Ханаанская путёвка

• На Цейлоне я посетил чайные плантации в центре острова. Было жалко смотреть на быт сборщиков чая - нижней и самой бесправной касты общества. На глаз вес самых откормленных из них был едва ли за 65кг. Конечно, это была жалость европейца, который одновременно платит за недорогой чай на низкой себестоимости Цейлона и Ассама. Когда я поинтересовался у одного знатного индуса, как чайные тамилы рефлексируют свое тяжкое положение, он с видимым равнодушием пожал плечами и сказал: "-Они не задумываются, что их жизнь тяжела, они просто идут и делают"; • Постыдный случай со мной произошёл. С товарищем по работе отлучились на обед и зашли во Вкусвилл - а там полная тележка продуктов с зелёным ценником, ну, знаете, -40%. И как я заору на пол-магазина: -Аарон! Просрочка! Он подошёл, удивлённо посмотрел сперва на меня, потом на продукты, улыбнулся и спросил: -Ты чего так обрадовался то? Я уж спохватился, стал оправдываться, что иногда беру на сдачу торт маракуйя, чтоб не попадал, но осадочек остался • Однажды я был в Осетии, в высокогорном храме. Я зашёл туда после восхождения на гору, и туристов в будний день было мало. Храм небольшой, хотя и статный, каменный - от такого ждёшь седого старого батюшки из горцев. Но на встречу мне вышли два священника-осетина, молодые мужчины в расцвете сил. От них было не оторвать глаз: два настоящих алана, рослые, широкоплечие, с гривами волос и парфянской осанкой. В них было что-то подлинно кавказское, не от борцовских залов и шашлычных, а от эпохи каменных крепостей. Они шли, не торопясь, хозяева своих гор и слуги своего Бога, два великана-катафракта, оба с бородами до груди и профилем для каких-то имперских монет. Не в первый раз я убедился, что христианство вообще и чин священнослужителя особенно раскрывает в человеке какую-то его первозданную красоту и силу. • В другой раз я аналогичным образом понял суть всех древних религий с культом быка в центре. Теперь уже в горах Сванетии я, гуляя на рассвете, увидел на горном лугу настоящего грузинского быка - не фермерская порода для массовых стад, а штучный товар, какая-то последняя популяция из самых глухих уголков Евразии. Генами он наверняка уходил куда-то в степи Галаада: великан весом в тонну, спокойная мощь, он солидно шествовал куда-то сам, без пастуха, без указа. Предавивший за свою жизнь не менее двух медведей из окрестных горных лесов, он мотал головой, шёл вразвалочку, и от каждого движения под его шкурой катались мускулы и трепались космы на холке. Он был хозяином и знал это. Человек нуждался в нём больше, чем он в человеке. • Василий Розанов писал: -...все замки русской выделки разделяются на два сорта: каких не отопрешь и «своим ключом», потому что в нем что-то «застряло» вскоре после покупки, и которые, напротив, отпираются легко всяким ключом. Это и я заметил, и даже у меня в практике бывали такие замки, который потрясешь, стукнешь и он (дужка его) почему-то отваливается, и сундук отпирается. • Кадетский корпус, как я вспоминаю, был большой пробиркой для антропологов: изучай не хочу самые непосредственные проявления психики маскулинного коллектива. Как я помню, двумя видами наскальной живописи на стенах туалетов и учебниках там были свастика и секс. Никаких промежуточных способов самовыражения "дом, машина, электрогитара" для большинства не существовало. Архаика ещё не формирует сложных форм власти-смерти и секса-желания вроде этикета, флирта, переговоров, а редуцирует всё до исходных величин. Примерно также человек палеолита начинал с фигурок грозного бога войны и тучной женственной богини. • Человек, который не читает книг, быстро выдаёт себя, даже когда пытается казаться начитанным. Его черта всегда - плохая речь либо плоскость суждений. Выглядит это обычно так: -Слушай, я тут внезапно понял ошеломляющую истину... Ты замер в ожидании откровения Достоевского уровня: -Не тот брат, который волк, но кто за брата, 21-й век. И смотрит на тебя в ожидании восторга от идеи, которую художественная литература открывает людям ещё в 7м классе.

Сейчас Москва стала размытой и неопределённой: старая аристократия кучкуется по усталым сталинкам между Пролетарской и Новокузнецкой, а вне центра уже не разберёшь, кто приезжий, кто коренной. Но раньше было не так, раньше человека из Москвы и регионов можно было отличить на глаз. -...совсем другое племя из Владивостока, Смоленщины, Пскова. - Говорил мне старый тренер, мусоля наградной "Казбек", - Милее мне их тренировать. Пока вы, москва, росли на песнях Вертинского, им горы и луга совсем другие песни запевали, и пелось в них о дедовских мечах и медоносных дубравах. И впрямь в людях из регионов было больше здоровой злости, больше навыка завоёвывать место под солнцем. Пока мы, москвичи, в детстве ломали ложечкой корочку на крем брюле и ходили на уроки скрипки, там, в регионах, полнокровные юноши били зверя и пасли тучные сада, осваивали навыки работы с медью и малахитом, зло торговались за специи и усмиряли варваров в степях. Если играли две команды, то мы, москвичи, вечно ныли, жаловались на отбитые ноги, а решая вопрос правил, ссылались на конвенции ООН и римское право. А команда из провинциальных ребят била по воротам не щадя живота своего, и Игнат костями ложился, чтобы Фёдор мог дойти до дистанции кинжального огня. И девушки были разными: москвички все Тургенева или Фицджеральда, в 11:00 встанут, зевнут, помешают ложечкой кофе с луизианским сахаром, присланным плантатором-воздыхателем. Ты им дашь пуделя, они его погладят с бледной улыбкой, потом вдруг всхлипнут и прикроют глаза ручкой в атласной перчатке и такие: -Ах, что за мука право! Ну а брянские валькирии могли подменить мужа на комбайне, росомах голыми руками таскали из курятников, ну а без шрамов от стычки с косолапым к ним на свидание можно было и не напрашиваться. И отдыхали мы по-разному: пока мы у себя по московским квартирам спорили о госпоже Бовари под арфу или пускали борзых скакать по парку, провинциалы жгли костры и водили вокруг них хороводы босиком по первому снегу, гибкие их мускулы соревновались в стрельбе из валлийского лука и в панкратионе. На столы несли молодых бычков на вертеле, несли бочки бортевого мёда и сомов с овощами целиком тушёных в печи - и это пока Москва переживала, этичен ли стейк средней прожарки? -Не хочу я заниматься рапирой, не хочу! Давеча оппонент мой получил синяк на мизинец - да знали бы вы, маменька-с, до чего мне тошно от насилия! - Кричал на весь этаж юнец, топая чулком по полу, - Вот погодите, настанет эпоха Кампанеллы, заживём как граждане нового мира без эксплуатации и кулаков... А в Вологде тем временем пылало чучело Обамы и прыгали в снег в -32 юнцы, у которых ещё варяжская кровь от времён Трюггвасона не выветрилась. Там звенели купола намоленных обителей, и святые старцы, постом согбенные, благословляли многодетные браки, где ширина мужских плеч и девичьего стана москвичей ошеломляла. Это у нас почиталось за труд разжечь Ну а когда человек из провинции оказывался в Москве, то на наш коллектив это оказывало эффект шиповника не грядке: умеет лезть к солнцу, пока мы эстествуем или думаем, а этично ли это вообще - лезть к солнцу? Словом, всегда побаивался я провинциальных сограждан и всегда им завидовал. ...Но теперь Москва всюду. Как говорил Василий Розанов про Европу: цивилизация победившего кабака. Древляне уже все на мелатонине, в Архангельске пары распадаются из-за споров о карамелизации миндаля для холодного кофе, а вся удаль карельских свелась к громкому нейрослопу на озере из колонки. Хочется мне побыть тем самым байроновским москвичом на фоне казацкой вольницы провинции, да уже не поймёшь, где её отыскать.

Пураны и Махабхарата индусов описывают черты Кали-юги, последней эпохи человечества, эпохи упадка перед концом света: • Храмы разрушаются или переделываются под торговые дома; • Законы перестают защищать слабых, государство зациклено на поборах и контроле; • Ценность человека определяется богатством его одежд, торговец зарабатывает обманом, право заменено силой; • Деревья становятся низкорослыми, поля бедными, коровы мельчают до размера коз и дают мало молока; • Пища теряет вкус и питательность, вода утрачивает целебные свойства; • Вместо дворян власть получают шудры и варвары; • Ум слабеет, люди живут в вечной тревоге, главенствующая эмоция - страх; • Основой досуга становится похоть и вульгарные развлечения; • Мужчины становятся подкаблучниками, слабеют, трусят, смотрят порнуху, бегают за юбками до поздних лет; • Женщины становятся горделивы, распущены, одержимы украшениями и развлечениями; • Брак сохраняется, но продолжается только пока выгоден обоим супругам; • По миру закипают войны всех против всех без внятного обоснования, используется оружие массового поражения; • Добродетель в людях сокращается до исторических минимумов; • Мудрецов и аскетов высмеивают, центрами вероучения становятся культисты денег и успеха; • Большинство жителей земли сольются в нижайшую карту шудр-люмпенов; • Планета будет сотрясаться стихийными бедствиями, будут засухи и наводнения. Плюсом же Кали-юги парадоксальным образом становится небывалая простота духовного взлёта. В мире озлобления и деградации (добровольной) усилия в борьбе за свою душу равносильны подвижничеству и быстро приносят плоды.

Прочитал "Грозовой Перевал" Эмили Бронте Тьфу! Искренне гениальная книга, но закончилась так, как я опасался. Сюжет не про это, однако универсальный нарратив воспроизводится: Дворянка-красавица преодолевает козни аристократических родственников и таки находит в себе силы полюбить нечто чумазое, что её отец по недоразумению приволок в поместье Никогда не понимал этой писательской любви к сюжетам а-ля Титаник, где в мир церемоний, шпаг и гольфа попадает какой-то лихой дикарь. Ну и далее ахх вопреки всему завоёвывает признание света/сердце красавицы/наследие старого главы рода. В таких случаях мужчина благородный и рыцарственный обычно остаётся в дураках, а троглодит из трущоб, у которого для лица и яиц один кусок мыла, срывает куш, потому что он живой и настоящий™ Это Жан-Жак Руссо начали, а литераторы и режиссёры подхватили шарманку о "благородном дикаре" и "естественном человеке" + сюда же социалистический культ быть попроще и компанейским. Как итог - устойчивый сюжет, где бродяга с золотым сердцем побеждает высокоумного оппонента. Долой этот анти-аристократический миф! Работорговец мсье Кэнди, Каледон Хокли и лермонтовские дворяне хорошие ребята, по-своему весёлые. А очередной парень вроде неплохой, только ссытся и глухой простой и весёлый пусть ищет себе интеллектуальную/статусную ровню. Ведь реальность "я сбежала из мира, где обсуждают Германа Гессе в мир, где играют на шарманке" оборачивается плохими зубами, фонарём от благоверного и треком "танцует под Шадэ" с колонки с ВБ. Напишите лучше книгу, где потомственные, донельзя надменные аристократ и аристократка любят друг-друга, всю жизнь смеются над пролетариями, жёстко эксплуатируют всякие смешные отсталые народы. Ну и умирают в мире, любви и согласии в один день. Честный поляк Генри Сенкевич вот в этом плане молодец: шляхта гуляет, молится и воюет, лихие паны приглашают на танцы лебединых паночек, ну а мир попроще со своей горилкой туда не проникает. Или "Весенний снег" Мисима-сан - два изнеженных как настоящий весенний снег кадзоку (японская аристократия) верны друг-другу ценой чего угодно. Корпорация и каста тут - не бремя, но сокровище. Ведь за стенами все рыгают и развлекаются ставками на свиные скачки. И вашим и нашим. Так что есть писатели, которые воспели неприспособленную к жизни красоту вместо образа "маленького пробивного человека". Кто вообще решил, что сноб в мундире с оттопыренным мизинцем это априори злодей, а выходец из какой-то мазанки харизматичный бунтарь? Решительно несправедливый архетип! p.s. Чтобы не наговаривать на Грозовой Перевал - книга в целом о другом, о сверхмощной страсти, сжигающей всех: партнёра, поместье и самого её носителя.

Гулял по северному лесу и думал, что всё же есть стихия, которую любят люди любой веры - это Сила. Судью Израилева Самсона отличает сумасбродное, подчас деструктивное поведение: он движим личными страстями, обидами и вспышками гнева - однако ж его уважают сородичи, на него равно претендуют язычницы-филистимлянки, и праведные израильтянки, и сам Господь Саваоф закрывает глаза на пирушки с врагами, секс по принципу "увидел-понравилась" и поступки уровня "разозлился/захотелось" Бог старается направлять стихийную мощь Самсона в конструктивное русло (уничтожение живой силы соперника батальонными масштабами), но не наказывает его и даже не упрекает. Трагическая кончина Самсона - не Божия кара, а следствие его же тектонической силы, направленной не по воле Божией. Всё это роднит с Самсоном разные языческие интуиции "богатырь с уязвимостью": • Зигфрид гибнет из-за женщины и крошечной уязвимости (неомытый кровью дракона из-за осинового листка участок на спине); • Ахилл гибнет из-за крошечной уязвимости (неомытыя пятка) и неуправляемых чувств обиды, нежности и гнева, отчасти из-за женщины; • Геракл гибнет вне боя из-за невнимательности, надев хитон с кровью Лернейской гидры; • Выросший из языческого богатырского трагизма Турин Турамбар гибнет после победы над Глаурунгом, ложась грудью на собственный меч после осознания их истории с сестрой. Наконец, уже наш школьный опыт подсказывал схожие сюжетные завязки, когда Петя всё делал правильно, но его дразнили и отказы от девочек, а берсерк Вася делал что вздумается - и любили и под окнами ждали. В церковной среде иногда встречается мужское ожидание, что девушку заинтересует одна только духовность, проскочив вопрос силы. Но тот же Ветхий Завет повествует, что Саул возненавидел юного Давида после того, как услышал душераздирающий женский смех "ты убил тысячи, а Давид десятки тысяч!". Женский смех - вот уж пьедестал славы и бездна позора. Отказ от стейка в пост это признак силы, но со времён бронзового века и самой Книги Бытия девушкам всё также интересны кудрявые красавцы, убившие пращой отморозка-рефаима. И сейчас как только "выстреливает" образ кого-то сильного, как вокруг него в медийной среде образуется культ того или иного масштаба: норвежец Эрлинг Холланд, в своём прайме Путин, бывало Трамп, сейчас Си Цзиньпин, имеются очаговые восторги Беньямином Нетаньяху. Мерц и Шольц - больше герои анекдотов, чем рилсов под заряженный фонк. Даже из Места Встречи мы запомнили "Вор должен сидеть в тюрьме" от лихого Жеглова и "ну и рожа у тебя" про мягковатого Шарапова. Хотя, конечно, точку в вопросе силы ставит Тот, у кого было столько Силы, чтобы вместо участия в сансаре вечного мордобоя добровольно взойти на позорную казнь Распятием. "Солнце не распнёшь" (к слову, цитата русского философа Василия Розанова, который умер, исповедовавшись и причастившись) это красиво звучит, но быть неуязвимым - и близко не признак Силы. Лично я считаю себя достаточно слабым, а за возмещением силой извне органически люблю Ветхий Завет в каждой его странице, даже где пастухи делят колодцы или куда-то летит колесница. Генерал Деникин оставил эту заметку, видимо, потому что ему хватило внутренней мощи не искать её источника в атрибутике Бога Саваофа: "..я лично прошел все стадии колебаний и сомнений и буквально в одну ночь (в 7-м классе) пришёл к окончательному и бесповоротному решению: отметаю звериную психологию Ветхого Завета, но всецело приемлю христианство и Православие..." Ветхий Завет читаю взапой даже там, где пастухи делят колодцы или куда-то несутся колесницы. А для жизни по Новому Завету приходится мне прилагать уйму сил и уйму дисциплины.

Большинство религиозных убеждений заслуживают, на мой взгляд, дискуссии, и только неоязычество заслуживает исключительно смеха. Ведь шаманизм или ислам нередко являются совершенно искренним поиском души человеческой, но неоязычество - всегда конструкт и цирк. Я не буду говорить даже о безвкусных листовках а-ля велесова книга и веды, а хочу отметить, что родноверы имеют примерно нулевую степень сознания настоящего язычника. Деяния Данов, Старшая Эдда, Илиада, описание дикарских обычаев Джеймсом Фрэзером - всё это чистейшее олово язычества, самая его кровь и плоть. И то, что мы там видим, буквально никак не бьётся с тем, что мы видим в парке Царицыно. Во-первых, языческий мир от и до - мир родовой. Боги посылают полям хлеб, дети мстят за отцов, бездетность проклятие, многодетность благословение, предки обожествлены, фаллические культы естественны. Бездетный и одинокий в язычестве - всегда либо трагический герой-уникум (Орфей, Геракл), либо боевой маргинал (берсерки, Ахиллес, король Грам), либо изгой общины под чёрной меткой. Если каждый родновер напишет отчёт, когда он посещал могилы бабушки и дедушки (православных, скорее всего) в последний раз, то получится эталонное самоопровержение - я уже не говорю о брачной и детородной картине. Амлед из "Данов" всего себя посвящает пути кровной, родовой мести за отца - не припомню новостных сводок, где родновер мстит директору фирмы, который уволил его батю. Во-вторых, язычество не позитивно, оно трагично, иногда весело-макабрично. Позитивизм - излучение христианского богословия, где праведная земная жизнь получит венец Вечности без скорби. Язычество не знает ни рая, ни жизни вечной: Вальхалла это суть вечная тренировка перед общей смертью вселенной, греческий Элизиум - скучный рай-санаторий, где человек тоскует по плоти и крови. Лучшее, что есть у язычника - отдых перед циклом перерождения вселенной. Каждая языческая религия это религия отчаяния. Родноверы со своими бредовыми выдумками о "светлом Ирии" и рисунками Даждьбога а-ля добрый лесной старец просто снимают ксерокопию с архетипа радостного Воскресенья во Христе и святого Серафима Саровского. Они снимают с христианской матрицы христианские образы и пытаются поместить на их место бородатых молодцев и румяных берегинь. Я неспроста хвалил "Северянина" Эггерса как эталонный слепок языческого мировоззрения (Эггерс отличный знаток древних культур) - любой герой Эдды смотрит на избушки и хороводы наших родноверов как на малахольных из своей деревни. В-третьих, язычество - это не фотки с берёзками, это обряд, и непонятно, почему родноверы избирают для себя только самые фотогеничные и рафинированные. Сжечь хлеб и квас - не вопрос. Ну а младенца в жертву рогатой статуе, или сердце на зиккурате солнца ради, или оскопление во славу хтонической богини? Уголовный кодекс мешает чтить богов ро́дных как положено, приходится идти на полумеры и вашим и нашим? Тит Ливий в Пунической войне упоминает, что в час отчаяния даже римляне (а тогда они были на пике своего духовного величия) и те принесли в жертву двух человек для спасения от Ганнибала. Джеймс Фрэзер описывает кару-ритуал древних германцев за необоснованный вред дереву: человеку вырезали пупок, прибивали его к коре и наматывали вокруг ствола внутренности человека. Подсказать вам парк, где недавно срубили великолепную древнюю липа? Ах да, древние славяне были не такие, у них пиком жестокости было закопать булку хлеба под истуканом ради урожая грибов. P.s. К слову, почему Перун и Велес, а не Кали? У второй лор прописан детально, а для нашенских богов его приходится высасывать из пальца. Но мы же понимаем, что Кали лишена эстетики косовороток и кваса, ради которых всё и затевается. Единственное, наверное, что объединяет наших удобных язычников и саблезубых вроде Оконкво из "Пришло разрушение" нигерийского автора Чинуа Ачебе (аккурат про крещение языческой деревни негров) - антихристианство. И большой вопрос, насколько искреннее.

Медвежьи ворота - Бзерпинский карниз - гора Бзерпи - ледник Холодный. И убедился я, что горы - это всегда встреча с реальностью грудью наголо. Нет там зарплат, настолок, свиданий, эффективности, баблти и эмоционального интеллекта. Да даже у костра в горах не обогреться не просушиться, потому что нет дров либо запрещают порядки заповедника. Вот ты, вот седой туман ползёт с ледника, до костей пробирает, вот скалы-исполины, которые состарились задолго до первой пашни твоей страны - на этом всё. И нет горам дело до твоего ропота, что устал ты, что холодно, что третий день кряду мокрая палатка. Вон они, беспечные вечные вершины, им вровень с метелями и молниями спорить - чего им человек. Ну, сам полез в мои края, так живи во владениях горного короля как знаешь. Для меня горы всегда были синонимом своенравия. Они прекрасны, горды, безмятежны - и всё же полностью равнодушны к человеку. Это в лесу или на море ты можешь показывать характер, спорить, а горам до тебя дела нет. В горах (тогда ещё Хибинах) я впервые почувствовал, что жизнь так то стоит беречь. Когда пошёл один, то разбил лагерь, вокруг у реки медвежьи следы, лежу белым вечером и думаю - а если он заявится, то что тогда? Ну, что тогда? И такое чувство беззащитности накатило, такое понимание, насколько я хрупок. Ум вроде понимает, что медведь чаще трусоват, чем агрессивен, даже к одиночкам лезет редко - но то ум, а чуйка говорит "дурак, чего дома не сиделось, здесь порядки диктует Он!". Недаром в языках севера самоназвания медведя не сохранилось: медведь, карху, бьорн - это же всё прозвища, описательные имена, а не имя собственное. Люди верили, что вслух называть его по-настоящему нельзя, а то придёт - так настоящее имя медведя потерялось в веках. В городе - забавный этнографический факт, в горах - дедовская мудрость. На входе в базовый лагерь смотрительница сказала, что здесь надзирает она, но выше по долине хозяин уже медведь. Один из туристов недавно повесил рюкзак и отошёл, а вернувшись, обнаружил его излохмаченным косолапым. Позже нам сообщили, что тот парень потом ходил по лагерю и грустно просил поделиться лишним рюкзаком, если есть. И вот, поели мы сублимированной каши и сушёного мяса, и спускается седой бородой с долины холод. Уже не в футболке сидишь, а в кофте, уже не в кофте, а под спальником с покрывалом. Ледник в горах - всему голова, он в горах диктует порядки. Горы без ледника бедны растительностью за неимением рек. У его подножия становится холоднее: он роняет вам на головы ледяные воздушные массы, а сам грохочет там, наверху. Голос у ледника есть - это рокот. Да, горы своенравны - то печёт солнце, то льёт дождь, то как в бане, то мёрзнешь, скрючившись в палатке. А потом наполз густой туман, руку ещё видно, а палатки и отряды туристов выныривают из мглы. Никаких договоренностей горы не признают - как решат, так и будет.. Проверяют ли горы характер? Да больно пафосно звучит - все мы в 21м веке живём, при крепких рюкзаках, газовых горелках, и нет нет да проклюнется сигнал разослать сердечки родным-близким. Это, конечно, уже не настоящий поединок с горами, так, уступки и полумеры. Но всё же двое заноют на подъёме с рюкзаком под 25кг, а двое пройдут стиснув зубы. Значит, есть разница. А мне после хрючева из пакетиков, всяких туристических курей-сублиматов, страсть как хотелось свежих фруктов и шашлыка, чтоб с волокнами такой, разваливается и сок даёт. А что делать? Вот один из ценных уроков гор: хочется фруктов - а нету, замёрз - а огня не разжечь. Вот тут и рождается в сердце что-то важное.

Уважаемые Тени Руси много написали об Одиссее. Одиссея - это античный героизм, пик языческого духа и предтеча героизма христианского, где трагедия оканчивается не смертью, а венцом славы. Народ хочет Одиссею, потому что хочет высоты, хочет сам плакать от пения сирен - а не казарменного юмора, который является пиком таланта бюджетных творцов. А они искренне не мыслят в Троянскими масштабами - и это не ново. Кино про натуры "гвозди бы делать из этих людей - в мире бы не было крепче гвоздей" россиянам что тогда, что сейчас приходится искать за рубежом. Молодые ребята в 80-90 тянулись к фильмам со Шварцнеггером и Ван Дамом, а не с чмошником-Лукашиным - это аккурат тот самый запрос на героизм. Белое солнце пустыни и Место встречи изменить нельзя, кажется, стали последними выстрелами в эпохе отечественных Илиад. Фильмы вроде Одиссеи обслуживают самосознание Ружья и Библии, фильмы уровня Холоп - самосознание маленького человека, живучий вирус Акакия Акакиевича от русских классиков. Так что Колобок и продвинутый Человек Паук - единая родословная кинотрадиции мизерности и бытовухи, когда всплеск кино о русских Гекторах закончился. А сакральное позднего путинизма - это нечто сугубо авторское, типичный сборник представлений сырьевых варлордов о прекрасном и священном. Сложный сплав из пацанских понятий, воровского кодекса чести, мистического извода христианства и сельских суеверий + банальный культ богатства и силы а-ля "хороним в кургане с женой и колесницей дорохо бохато". Это не вера пророка Илии или святого Сергия Радонежского, и даже не вера Гектора или Орфея - потому что и там, и там нужна высота, нужен внутренний накал сверхновой (христианство не работает с тупизной и безвкусицей, оно работает с сырьём античного человека). Производственная среда творит культурный продукт себе по плечу: языческий героизм дал Геркулеса и Зигфрида, христианство дало Андрея Рублёва и Галадриэль, правящий класс РФ - Инстасамку и Колобка. Поэтому в глазах большинства слоёв населения сакральная политика у нас работает как генератор случайных чисел, а там, наверху, это вполне целостная картина: • Строительство Храма Вооруженных сил • Крестопад • Запрет на крестопад • Запреты на Крестные ходы • Битва экстрасенсов по федеральному каналу • Крашенный Шаман в лосинах поёт о Руси • Братские принципы шариата • Швабовские проекты и цифровое сектантство. И под традиционными ценностями они понимают блок из своеобразных догматов, которые ближе даже не Ригведе, а каким-то местечковым верованиям африканских племён милитаристского толка: Красноглазый вождь с АК-47 сдаёт белым рудник лития по подписке, а своим туземцам затирает про важность африканских традиций и верности истуканам. И в пантеон влёгкую включает Магомеда и Заратустру - при первых же инвестициях от соответствующих государств. Сатурналии - традиционная ценность? Ещё какая - на 20+ веков старше скрепного ВК Феста. Однако законом России это кодифицируется как уголовное преступление, а не менее тяжкий грех ворожбы - пожалуйста. Вон у нас недавно целый парк Царицыно отдали под ревущее беснование йогов со скрепными индийскими идолами. А Колобок... В сознании сырьевых варлордов есть отдел, отвечающий за культуру, где вспышки нейронов заставляют их периодически менять автомат на кинокамеру - и получается вот такое. Это как инстинкт охотника у золотистого ретривера: где-то в глубине сохраняется, но работает через раз и мимо цели. Закопал кость в огороде, и сам не знает, зачем мщелал, а через час вовсе забыл. Так что расплачиваться за их игры в эсхатологию снова предстоит и без того натерпевшейся Конституции, а за игры в культуру - казне кинотеатров. Обидно только за то, что мы с вами сидим и фрустрируем в ТГ, и для нас это клапан сброса давления без реальных действий. Пока единственная реальная форма протеста в защите Илиады от Колобка, на которую мы все оказались способны - проголосовать ногами и рублём.

А в фехтовании сложнее всего тем, кто боится тренировать ноги. Тут корень учения горек: жжёт, сводит, устал, сердце молотит - но потом эти ноги понесут тебя в атаку или позволят от неё сбежать. Меридиан уровня фехтования пролегает по "я подстраиваюсь под самочувствие моих ног" и "ноги работают на мои цели в ходе поединка". Новички перед выпадом или флэшем всегда немного приседают, как семейство кошачьих перед прыжком - это как раз от недостатка работы под ногами. Мышцы заряжены для взрывного усилия не всегда, а требуют сперва сжатия. Бывалый фехтовальщик взрывается атакой прямо так, с места, как формула 1 - в тренированных ногах энергия запасена всегда. А сильные ноги улучшают качество жизни в целом - они делают из кровеносной системы насос и наращивают развитую капиллярную систему. Кто не ленится вкачивать ноги - ровно дышит и хорошо выглядит. Но тяжелее всего лично мне даётся оппонент не скачущий, а терпеливый, умеющий ждать, с редкими атаками. Я сам фехтую агрессивно, провокационно, а терпения у меня сущий мизер. Если пол-минуты не происходит явных действий, я начинаю нервничать и иду в атаку. Против меня же играет глиголитическая мускулатура: мощное взрывное усилие на 3-4 атаки, но задыхаюсь на большой дистанции. Единственной рабочей для меня тактикой против терпеливого соперника является загнать в угол: потихоньку давишь его в конец дорожки, за пределы которой выступать нельзя, ну а дальше ставки на полную - кто первый моргнёт. В этих условиях даже сдержанный боец начинает паниковать и бросается в атаку от безысходности, где я его ловлю навстречу. Другим моим приёмом является добровольная отдача клинка сопернику: рука у меня физически сильнее большинства оппонентов, фехтую на пистолете, рукоять крупная. Это создаёт чудовищный рычаг: ни батманы, ни захваты часто попросту не могут сдвинуть мою шпагу с линии, а я в этот момент влетаю в брешь выпадом или флэшем на все деньги.

Интересное объяснение, почему случаются конфликты, даёт Жорж Батай в своей теории т.н. "проклятой доли": Любое общество производит избыточную энергию, много её или мало - не так важно. Далее перед обществом встаёт вопрос о том, как потратить этот прибавочный продукт: 1. Пустить его либо на сакральное (торжища, жертвы, роскошь, культ) 2. Либо на усложнение (дороги, экспансия рынка, обновление станков на производстве). Вы работаете в компании по производству тягачей, которая заработала к концу года семнадцать миллионов сверх плана. На них компания может либо произвести новый тягач для наращивания контрактов с клиентами... Ну а может заказать статую божества тягачей из цельного порфира, которой на корпоративе будет принесен в жертву бык, купленный на сдачу. И казалось бы - второе явный бред, и вот же он, правильный путь: снизить в народе накал религиозного мышления, и тогда энергия (а следом и бюджет) естественным образом станет расходоваться не на покатушки условных статуй Вишны по улицам, а на усиление условной Индии на мировой арене. И вот тут вся загвоздка: Наращивание рациональных трат приводит к новому накоплению богатств, энергии, которую потратить будет уже сложнее. И так далее, далее, по нарастающей. Рынки ограничены, мировая карта поделена, конкурентов много. Есть потолок, крышка на чайнике, где по достижению лимита происходит взрыв давления - накопленная рациональная энергия реализуется в войне, в самом деструктивном и иррациональном виде. То есть, после приобретения 7 тягачей ваша компания, условная Минамото Машинери, упирается в лимит рынка, который можно преодолеть только ликвидацией конкурента, условного Ямамото Констракшн. Ваш гендиректор нервно курит, общается с вами в закрытых переговорках, а потом начинаются странные пожары на складах, стрельба в ресторанах и покатушки в багажнике. Всё это время каждый новый тягач - был просто поджигом взрывного шнура; каждая не-священная трата - перекладывание войны в будущее. Всё. Разумные траты избытков накопили такой профицит, что рванули неуправляемой энергией священного (война - равноправная форма траты доли, ещё и самая эффективная). Оба гендира в больнице с пулевыми, штаты поредели, офисам нужен кап.ремонт, а клиенты стонут за нехваткой тягачей. Начинается новый цикл накопления, но вдруг... Оба гендира раз в год теперь просто устраивают буйные торжища в честь божества тягачей - и воцаряется гармония. А поскольку сам по себе ритуал не может израсходовать весь избыток энергии производства, то необходимы применения ещё двух сакральных клапанов: а)Эротизм (при том непрактичный, для удовольствия или с нарушением табу); в)Смерть (см. жертву быка выше). Да, тем самым Батай утверждает, что традиционные общества не то чтобы "хорошие" или какие-то мудрые, но структурно эффективные. Потому что они не устраивают больших войн, утилизируя избытки в кажущихся нам нелепыми обычаях от петушиных боёв до каких-то безумных фестивалей.

Чтобы париться всерьёз, как парился некогда в своих еловых банях белобрысый Зигфрид Драконоубийца, готовить запарку нужно уже со второй половины июля. Собираем в диких лугах два букета трав: Первый - пижма, полынь и ромашка. Они дают базовый горько-медовый аккорд. Второй - мята, иссоп, лист чёрной смородины и шалфей. Это лекарственные и цветочные верхние ноты, сплошная поэзия, не аромат, а концерт Паганини Сушим всё открытым способом на марле либо подвесным пучком вне открытого солнца до полного высыхания. После этого мнём оба букета рукой до крупного помола и пакуем в 100% холщовые мешочки без даже молекулы полиэстера в составе. Мешочки эти предварительно пропитываются липовым или акациевым мёдом - до затвердевания. Всё, подвешиваем - мешки в бане на потолке, а дальше орячий воздух и пар сделают всё сами. Запалу им вполне хватит до весны Баня это вообще вся Вселенная, сжатая до площади парилки: огонь и пламя, испытание воли и тела, древний ритуал очищения, праведная брань до изнеможения, но без жажды уничтожить - как Иаков боролся с Ангелом. Плоть, жар, лёд, травы - нет стихии, которая бы не участвовала в общем деле парения. Из бани никогда нельзя выбегать, даже трусцой, даже когда невмоготу - ты не чихуахуа чтобы семенить, ты воин. Боец по духу всегда держит осанку и выходит неспеша, на своих условиях, а не потому что жарко или холодно. Суетливость это вообще оскорбление бани - держаться надо солидно, не подавая виду. Из жалоб допускается только изредка замечание с казацким хладнокровием "прохладно, братцы, что-то" + с периодичностью раз в пару минут междометия вроде "мда", "ух-х", "хорошо идёт". Матюгаться в бане тоже нельзя: ты смываешь усталость духа и тела, а уста извергают из сердца помойку - это против метафизики, против замысла Творца о бане. Вот так вот в бане становится ясно, кто я есть: буду ли сутулиться и повизгивать, или сидеть довольный назло огнедышащей печи, или держаться на морально-волевых, тяжко, но держать строй. После бани многое ясно становится, в общем.

Я абсолютный фанат деревянных домов, в особенности срубов, изб. Со смешанными чувствами вижу, как за 50 лет бревенчатый дом из прерогативы бедноты и атрибута сельской хтони превратился в штучный, дорогой и крафтовый продукт. Изба перекочевала в ассоциативное поле "канадский лак для срубов, ресторан а-ля рус золотого кольца, бегство из ПИКового паноптикума". У меня есть предположение, что бревенчатый дом со временем окончательно станет Теслой от мира домов. Средний срок строительства частного дома с годами снижается, потому что покупателю заселиться хочется быстрее, а строителю освободить трудовые руки. Долгосрок - бревно и кирпич, - не вписываются в концепцию "собрать дом из блоков или заводского комплекта" в силу сроков и требований к квалификации. Потому вытесняются в элитарное поле. Теперь проектировщик избы - человек с хорошей прической и тату, старший плотник лет эдак 35, а вежливый агент шлёт вам фото резервированной чисто под вас делянки. Но удорожание живого материала - это в целом свойства наступающей кастовой эпохи. Тренд "массам ультрапереработанное, элите - органическое" - разлом потребления, который будет только нарастать. Мода на стиль ОлдМани в одежде, ретро элементы в автомобилях и, кстати, всё ту же реконструкцию старых изб в деревнях - бунт за возврат массового не-углеводородного имущества, обезличенного и функционального. Подобно тому, как и в культурном плане илотам сейчас предлагается нейрослоп из чартов, а власть имеющим - живое исполнение Паганини под сардинское вино. До изобретения пластика блага богатых и блага бедных - чаще градация качества или масштаба, а не сути материала. Например, в древней Греции массовое жилье строили из ракушечника, тогда как культовые и административные здания - мрамор и камень. И то и другое - натуральное в нашем понимании. Изба крестьянина и хоромы князя делались из бревна, но хоромы были лучше сработаны, богаче украшены и имели большую площадь. Сейчас любой дом из того, что выкопано или срублено имеет повышенную себестоимость на кг массы, а ультрапереработанный материал (будь то квартира в ЖК или модульный дом) берёт на себя функционал домусов трущоб Рима - для всех и сравнительно по карману. Подисчерпали себя и ресурсы как таковые, что увеличивают их ценность. В том числе, старовозрастные леса-великаны. Пресловутых карельских сосен-кело вовсе почти не осталось, поредел хороший сосновый лес Вологды и Архангельска. Даже племена далёкого индийского Нагаленда в интервью жалуются, что если раньше столбы домов они делали из могучих брёвен, то теперь связывают пучком несколько стволов потоньше. Вот и у нас по бревну 280мм пролегает меридиан "дешевле/дороже строить кирпич". А так, думаю, изба - это один из узоров Божьего замысла о человеке. Бог - мастер творить красоту, за что бы не взялся, и деревянный дом наглядный тому пример.

У меня какая-то аллергия на любой сюжет, где герой о чём-то рассуждает дольше двух предложений, да и вообще на любой трёп. Вайнеры и Маккарти это мёд для ума; Манн, Борхес и Борис Виан - многостраничная пытка У меня возникает ощущение, что я читаю два подката к девушке: Во втором случае парень строчит простыню о "метелице своих мыслей, из которой он плетёт узор прошлого и будущего где найдется место для потенциальной любимой.." или что-то такое, а первый шлёт фотку с боксерского поединка, где соперник лежит в режиме энергосбережения с подписью "зацени как я погасил свет нигеру". Несложно догадаться, кому перепадёт игнор, а кому свидание. Поступок и действие это вообще мой культ, может, за дефицитом; для меня поэтому личным культом прекрасной дамы стала скандинавская Валькирия, белокурая бестия на попоне из скальпов, которая целует тебя в кровавый лоб и забирает в чертог вечной драки и вечного пива для тех, кто всю жизнь лез вперёд, даже когда всё говорило "остановись". Это скандинавы вообще очень точно нащупали интуицию, где дерзкие награждаются, а те, кто всю жизнь отсиживался по тылам и философствовал, отправляются в Хель, тоскливо дрочить по сугробам

*фото взято у РИА Катюша Дух же ясно говорит, что в последние времена отступят некоторые от веры, внимая духам обольстителям и учениям бесовским, через лицемерие лжесловесников, сожженных в совести своей, запрещающих вступать в брак и употреблять в пищу то, что Бог сотворил, дабы верные и познавшие истину вкушали с благодарением. Ибо всякое творение Божие хорошо, и ничто не предосудительно, если принимается с благодарением. - 4е Послание Тимофею, стих 1. Вот эту глобалистскую дурь будут тащить в Россию и дальше. Сперва вот в форме предложения, потом - в форме предложения, от которого сложно отказаться. Конечно, тут не только идейная работа на концепт выведения нового человека, о котором писал ещё Достоевский в своих Бесах - нечто без роду, племени и Бога, на синтетическом мясе с цифровой биркой, - здесь и банальная алчность позднего капитализма. Людей укомплектовать поплотнее, накормить подешевле, топлива потратить поменьше. Но религиозная компонента в мышлении глобалистов и их шестёрок всё равно сильна. Природа, мясо, вино, брак, сила - это всё часть Божьего замысла и человеке и отсвет Бога в нём. Врагу рода людского дурно от того, что любимое творение Божией ходит свободно, есть сытно, спит крепко, творит, смеётся, т.к. лукавый сам ни на что из этого не способен. И потому руками разных шнырей строит свое обезьянье царство с цифрокодами и штрафами за СО2. Хорошая новость в том, что продвигается программа по построению в России "жизни будущего века" в исполнении рогатого со скрипом. Во-первых, африканский уровень коррупции, где варлорды и чинуши-субпассионарии не разбирают "плохих" и "хороших" проектов - на оплату строительства баньки и Мазерати годится любой бюджет. Во-вторых, пассионарных персон, творцов в верхушке самый минимум, а значит, всё делается криво, косо и об колено - Колобок с Махом тому пример. В-третьих, народ у нас упертый и консервативный, а на определенную долю ещё и Православный. Поэтому в ближайшие годы глобалистские проекты у нас будут носить характер реформ в банановой республике: французская метрополия велела вождю сделать из своих орлят Ильича, тот передал бюджеты сырьевой шляхте (не так важно, на нефтяной трубе она сидит или на поставках какао в страны первого света), там половину разворовали, на остальное построили турникеты с биометрией, которые плохо работают и ими никто не пользуется. В условиях жизни при нелепом, но сильном огре глобализма у стен вашего дома, самое важное - помнить, что источник человеческого достоинства - Иисус Христос. Христов раб - больше ничей раб, не получится ему ни клеймо поставить, ни улыбнуться в камеру дрона за лишнюю пайку в цифровых рублях.

В свете новой экранизации Одиссеи (где Одиссей вместо деятельного творца своей судьбы уставший дядька с птср, а Елена как то сильно удалена от гомеровского понимания красоты) подумал об ней в целом Ахиллес лично для меня один из любимейших архетипов, чистейший носитель хюбрис, греческого отчаянного поступка назло слепому фатуму даже ценой жизни. Но объективно герой он деструктивный. Ахиллес и Гектор - два полюса психики ахейских греков, где первый сопряжён с их прошлым - степь, род и война, а второй с настоящим (и будущим) - город, договор и рассудок. В Ахилле, прежде всего, обращает на себя внимание очевидный факт, что он совершенно не приспособлен к жизни в её современном, городском смысле: • Ахиллес вне цивилизации - он неуживчив, не признаёт формальной власти царя, действует асинхронно к своим же союзникам, он обижается и охотно поступает в русле личной гордыни. • Он движим исключительно личными мотивами, а не задачами коллектива - обида, месть, вспышка ярости, влечение, каждый поступок Гектора продиктован "захотелось" (чистейший индивидуализм родовой или личной мести); • Он одержим войной, сам представляет из себя машину войны и ничем больше заниматься не умеет. То, что греки называли Лисса, преследует Ахилла с регулярностью, и из кровавого безумия вывести его удаётся только чудом. Берсерк в том или ином виде - классический атрибут экстремальных сообществ (включая выходцев из суровой причерноморской степи). «Лучше бы мне растерзать и съесть твою сырую плоть» - чистейший голос мужчины общества, где надо сражаться с пелёнок, где общество всё ещё одной ногой в мире палеолита. Гектор - новый герой, субъект ахейской оседлости, архетип эпохи греческих Городов, которым их научили пеласги и минойцы. Степная юность с её воинским надрывом позади, теперь нужно учиться жить с ближним своим на расстоянии улицы, договариваться, чувствовать другого человека, торговать, играть внутри иерархии. Андромаха не собственность и не рабыня Гектора - они разговаривают на равных, осмысляют доводы друг-друга. А главное, Гектор - защитник. Он обороняет город, боится позора в глазах троянцев, ему страшно, однако он идёт за стены сквозь страх. Про храбрость Гектора прямо сказано, что она - уже не отключка берсерка, а сознательный продукт аскетической работы над собой. Если смысловое зерно Гектора - сохранение порядка, структуры, то Ахиллеса - личное противостояние. Враг для Ахилла - всегда нечто тотальное, подлежащее резне под ноль; враг для Гектора - сложное явление, к которому возможны разные подступы, и фаланговый бой, и тонкая дипломатия. Вероятно, Парис - тоже побочный эффект городской цивилизации, красивый ухоженный юноша, играющий в героя, храбрый при стрельбе из лука, трусливый раз-на-раз. Возможно, если Ахилл это -1 цивилизации, сросшийся с хищным зверем (которых ранние ахейцы в своих холмах встречи регулярно), Гектор 0, апогей человека города, то Парис - +1, первый росток перезрелой и нежизнеспособной государственности, где мужчину начинает беспокоить сохранность причёски в бою, а героизм хочется купить в обход, расстреливая врага из-за спин храбрецов-основателей вроде Гектора. Смерть закрепляет его отношение жизни: нелепая и почти случайная стрела Филоктета, никакого искупления, никакого подвига. Вот так Гомер взглядом трагедии смотрит на предков, с уважением на современников и с сомнением в будущее.

Но вообще любые рассуждения о политике/антропологии/психологии это просто игра в прятки от вот этой глубокой тоски русского человека. Интересно, у всех ли так, кто пишет на сложные темы, или только у некоторых? Пожалуй, меня бы испугал человек, для которого условный Юнг актуальнее чем первые знаки, что лето устало и пошло на спад

Почему мужчины на определенном этапе доверия начинают обмениваться брутальными, грубыми, унизительными сигналами? Например, при встрече в коридоре в офисе сообщение "я поссать иду", а также намёки на собственную нетрадиционную ориентацию или демонстративную жизненную несостоятельность (я нищий, девственник, имею пивную зависимость, не умею завязывать шнурки, живу в картонной коробке). Жорж Батай объясняет это механизмом священной траты, когда человек (или целый народ) решает вместо рационального прироста потратить прибавочный продукт... Спалив его на жертвенном алтаре. Потенциал "я коммерческий директор, а ты нет" уничтожается без практичной цели, но приобретает дружбу. Мужчина иррационально тратит наработанный социальный капитал (я успешен, эффективен, опасен) для приобретения сакрального (доверие, симпатия, братство). Я бросаю в грязь костюм коммерческого директора, чтобы предстать перед тобой как тот, кто моется раз в неделю (даже при дотошной гигиене в реальности). Это ровно тот же механизм, что индейский потлач: разрушение вождём своего имущества для демонстрации собственной власти. Если субъект племени может позволить себе уничтожить свою репутацию своими руками, то это говорит о колоссальном невидимом глазу ресурсе. Поэтому есть случаи, когда горилла или бык скачут на фотографа, готовые сломать, но если он не отступает, то зверь замирает в последний момент в нерешительности: феномен скрытого ресурса, который предполагает невидимый, но ещё более грозный ресурс, чем клыки и мускулы. Кроме того, мужчины склонны к образованию кружков и союзов, а верный способ образовать их - нарушить общепринятые табу в пользу частных, быть посвященными в тайный кошмар, как воины-леопарды Западной Африки. Если с большинством коллег игра в тюремные загадки невозможна, то со своими - это общая прорубь во льду правил. Круг своих это клан, сакральное, рабочее пространство это опасная норма, профанное. Нарушение табу посредством добровольного позора (профанное предписывает быть максимально эффективным) - в сущности, ритуальный шрам, доказывающий пригодность. Спартанская фаланга и отряд охотников палеолита сплочены уязвимостью. Выработка уязвимости в отсутствии совместного боя против персов, где каждый защищает плечо каждого, воспроизводится посредством самоуничижения, знакомства соратника с самыми убогими состояниями себя, суть доверия его мечу беззащитного твоего голого пуза. В этих условиях отказ признать твоё унижение "да не воняешь ты" инверсивно оскорбительно, так как это отказ в предложенном братстве.

Серьёзно? Джон Стейнбек пропагандировал наркотики, Александр Куприн и Антон Чехов были идейными противниками войны и насилия, Лев Толстой сторонник безвластия, Кнут Гамсун сторонник Гитлера, сын служил в СС, Юкио Мисима - гей-фашист с пропагандой суицида, Джон Толкин был за маленькое невоенное государство, Уильям Фолкнер осуждал вмешательство государства в частную жизнь человека, а Диккенс требовал от власти совести и лояльности к обществу. Можно продолжать долго, но по итогу прохождения через угольный фильтр отечественной цензуры к чтению у россиян останется только биография Путина, посты Раша тудей и учебник таджикского языка. Что делать? Лебеди не живут в свинарнике, талант не живёт в душе, голосующей за ЕР - так что буквально с любым великим творчеством действующему строю не по пути, ибо везде бунтари, искатели правды, защитники человека. Поскреби писателя - найдёшь иноагента. Человек, прочитавший «Шум и ярость» Уильяма Фолкнера, непредсказуем: он выучил, что мир не сводится к бинарным кодам, и что у боли есть голос. Ну а скрепному неандертальцу голос не нужен — ему нужен приказ, и чужая боль ему неинтересна - для него это добыча. Ему жизненные истины спускаются сверху со 100% КПД: скажут - купит сосиски по акции, скажут - встанет под ружьё. Так что да, наше с вами чтение - следующее на очереди, все эти заботы о безопасности всегда проба пера и окно Овертона. Думаю, в ближайшее пару лет за книги они возьмутся плотно, потому что литература - та последняя область, где россияне ещё свободны как птицы. Да и народ у нас, на самом деле, читающий. Непорядок! Любые области человеческого тела, ума и духа без метастазов цензуры у нашей власти вызывают почти органическое раздражение. Человек путинский это, как известно, импортозамещённый человек Швабовский: манкурт а-ля рус, не соприкасающийся ни с чем высоким, потому что через высокое мы угадываем самого подателя Творца таланта. Музыка Рахманинова, книги Льюиса, картины Куинджи, гомеровская Илиада - это всё янтарь из раненной души человесеской, всё лучшее, чем она отозвалась на зов Вечного Творца. А лукавый - прямой и непосредственный гендир всей этой духовной тусовки - не переносит не только молитву, но опосредованных проявлений Бога: Лес, луг, крепкий чай, хорошая книга, посиделки на летней веранде и греческая скульптура. Дьявол неспособен творить, он умеет только запрещать и уродовать, ибо, отпав от Творца, стал величайшим творческим импотентом вселенной и покровителем всех таковых на земле. Так что да: какой-то кабинетный моллюск, который вообще зря коптит небо своей жизнью, будет у нас ворочать величинами уровня Лермонтова. Уже ворочает, хотя в Справедливом Обществе за прикосновение к Стейнбеку своей косматой лапой он бы вообще её лишился. Зачем всё это? Ответ он и есть, и нет. Ведь после вселения бесов свиньи скачут исключительно в пропасть.

Строго говоря, Northmann Роберта Эггерса - прекрасный фильм, практически гениальный. Минусы ему понаставили, подозреваю, те, кто пришёл из сериала про маникюрных викингов по 60 кило весом и ждал чего-то такого же. Норсман не только куда более поэтичен, красив и достоверен, но это ещё блестящий срез языческого мироощущения, которое, вопреки ролевкам с косоворотками в Битцевском паре, было насквозь пропитано отчаянием и предопределением. И даже рай, вечный воинский пир Вальхалла - всего лишь подготовка к Рагнарёку, где в итоге умрёт всё, включая Богов. Главный герой княжич Амлет по своей и чужой вине превращается из человека в орудие рока и родовой мести, для чего систематически проходит через озверение и к концу фильма окончательно утрачивает в себе границу между Амлетом и берсерком. В последний же час жизни он узнаёт, что его месть - на которую он и положил жизнь, на воздание врагу кровью за родовые грехи, - тоже была ложной целью. Амлет с юности отдает себя служению одной-единственной функции: мести, а месть, как известно, по итогу поедает и цель, и своих адептов. Его уносит Валькирия, как и ранее его врага - равная посмертная участь для всех сторон баррикад. И честно - избрание Валькирией не выглядит чем-то равноценным ангельскому принятию души после смерти. Полная насилия жизнь (и хорошо ещё если над хотя бы формально виноватыми перед тобой) закрепляется в вечности. Ну и наконец мир язычества показан не только как бороды, хороводы и военная доблесть, но и как круговерть насилия, рабства и чертовщины. Некоторых зрителей отвратил беспросветный мрак фильма, аля нордический Зелёный Слоник - так это и есть реконструкция языческого мира, нерафинированного, который точно также шокировал конкистадоров в их визит к ацтекам. Вот от этого душного цикла смертей, возрождение, долга, мести и семейных дрязг на языке стали избавил человечество Иисус Христос.