внутренние секреты тела человека и тела собаки 〜 татьяна красильникова

диме гудзон пахнет солью, водорослями и нефтью. по правде сказать, вначале лишь водорослями и солью, но ты говоришь, что воняет нефтью, и я начинаю тоже слышать её. теперь она заглушает все испарения мая, хлынувшего волной на апрель, как ист-ривер на валуны и кроссовки. нефть пахнет книгами о петрокапитализме. водоросли пахнут первым приступом астмы в шесть лет на горьковском море, подточившем береговую линию, чтобы каждый август цвести зелеными рыбными ртами. это водохранилище не зря зовут горе-морем, в сени его гидроэлектростанции я пережила пандемию, разбила коленки и сердце, потеряла голос, буквально и в лесу чужих букв. каждый вечер я ходила в песчаную галерею смотреть на отполированные сладкой водой коряги. это было лучшее место для аллергии на человечество. горе-море тоже дышало нефтью, но я этот запах не различала сквозь пар перегретой сосновой смолы и еловых нитей. сегодня я различаю, слышу ее горючую, маслянистую речь. скоро станет еще горячей: солнце нагреет асфальт, вскипяченный гудзон убежит из кастрюли русла. мы будем грызть лед под гул кондиционеров, после греть холодные губы на теплотрассе груди друг у друга. но небо еще высокое, и кружевные схватки грушевого цветка еще можно расслышать. еще можно прочитать сепию облаков, вливающих новостные сводки нефтепромышленности в желудок города. можно ходить на встречи с собой в зеркале побережья, отражаясь в соляных кристаллах залива. соль пахнет голубым поваренным снегом из соледара, приостановленного из-за глобального потепления войн. война пахнет соляркой, капающей из глаз водоплавающих. я читала об этом в книгах, которые осьминоги и каракатицы впрыскивают чернилами в кисель океана. их язык пахнет угрозой. угроза пахнет грозой посреди зимы. но еще есть время: есть еще лебединое озеро и старые телевизоры; мясо магнолий, из которых шьют платья с широкими рукавами, откуда могут вылететь лебеди. такие мы бу‌дем шить, подшучивая над теми, кому стремно носить одежду из секондов и кто сильнее всего скучает по службам доставки и приложениям банков. еще есть сепия яблок, гниющих на дачах, забывших мой запах. я знаю об этом. но я также знаю, что радужки глаз, где не встретишь себя, пока еще в мире есть. где смотришь в зрачок, а там анфилада комнат, в которых люди скучают по ветроломным деревьям и снежным железам, по каше из словаря даля, заваренной в горле. по гречишному полю речи. в которых тоже течет река. она пахнет пыльными тюлевыми занавесками музыкальной школы, нежно-горьким пóтом детского симфонического оркестра. она течет, но не вытекает из ничьих глаз мазутом, не отражает города, где мы стоим в темноте и читаем ладонями, как мурмурация рыб над горным хребтом небоскребов пишет себе себя

я конечно же это пересматривать не буду, но поделюсь: наконец-то записала видео для проекта Юлии Подлубновой, которой большое спасибо за приглашение!

Дорогие читатели! Издательство оказалось в сложной финансовой ситуации. Такое бывает, и мы, разумеется, выкарабкаемся. Но нам нужна ваша помощь – прежде всего информационная. Прошлым летом ваши репосты помогли нам выжить. Распродажа для такого маленького издательства, как Jaromír Hladík press, это всегда отложенные убытки, но она помогает удержать равновесие, когда становится совсем хреново. Если, конечно, о ней узнаёт много хороших людей. Ссылка на сайт: https://jaromirhladik.com Репосты очень важны. Спасибо!

⏳🤩 аттеншн, Нью-Йорк: 9 мая Глеб Симонов, Мария Малиновская, Иван Соколов, Надя Викулина, Лев Оборин, Станислав Снытко и Татьяна Красильникова (я) будут читать вслух поэзию и /немного/ прозу. если вы хотите прийти, нужно зарегистрироваться по ссылке. до встречи! (на постере перформанс польской поэтки Эвы Партум)

давно здесь не появлялась — второй семестр сумасшедшее первого: пишу диссер, хожу на семинары к Джеку Халберстаму по квир-теории и к Ванессе Агар-Джонс по антропологии (называется Porous Bodies), а еще к Жене Сусловой на онлайн-лабораторию по инсталляции. как всегда, много чего еще происходит параллельно. в пятницу, например, у нас была конференция по словам и картинкам, Words and Pictures. рассказала о поэтических перформансах Риммы Герловиной и Ры Никоновой, а также немного об Эве Партум и Каталин Ладик. все мероприятие транслировалось, поэтому мой доклад можно посмотреть и послушать здесь ☹️

Что случилось? Появилось новое поэтическое поп-ап издательство Binadroba / ბინადრობა. Основатели — поэты Улад Клавкин и Константин Шавловский. Какие книги будут выходить в новом издательстве? Binadroba перезапускает поэтическую серию «cae / su / ra», выходившую до 2024 года в издательстве «Порядок слов». Первые две книги уже вышли в марте 2026 года — это дебютный сборник Лизы Хереш «Мой парень Одри Лорд» и вторая поэтическая книга Алексея Кручковского «Floating point». В издательском портфеле на 2026 год — книги Татьяны Красильниковой, Никиты Сунгатова, Яны Марковой, Улада Клавкина в серии cae / su / ra, а также поэма «Ордалии» Софьи Сурковой в уникальном внесерийном оформлении дизайнера Кирилла Благодатских. Следите за новостями о распространении, задавайте свои вопросы – нам важно уже сейчас иметь представление о географии наших читателей и читательниц. Издание книг осуществляется при поддержке издательства Literature without borders, Ozloeniki. Почему «Binadroba»? ბინადრობა — это всего-навсего ВНЖ по-грузински, то есть временное место регистрации иностранца в чужой стране. Оба участника проекта покинули свои страны в 2022 году и с тех существуют в эмиграции на птичьих правах. Похожим образом существует сегодня и русофонная поэзия, как в России, так и в международном контексте. В сущности, любая публикация, отпечатанный на бумаге текст — это временная прописка беззаконного поэтического текста в на книжных полках. Прямая речь Улад Клавкин, главный редактор: — Несмотря на множество преград, возникших на пути к созданию издательства, мир не сопротивлялся его появлению. Кажется, прежде чем попасть в руки читателя, любой книге суждено пройти процесс темперирования, своего рода закалку. Надеюсь, те из них, что уже вышли из нашего алхимический цеха и проходят сейчас испытание огнем дистрибуции, не потеряют в своих преображающих свойствах. Константин Шавловский, издатель: — В связи с ужесточением репрессий в России и Беларуси определение «беззаконный» перестает, увы, быть образным — а слова про стихи, написанные без разрешения, снова обретают буквальный смысл. В издательстве Binadroba будут выходят именно такие тексты, а поэтому их издание и распространение в России является небезопасным. Что касается поэтической картографии, то серия «cae / su / ra», как и прежде, будет сфокусирована на линии экспериментального языкового письма с особенным внимание к поэтическим дебютам. Выходные данные Тг канал: https://t.me/binadrobapublisher Торговый партнер издательства — Interbok Bookshop & Distribution По вопросам распространения, а также по любым другим можно обращаться на почту binadroba.publisher@gmail.com

⛈️ ура;

вырастила у себя дома первую поэтическую среду 🫧 материалы: семена горошка, пророщенные сквозь наполовину размотанную видеокассету; пластиковый поддон; снег; бумага; скотч; найденная на кампусе черная ручка. надпись: время проводит нас домой

ICE снова у нас в гостях, сегодня ночью они незаконно проникли в жилье от Колумбийского университета и задержали студентку. Несколько минут назад узнала, что это, оказывается, и моя студентка — она ходила на курс, на котором я ассистировала (правда, не на мои семинары). Вот такие дела... всех обнимаю кто тоже в шоке https://www.columbiaspectator.com/news/2026/02/26/dhs-agents-detain-columbia-student-after-entering-university-owned-residence-shipman-reports/

на post(non)fiction вышла, как урок в школе, 45-минутная видео-версия поэмы "линда" с предисловием Евгении Сусловой. огромное спасибо Жене, Валере Отяковскому и Диме Степанову 📺

в 128 LIT вышел перевод Вени Гущина последней части поэмы HERACLEOCENE на английский а еще мне заплатят за эту публикацию гонорар, unbelievable...

я начала читать "сциапонику" ильи долгова, она сильно меня взволновала, и — буду так думать — мое волнение передалось лимончелле, которая решила цвести среди заснеженного района высот утренней стороны, манхэттен, нью-йорк, нью-йорк

ловушка для рек

🌪️моя поэма HERACLEOCENE теперь на syg.ma 🌪️ плюсы поэмы: теперь знакомые присылают мне в личку любые упоминания борщевика что им встречаются 🌪️минусы поэмы: те же что и плюсы на самом деле я обожаю когда мне присылают борщевик, это лучше чем букет роз 💘

перевела любимое стихотворение Юдиты Шалго из сборника "Жизнь на столе" (1986) с сербского и венгерского на русский и английский, пока отпускаю перевод посв. инне краснопер #переводохранилище

бабушке и дедушке они уходят медленно, как уходят реки в кору земли, распахивая рты солнцу, как уходят снегопады из больших городов – и вновь приходят на пару дней в сознание как к себе в гости; они уходят, болевая реакция из отмирающей ткани, ситцевые руки по ту сторону океана: правая листает "монстры привидения нло", левая – спутанные волосы на моем лбу, кипящем двадцать зимних каникул назад; уходят связки донника над деревянной кроватью, ледяной укроп, голоса на распахнутой августовским созвездиям кухне, разливы линды, воскресный творог, полиэтиленовые теплицы, слова, никогда не отгаданные в кроссвордах; уходит манная каша воздуха под ногами, выглаженные ногтями фантики рачков и ромашек, лиственница в простудном жаре, гудение электрички, просеянное сквозь километры леса, детские крики “бабушка распутай нас", увязшие в мокроте утра, когда подвесные мосты над войной закачались; так уходит ларёк за ларьком в середине десятых, браслет из крыжовника, кольца из сушек, ландромат на речном песке – как они уходят, по выдоху, и как не приходят больше распутать нам руки и ноги, и как не прихожу я распутать нити чернеющих пальцев в язвах ночи на том берегу – так проходят те, кто меня берегут, и речной песок отряхивают с рубашек

В последнее время стала ощущать, как стремительно моя аспирантура в Колумбийском университете подходит к концу. Конечно, не так стремительно, как подходит к концу девятимесячный постдок, за который и не родишь ничего, разве что только реального ребенка, но все же я ощутимо перевалила за экватор и приближаюсь к вполне видимой руке рабочего рынка. У меня четвертый год, а остаться в Коламбии мне можно не больше чем на шесть лет, поэтому уже скоро надо будет попробовать подаваться на какие-нибудь позиции, чтобы понять, каково это, и привыкнуть к постоянному стрессу, лол. Всё это время мне неловко было писать о том, как вообще живется и учится в аспирантуре во время путинско-трампистской чумы, войн и других катастроф, но я заметила, что в меня такие тексты часто вселяют надежду, поэтому захотелось что-то и о своем опыте рассказать. Даже если в дальнейшем с академией мне не повезет, я буду вспоминать пиэйчди как золотые годы. Коламбия уже дала мне столько, сколько я от нее ждала, а может даже и больше. Она дала мне возможность участвовать в семинарах Марианны Хирш, Элизабет Повинелли, Марка Липовецкого, Джулии Брайан-Вилсон, Ирины Рейфман и других профессоро:к, которые не переставали меня вдохновлять. С нового семестра я буду ходить на семинар по квир-теории с Джеком Халберстамом и очень этого жду. Коламбия дала мне возможность снимать на двоих квартиру на Манхэттене, есть еду, заниматься любимым делом и не слишком переживать из-за денег даже во время летних каникул. Ходить на курсы польского и сербско-хорватско-боснийского, а также любых других языков, на которые я не записалась. Коламбия, точнее, не вся она, а Гарримановский институт и департамент поддерживали финансово и морально мои и наши общие затеи – воркшопы, поэтические чтения, конференции, поездки в архивы и на языковые школы. Коламбия дала мне возможность не оставаться в рамках только департамента славянских литератур, а обучаться также на компаративистике и в центре изучения гендера и сексуальности. Наконец, у меня появилась возможность – и для этого нужен отдельный абзац как для главного впечатления от американских универов – бесконечно загребать книги из библиотеки и держать их у себя дома. Те книжки, за которыми в России обычно надо было пиздохать в чуть ли не единственную нормальную библиотеку твоей страны, мне выслали пачками из подземных царств, не иначе. Я назаказала онлайн книги, изданные в России в двадцатых, типа Ады Владимировой (ого да), они их где-то разыскали и прислали на кампус. Так редкие книжки 20-х пролежали несколько лет у меня в нью-йоркской квартире (можно держать дома до 500 библиотечных книг одновременно). Издание Нины Хабиас 97-го года лежит у меня уже с осени 22-го, как и все другие книжки, которые я буду отрывать от сердца с мясом. Ну а еще я встретила здесь любимых друзей 🤍 Из того, что мне нравилось меньше – необходимость преподавать русский язык четыре раза в неделю на протяжении года. Во многом мне повезло, и я не преподаю его в этом году, хотя, если бы все было как прежде, то я бы его и сейчас преподавала. Но все не как прежде: университетская администрация пытается лишить профсоюз силы и возможности выйти на забастовку, поэтому они пошли на крайние меры и отстранили аспиранто:к от преподавания языков (при сохранении заработной платы). То есть я, конечно, рада не вести русский, но цену своего блаженства осознаю. Из ближайших академических планов у меня переподать в журнал статью о Нине Хабиас и пластичности; отредактировать первую главу об эротизации домашнего труда и пространства в стихах Милы Элин, Нины Хабиас, Юдиты Шалго, Нины Искренко и Елены Костылевой; написать черновик третьей главы о букве как объекте в феминистской авангардной поэзии (Варвара Степанова, Ры Никонова, Анна Альчук, Ева Партум, Каталин Ладик, Римма Герловина, что-нибудь такое). Вот такие дела среди этой смертной любви. А вообще, если среди читающих этот пост есть те, кто думает поступать в американскую аспирантуру, я буду очень рада помочь и ответить на всякие вопросы. Пишите, если что. И если про другие штуки интересно, тоже спрашивайте 🍄

дом сгорел а также стол обеденный 2 шт., кровать односпальная 5 шт., зеркало 3 шт., табуретка качающаяся 7 шт., бабушкин парадный халат в подсолнухи для собраний садового товарищества «облепиха» 1 шт., мамин сиреневый пиджак в клеточку из германии конца 90х 1 шт., фартук в цветочек сшитый мною и моими слезами в 5м классе на уроках труда 1 шт., дедушкины футболки «с проветриванием» (=дырявые) много штук, пачка семян «томат амазонка шоколадная» 2 шт., пачка семян «спирея японская криспа» 1 шт. (пустая), бачок для воды с надписью «мойте руки чаще — будет пища слаще» 1 шт., список правителей россии от рюрика до ельцина с пометками дедушки («говнюк», «засранец» и тд) 1 шт., ванна с комариными личинками 2 шт., осиное гнездо 1 шт. (но может и больше), лиственница в два раза выше дома посаженная в 90м году в день когда сашке (брату) исполнился годик 1 шт., теплица помидорная 1 шт., теплица огуречная 1 шт., теплица смешанного типа 1 шт., маленькая полутеплица для болгарского перца 1 шт., лейка лопата грабли вилы тачка секатор ножницы молоток гвозди пила перчатки коса все по штуке а может больше, позднесоветские и послесоветские эротические плакаты а также любые другие полуголые женщины вырезанные со всех попадавшихся дедушке рекламных страниц расклеенные по стенам спальни двух деревянных туалетов бани сарая везде кроме бабушкиной спальни и кухни (тоже бабушкиной) много-много штук, портрет загорелого дедушки в  зрелости с шестью пальцами на одной руке и шестью с половиной на второй подаренный не ai а местной (облепихинской) художницей начавшей рисовать после смерти единственного сына 1 шт., книжка “девочка из города” которую читала мне бабушка все мое детство со скатертью тайно расписанной огромными красными цветами 1 шт., собачка облеванная мной во время отравления в 9 лет которую я постирала потом больше двадцати раз и мне все равно казалось что она пахнет моим желудочным соком 1 шт., черновики дедушкиных стихов по случаю дней рождения и других праздников несколько штук а также засушенный донник собранный моей двоюродной прабабушкой чтобы крепче спать  а также  запасы гречки сахара макарон соли из города на все три месяца а также трехколесный велосипед а также велосипед школьник на котором катались я и мои двоюродные брат и сестра и которого я стеснялась т.к. у взрослых подружек были покруче а также кусты облепихи кусты черной смородины кусты красной смородины крыжовник жимолость ежевика малина гортензии и укроп и петрушка и вонючий любисток и клевер  а также шесть соток почвы а также                   сгорело в пожаре в 19-м году (бабушка разбудила дедушку и кота взяла сумку с деньгами и документами и всех спасла)        а также (из геопоэмы Линда)