеет Где Вату, что исходит кровью из своих неисчислимых запястий? страх оседает скапливается пылью на утвари по углам буфета на улице водоворот душащий сплетения голосов уносит людей одежду людей их память заключённые в груде металла рай и есть вот эти обломки их следует окрестить новыми именами мышьяк, железо, свинец, ртуть эта серость с зеленоватым отливом болото слов вбитых как копья булавки торчащие во рту чёрном от ужаса помнить их ещё влажными и тёплыми, руки женщин Жекитиньонья матрицы округлых и плавных вещей мы ласкаем друг друга обнимаемся крепко пытаясь победить страх этой войны без бомб в глиняных амфорах мы храним воду из колодца или источника, свежую в случае если понадобится укрыться здесь, запереться в доме на месяцы, защищаясь от этих бомб без войны от эпидемии пустыни между ямой и жизнью есть несколько слоёв пыли и желание развернуть взгляд внутрь, под грудную кость — выяснить нет ли там чего-то ещё, найдётся ли что-то за чернотой ______ «Хвост раненого зверя» – раздел из книги «Навстречу ржавчине» (2022) италоязычной швейцарской поэтессы Приски Агустони. Эта книга – отклик на экологическую катастрофу в бразильском штате Минас-Жерайс, где начиная с 2002-го года живёт поэтесса. В 2015-м году в этом штате рухнула дамба, и токсичные отходы горнодобывающей шахты вылились в в главную реку региона — Риу-Доси. Катастрофа привела к полному исчезновению некоторых вымирающих видов. Среди людей больше всего пострадал коренной народ кренак. Перевод раздела «Сезон грязи» можно прочитать здесь. * Вату — название реки Риу-Доси на языке народа кренак.

Приска Агустони Сезон грязи (пер. с итальянского) в начале была грязь. Затем нога лошади, сустав без поводьев уже или гривы как ствол без ветвей хрящевая чашечка остов что проступает из тины и скользит словно камень отточенная кость погребённая слой за слоем в склейке папоротников и сгустков лишайники обхватывают со всех сторон незримые руки трогают и всё же далёко море и всё же вода на исходе и всё же растёт в ручье или в почве палафит или корень редкий цветок-повстанец эта шпора ползёт по реке смола и снизу бульдозером роет в тени железа и щепок пока не достигнет дна, пока не проглотит горький привкус металла зачем выкапывать окаменелости зачем рыть память чтобы найти там землю на земле кость на кости историю пустившую корни во рту, улыбки луны или месяца, столь белые ночью, копируют визги или дёрганья куклы ревностно оберегающей тайну той что всё видит но говорить не может ещё есть те руки влажные от леса буйные папоротники вышедшие из берегов вазы – чёртова память захватчица и убийца – ______ «Сезон грязи» – раздел из книги «Навстречу ржавчине» (2022) италоязычной швейцарской поэтессы Приски Агустони. Эта книга – отклик на экологическую катастрофу в бразильском штате Минас-Жерайс, где начиная с 2002-го года живёт поэтесса. В 2015-м году в этом штате рухнула дамба, и токсичные отходы горнодобывающей шахты вылились в в главную реку региона – Риу-Доси. Катастрофа привела к полному исчезновению некоторых вымирающих видов. Среди людей больше всего пострадал коренной народ кренак.

Гликерий на свободе и в безопасности

Вышел новый, третье-четвёртый номер гало, прекрасный как воздух перед грозой. Я ещё не всё прочитала, но зачиталась стихами Дубравки Джурич в переводе Владимира Фещенко, новой подборкой Наташи Игнатьевой, подборкой “я//ды” Александра Колесникова. гало – медиа, где мне хочется быть всегда. Поэтому я счастлива, что в этом номере у меня вышли сразу две вещи: во-первых, поэтический триптих “варианты разложения”, а во-вторых, перевод стихотворения Камиллы Данги “Трофический каскад” с небольшим моим комментарием. Спасибо Лере Бабицкой и Ане Родионовой за это пространство 🤩

Долгожданная новость — публикуем наш следующий, сдвоенный выпуск (3+4) В нем вы встретите водовороты, течения и строгие линии памяти. Он получился полным не только внутренних рифм, но и контрастов. Открывая его, можно оказаться под солнцем посреди открытого океана, а можно обнаружить себя на улице слишком хорошо знакомого города. Фрагменты прозы перетекают в поэтические циклы, а те растворяются в эссе и визуальных работах, переводы с трех языков дополняют этот поток. Маршруты и правила навигации, как всегда, не даны заранее, но есть раздвоенный компас — ускользающее гало. В этом выпуске: ◗ Анна Гринка ◗ Патриция Хайсмит (пер. с англ. Фридрих Гёльдерлин, послесл. Лера Бабицкая) ◗ Александр Колесников ◗ Наталья Игнатьева ◗ Евгения Суслова ◗ Астрида Нейманис (пер. с англ. Настя Волынова) ◗ Анна-Мария Ортезе (пер. с итал. Анна Ямпольская) ◗ niko✺c ◗ Ника Сандлер ◗ Дмитрий Сабиров ◗ Катя Морозова ◗ Татьяна Красильникова ◗ Дубравка Джурич (пер. c серб. Владимир Фещенко) ◗ Дарья Трайден ◗ Камилла Данги (пер. с англ. и послесл. Татьяна Красильникова) ◗ Окcaна Тимoфеeва (пер. с англ. Яна Маркова) 💧 Открыть с главной страницы

Поэтический объект “ПРОСЫПАЙТЕСЬ, КРОТОВЫЕ НОРЫ!” Материалы: стеклянный параллелепипед; земля садовая; банка Татьяны Алексеевны Михайловой из-под супа; припаянный Димой тумблер; будильник; кусочек картона. Предыстория. Я хорошо запомнила день, когда мы с бабушкой и дедушкой закопали на даче будильник в банке, чтобы отпугивать кротов, которые стали поедать корни овощей и зелени. Спустя больше десятка лет я вспомнила этот эпизод: ведь это была моя первая арт-инсталляция! И не только моя, а ещё тысяч людей, выросших среди грядок. Что может быть красивее, чем будильник, который звонит под землёй? Сейчас я живу в Нью-Йорке и не могу бывать на даче детства. Тогда я решила изобрести устройство, которое позволит разбудить не только кротов, но и кротовые норы — в теории относительности тоннели, соединяющие разные точки пространства-времени. При активации тумблера это изобретение переносит меня в тот момент, когда дедушка ещё был жив, бабушка хорошо ходила и занималась огородом, а дачный дом, построенный ими много лет назад, ещё не сгорел. Пока непонятно, куда способно перенести это устройство других людей, но я буду экспериментировать.

〜 лизе сенаторовой, ᴅн-царевне штормовых волн эмиграции 〜 весна уже несколько дней мы скидываем друг другу луки: легким движением банковских карточек из землянок мы превращаемся в марсианок, какими помним их с детства: с зелёными рőжками, в серебристых платьях, в пылевом вихре блёсток над нашими головами; подружки-пришелицы, мы поём кислотные югославские песни, попивая пиво и сидр, сочиняем колыбельную нашей любимой звёздочке – жёлтому карлику, укладывающемуся в гудзон, возвращаемся домой поздно к себе на планету, чтобы тоже наконец отоспаться лето ты устраиваешь себе архив-хоппинг: меняешь институции как перчатки, скидываешь мне то герловину, то елену щапову aka карли (очень много фаллосов и цветов), в ответ я жалуюсь, что меня покусали колумбийские мошки, скидываю тебе мемы про смрдибубу и раздремушу; ты снова летишь, на этот раз в город-пролив моторов осень ты грустишь, что кампус пилит деревья, пиля бюджет; в нашем чатике мало писем, а это значит, с утра до вечера мы торчали в читальне и (типа) писали диссер, читай: пили кофе, трескали шоколад, даже резались в дурака подкидного, и не зная как на английском “буби”, мы говорили boobie, ну и что же, в целом мы были правы зима ты сидишь на гребне экрана и вплетаешь нити вынужденных перемещений в слова, я сижу напротив и смотрю сквозь тебя на тропические цветы, сквозь тропические цветы на заснеженный централ парк, сквозь заснеженный централ парк я смотрю на февральских зайчиков, играющих с твоими веснушками в прятки, и пытаюсь ловить их глазами снова весна ты играешь на флейте ветра и показываешь мне лайфхаки по трансформации бриза в бурю, мы репетируем до полуночи, пока не застучали соседи, вместе хейтим песенку мистера софти, сокрушаясь, что хоррор-мороженщик развозит мертвые головы по районам; так замкнулся твой год: наконец-то мы едем на брайтон плавать с акулами, предварительно накормив себя хачапури (мы накормим и вас, дорогие нечеловеческие другие!), в планах разлагаться на пляже как фрукты и ягоды из неткоста, а потом шутить, что песок из тебя уже сыпется как из океана-старухи, пожалуйста обещай смеяться над этой шуткой ⋆.˚ ☼⋆𓇼｡𖦹˙༄.°𓆝〜°‧ ༄ °‧⋆.ೃ࿔*:･

трансатлантической фее лизе хереш ты привезла в чемодане тыщу пластинок и шестнадцать кг попкорна, застряла в турникете, сломала ноготь, но всё равно не пролила ни слезинки (спасибо золо(ф)т(ов)ым залежам в наших тканях!) теперь мы сидим, болтаем ногами, болтаем о киселе и малиновом латте в землянке. тучи – размокшие ягоды на дне компота, мы выдавливаем сок из них ложкой и держим на языке пора за дело, пора тренировать дикцию с кашей во рту, чтобы она стала менее чёткой. хочется говорить ещё тише и гуще, всё же мы в intelligentsi’i просиживаем штаны, а не в американ корпорэйшн оф э вэри бэд кофе. в чем сходство между коворкать и ворковать? эти два слова точно не для гимнастики речи в рейтинге квирных напитков нашего детства кислородный коктейль удостоился первого места! я соглашаюсь (=как всегда прогибаюсь, чтобы выйти сухой из болота спора). мне остается расставить ссылки в работе о квир-кикиморах и транс-русалках в полиаморных ветрах, тебе дочитать статью о горизонтах империй. ты рисуешь сердечки на картофелевых полях зелёной электроручкой пока я кэтколлю щенка с мокрым носом, ты вспоминаешь, что есть ещё кисельные берега, и может даже в собянинских подворотнях. весной нью-йорк очень похож на москву (как мы её помним), и реки из овсяного молока разливаются мне на джинсы впереди много утренников в челсинских детских садах за недетские баксы, но сейчас ты тащишься на автобус до бостона со своими пластинками и попкорном. время течёт как кисель нам в рот, но в глазах ни слезинки

одна из моих самых любимых карт – интерактивная карта деревьев нью-йорка: там можно ткнуть на каждое дерево и прочитать его биографию (tree ID, trunk diameter, latest inspection results, ecological benefits). часто у деревьев есть и аватарка. еще там можно поискать конкретный вид дерева и узнать координаты. и номинировать какое-то дерево как великое! думаю, что это очень смешная социальная сеть деревьев (для нас), ведь деревья – это и есть социальная сеть (без нас)

После чтений.

рас , слоения (сборка марта) ° свет слишком песчаный для зрения зим : он выедает забытое в рафинаде снега . теперь видно , что утоптанная заварка прошлого года еще пригодна к употреблению , пора звать гостей хрустеть пальцами , вместе раскапывать выжженные леденцы ( захороненные гостинцы для наших косточек ) , я прихожу в себя но снова с пустыми с пустыми руками ° я вижу, что на закате у меня горят волосы, пока в калифорнии и сибири горят леса, чего я не вижу, но слышу, что в слове гореть есть место и горю, и горнему, и горючему в разных его оттенках ; я знаю, что тени к телам возвращаются, чтобы согреться, и чувствую дым, но не помню его источник ° очень много грязных кристаллов, по которым читаешь историю рек, слишком много ярко-черного масла подпочвы, разрытой псами, неопознанных птиц на чернильных ветвях, отраженных фар в страхе зверя, который мера тебя ( себя ) ; я иду, продолжаю идти ( глагольная форма стаккато ) : время позднее, время возвращаться домой со словами "я гуляла по лужам и промочила ноги" ; еще не время прощаться через секунду после свистка ° почва слоеная как речь или вечер много теннисных мячиков в размякшей листве , выкатившиеся из чужого климата желто-зеленые тропики , или наушники мятного цвета, проросшие сквозь кору : они подслушивают её ток ; кто хочет прижаться щекой к доске , пересказать эту реку ; – ? – ; ; ; я вижу лес рук : : ° кирпичный пейзаж : вертолет осматривает протест , птицы / в жесте протеста – протесту / наворачивают спирали . отраженный от дома напротив свет разрезает окно . грязный поваренный снег пахнет солью . хочется закрыть штору , переставать знать ° я читаю пни с раскрытыми ртами как глагол в повелительном наклонении но не повинуюсь их лёгкие раскрошились , у меня покраснели пальцы и отяжелел язык дышит ся с ними заодно , заjедно , слышит ся в их кратерах пни , пни ; корни запинаются о наши уши о речевые межи ° как мы пишем? теряя территории стена за стеной разрывая лис ты слой за слоем ( вырыв ( прорвав (вырвав))) , как мы ищем слова как пищу ? тем пера ту ру меряя вещи ¿ как мы пищим как полевки мы ши мы пи шем ше по́ тòм ° мы выучили: домой это не обстоятельство места, а обстоятельство чувства, мы все это знаем давно, но все равно допускаем ошибки, как треснувший лед под ногами и чалые листья ; вздернутые рукава года , его закинутая голова

диме гудзон пахнет солью, водорослями и нефтью. по правде сказать, вначале лишь водорослями и солью, но ты говоришь, что воняет нефтью, и я начинаю тоже слышать её. теперь она заглушает все испарения мая, хлынувшего волной на апрель, как ист-ривер на валуны и кроссовки. нефть пахнет книгами о петрокапитализме. водоросли пахнут первым приступом астмы в шесть лет на горьковском море, подточившем береговую линию, чтобы каждый август цвести зелеными рыбными ртами. это водохранилище не зря зовут горе-морем, в сени его гидроэлектростанции я пережила пандемию, разбила коленки и сердце, потеряла голос, буквально и в лесу чужих букв. каждый вечер я ходила в песчаную галерею смотреть на отполированные сладкой водой коряги. это было лучшее место для аллергии на человечество. горе-море тоже дышало нефтью, но я этот запах не различала сквозь пар перегретой сосновой смолы и еловых нитей. сегодня я различаю, слышу ее горючую, маслянистую речь. скоро станет еще горячей: солнце нагреет асфальт, вскипяченный гудзон убежит из кастрюли русла. мы будем грызть лед под гул кондиционеров, после греть холодные губы на теплотрассе груди друг у друга. но небо еще высокое, и кружевные схватки грушевого цветка еще можно расслышать. еще можно прочитать сепию облаков, вливающих новостные сводки нефтепромышленности в желудок города. можно ходить на встречи с собой в зеркале побережья, отражаясь в соляных кристаллах залива. соль пахнет голубым поваренным снегом из соледара, приостановленного из-за глобального потепления войн. война пахнет соляркой, капающей из глаз водоплавающих. я читала об этом в книгах, которые осьминоги и каракатицы впрыскивают чернилами в кисель океана. их язык пахнет угрозой. угроза пахнет грозой посреди зимы. но еще есть время: есть еще лебединое озеро и старые телевизоры; мясо магнолий, из которых шьют платья с широкими рукавами, откуда могут вылететь лебеди. такие мы бу‌дем шить, подшучивая над теми, кому стремно носить одежду из секондов и кто сильнее всего скучает по службам доставки и приложениям банков. еще есть сепия яблок, гниющих на дачах, забывших мой запах. я знаю об этом. но я также знаю, что радужки глаз, где не встретишь себя, пока еще в мире есть. где смотришь в зрачок, а там анфилада комнат, в которых люди скучают по ветроломным деревьям и снежным железам, по каше из словаря даля, заваренной в горле. по гречишному полю речи. в которых тоже течет река. она пахнет пыльными тюлевыми занавесками музыкальной школы, нежно-горьким пóтом детского симфонического оркестра. она течет, но не вытекает из ничьих глаз мазутом, не отражает города, где мы стоим в темноте и читаем ладонями, как мурмурация рыб над горным хребтом небоскребов пишет себе себя

я конечно же это пересматривать не буду, но поделюсь: наконец-то записала видео для проекта Юлии Подлубновой, которой большое спасибо за приглашение!

Дорогие читатели! Издательство оказалось в сложной финансовой ситуации. Такое бывает, и мы, разумеется, выкарабкаемся. Но нам нужна ваша помощь – прежде всего информационная. Прошлым летом ваши репосты помогли нам выжить. Распродажа для такого маленького издательства, как Jaromír Hladík press, это всегда отложенные убытки, но она помогает удержать равновесие, когда становится совсем хреново. Если, конечно, о ней узнаёт много хороших людей. Ссылка на сайт: https://jaromirhladik.com Репосты очень важны. Спасибо!

⏳🤩 аттеншн, Нью-Йорк: 9 мая Глеб Симонов, Мария Малиновская, Иван Соколов, Надя Викулина, Лев Оборин, Станислав Снытко и Татьяна Красильникова (я) будут читать вслух поэзию и /немного/ прозу. если вы хотите прийти, нужно зарегистрироваться по ссылке. до встречи! (на постере перформанс польской поэтки Эвы Партум)