Ханаанская путёвка

С наступлением Бронзового Века пантеон развитых цивилизаций начинает наполняться новым типом женственности: Мрачные, тёмные, аскетичные богини. Шумерская Эрешкигаль - владычица подземного царства, царица страны мёртвых Иркаллы, - появляется уже в 3 тысячелетии до нашей эры. Египтяне поклоняются Сехмет, богине войны, жары, болезней - и от них же она исцеляла. Иштар тоже амбивалентна: она покровительница плодородия и плотской любви, она же богиня войны. Если человек до неолита изображал сакральную женственность в основном в виде тучных грудастых фигурок, то с неолитом он начинает плодить жутковатых худощавых богинь с недовольным лицом. Земледельческие империи речных долин к тому моменту успели выучить на примере хлебного цикла, что ласка, щедрость природы и деторождение - это еще не всё. Оказывается, земля как рождающая женская стихия циклична, и жизнь только одна сторона вопроса. Колос рождается для смерти и умирает для жизни, черный подземный мир кормит светлый и солнечный, земля размножает людей и она же забирает мертвецов, дни благоденствия сменяются кризисом, сон новорожденных оплачен кровью воинов, чернозём - утроба и могила разом. Кроме того, маскулинные структуры царей, дружинников, полководцев также столкнулись с влиянием своих жён, наложниц, любовниц, дочерей и сестёр, которое могло быть как созидательным, так и деструктивным. В сложной социальной структуре женщина становится предметом любовных мук, её отказ причиняет боль, её родство легализует или лишает права власти, её заговор может разрушить жизнь первейшего из богатырей. Так "палеолитические Венеры", с одной стороны, сохраняются и эволюционируют до Афродиты/Парвати (богиня-мать, жена, возлюбленная), но дробятся на тёмных двойников: женщина даёт жизнь и она же несёт смерть, и нечестно с точки зрения язычника не почтить вторую сторону. Нынешний мыс Фиолент в Севастополе 2000 лет назад служил пристанищем народу Тавров, которые там приносили рабов и заплутавших моряков своей богине по имени Дева. Юдифь отрубает голову пьяному Олоферну, Иаиль вбивает кол в висок Сисаре, Девора тормошит сомневающегося Варака, чтобы тот шёл сражаться и сама идёт с ним на войну. Обратный пример - женщина-угроза праведнику - это житие Самсона, где он, будучи главной военной силой региона, терпит полный крах исключительно из-за своей слабости на женское лукавство. Ветхий Завет осмысляет такую женственность как богоугодный танатос (Бог Саваоф, вопреки представлениям, не бородатый патриархальный муж, он охотно ставит женщин во главе и направляет женскую хитрость во благо), то языческие интеллектуалы плодят богинь-разрушительниц, блудниц, отравительниц, охотниц. Воспроизведение архаичного восприятия женщины в миниатюре происходит в жизни многих мужчин и сейчас на бытовом уровне, когда в школьную влюблённость условная Ксения - источник любви-радости, и она же (посредством насмешки/ревности/отказа) становится для юноши жрицей смерти, тенью Деркето, которая могла бы дать жизнь - но предпочла дать тебе смерть. Нечто схожее с переживанием викинга, ожидающего избрания Валькирией после гибели в бою (Валькирии, к слову, в целом совершенно асексуальны, но эротическая связь с ними если и случается, то в 100% заканчивается бедой - ещё одна женственность, функциональная вне классической женственности). Нередко "Тёмная Богиня" становилась культом с самостоятельным жречеством с жёсткими аскетическими практиками: служителям Геката предписывались многочисленные посты, половое воздержание (вплоть до оскопления), отказ от косметики, минимизация контактов с "непосвящёнными". Христианство глубоко преображает эту искаженную интуицию. Хотя патриархальное влияние в христианском богословии иногда нивелирует женщину до платочечных паттернов, наследство Ветхому Завету сохраняет в женской природе благие витальные и танатические мотивы. Богородица не только Дева и монахиня, она также Супруга и Мать, и более того - Взбранная Воевода. В православной и католической воинской традиции Богородица часто ключевой образ помощницы и заступницы, затмевающий даже Архангела Михаила или Иисуса Навина.

Произошло несправедливое историческое разделение: Чай стал ассоциироваться со здоровьем, детоксом и ценителями восточной мудрости. Кофе - с падел-культурой, дедлайнами и эстетикой перекуров с разговорами про аэрогриль На деле же большую часть истории кофе его употребляли предельно суровые люди в аккомпанемент войне за выживание. Эфиопские пастухи на жарких пастбищах, греческие монахи и исламские суфии для ночных молений, люди американского фронтира - золотодобытчики, ковбои, охотники за головами, - обгоревшие рыбаки карибского бассейна, бедуины в своих плаваниях через пустыни, картельные ЧВК южной Америки... Кофе пил чувственный француз Оноре Бальзак и угрюмый Кормак Маккарти, пил Иван Бунин, бродя по руинам Леванта и чертил им наброски Гюго. Кофе в основе своей - напиток бойцов, трудяг, подвижников, творцов. Не в укор чаю, он тоже, но кофе заслуживает того, чтобы с доспехов его прошлого стряхнули пыль.

Уважаемые Тени Руси, вы прямо апологет взглядов Антона Павловича Чехова в плане силы и деспотизма - и это комплимент. Он не терпел никакого подавления, прессинга, института "паханства"; авторитет для Чехова - всегда красота, ум, эффективность. В яростном письме брату Александру он жестко обличил его обхождение с прислугой: «Какая небесная или земная власть дала тебе право делать из них своих рабынь?» а далее: "Лучше быть жертвой, чем палачом" В рассказе унтер Пришибеев он описывает архетип добровольного холопа, шестерки при сильных мира, у которого идеологическая позиция - "народу волю давать нельзя". Короче, Чехов так тонко чувствовал уродство давящих уранических структур со всякими "шпицрутен-убер-жандармами их сиятельства", что даже странно, как не запрещён. Это всё Месопотамское мышление изрядной доли СНГ: с сакральными правителями, которые спускают массам с зиккурата какие-то придурковатые былинные присказки про то, что касатки едят медведей и все их едят печенеги, ездят на колесницах с перекрытием проспектов, гоняют львов по барельефам и мыслят магическими образами а-ля "положение звёзд предсказывает нам величие" вместо чёткого разговора о цифрах и дорожных картах. Великая дохристианская/платоническая травма мужества, где всё, что от юнгианской Анимы, от Женского начала (диалог, эмпатия, эмоция, психологическая игра), воспринимается как женственное, значит, нижайшее в иерархии вертикали к очередному супермаскулинному божеству, условный Мардук или Ваал. Реликт из времён оросительных систем и мегалитов. Погодите, когда всё это закончится, антропологи ещё будут вздыхать, что не успели изучить. По ощущениям из-за влияния людей до 35 лет сейчас снижается популярность этики/эстетики нелепых кортежей на злых чёрных Майбахах, каких-то чёрных громких машин, дебильных фильмов Бумер и Бригада, культа "паханов" от масштаба двора до государства, маршей "опускания", "разобраться по понятиям" и прочих элементов мировоззрения наших правительств. Но это, скорее, бессмертный феномен, потому что бессмертен сам инфернальный покровитель всех земных Уранов и Кроносов, неспособных увидеть в другом не собственность, не ресурс, не территорию - человека. Но, выражаясь архетипами, был и Зевс, который свергает поехавшего батю, а вместо того, чтобы занять его место, просто так, даром освобождает всех братьев и сестёр и честно тянет жребий с величайшими из них для раздела власти над подземельем и морем. Или Прометей, вопреки воли уже заматеревшего от власти Зевсеа научивший людей огню и ремёслам. И Геракл, который потом Прометея освободил. Короче, есть в человеческом сознании тяга к достоинству и свободе, а не только к этим нагромождениям истуканов "над женой муж, над мужем барин, над барином царь, над царём Бог (якобы)". Как в конце-концов похвально повествует сама Библия как конечный итог всех лучших чаяний людских, праведный судья Гедеон добровольно отказался от потуг евреев поставить его во главе: "Гедеон сказал им: ни я не буду владеть вами, ни мой сын не будет владеть вами; Господь да владеет вами". Судьи 8:23

12 из 81 я в рейтинге по итогу турнира. А выбыл, потому что не держал в уме урок - никогда нельзя позволять оппоненту играть на его поле и по его правилам Тут в последнем бою был подвижный оппонент, склонный к ритму боя "10 секунд готовлю атаку - потом через провокацию влетаю". Мне следовало бы постоянно ломать его график боя, например, быстрым разрывом дистанции или батманами (при том такими, посильнее). Сорванная атака, которую ты ждал, надеялся и верил, демотивирует и заставляет совершать ошибки. Я же вместо этого реагировал на его атаку уже по факту. Короче, в любом противостоянии надо вытаскивать соперника из его зоны комфорта на поле, где вы на равных p.s. я так подвержен мигреням, особенно после сильного умственного и физического напряжения меня валит с ног, я не переношу никакого света и звука, меня рвёт и Нурофен помогает только процентов на 50. Потом я проваливаюсь в сон часов на 9 и просыпаюсь свежим с лёгким похмельем

За что российское правительство можно похвалить - так это за пусть медлительные, но всё же шаги к ужесточению миграционной политики. На фоне миграционной катастрофы стран первого мира у нас так то государство с весьма жёсткими фильтрами на южных рубежах. Это и передача функций ФМС к МВД, запреты на въезд нарушителей, сокращение срока пребывания, реестр контролируемых лиц, приложение Амина, посадки одиозных персон, для Индии только оргнабор и т.д. Но это не единственное, что снижает риски французского сюжета на наших улицах, есть ещё ряд причин: У России и до войны особо не было денег содержать сотни тысяч Тарзанов, а сейчас-то и подавно. Заинтересованный бизнес, глобалистские идеологи и диаспоры, конечно, не прочь посадить на бюджет целые кишлаки, но когда всё разворовано или потрачено на ракеты, не разгуляешься. Нужно же иметь колоссальный прибавочный продукт и достаточно тощий олигархический слой, чтобы был запас прочности для французских экспериментов с интеграцией людей палеолита в общество дворцов и балета. В России же Месопотамская модель экономики, где сырьевой экспорт и налоги обеспечивают нужды и войны дворцовой знати, а остальное +- распределяют за пределами зиккурата. Кроме того, у нас не сформировалось мощного слоя левых гуманистов, как в Европе, так как до него не сформировался устойчивый и массовый средний класс. Чтобы вдруг обнаружить в себе бездны человеколюбия к племенам мачете и шариата, сперва нужно стать сытым скучающим человеком внутри богатого общества. В либеральной студенческой гуманитарной среде России, конечно, бродят эдакие идейки, но это следовые количества между кастой правых интеллектуалов и глубинного народа. Да и выходцев РГГУ и ВШЭ воздух сарматских просторов СНГ годам к тридцати вытрезвляет до вполне гармоничного мироощущения реднека. Так что да, российские граждане имеют куда более здравый взгляд на то, что с собой несёт южный контингент в наши тихие города. Это совсем иные условия, чем во Франции: там молодая и голодная годами орда зрела в тепличных условиях, у нас это трудовой контингент под жестким присмотром, многие из которых ещё и сами в раздумьях насчёт отъезда из-за трудностей с заработком. Что до жестких миграционных мер богатых южных стран... Да, стоит какой-то республике в пустынях разбогатеть на нефти или технологиях, как она первым делом почему-то выстраивает мощный кордон от азиатских соседей. ОАЭ, Саудовская Аравия, Китай, Израиль, Сингапур, Оман. Еропейский юноша бледный со взором горящим и либеральная владелица шведской кофейни верят в интеграцию каких-то моавитян в развитое общество - могут себе позволить розовые очки (до первого личного знакомства). Ну а азиаты относительно других азиатов иллюзий не питают, что наглядно видно на стремительном возведении Египтом стены на границе с Газой. Беньямин Нетаньяху, Си Цзиньпин и другие цари Васанские живут в более актуальной реальности. Примерно в той же, что и 3000 лет назад: у нас богизбранный полис, за его стенами степи с быдлом, в основном опасным. Псевдо-праведность "всех люблю ни за что не отвечаю" оборачивается тем, что мы видим на этих кадрах. Когда цена голосования за левых политиков стучится в дверь - растерянный взгляд и осознание, что условная Палестина хороша, только пока она за высоким забором.

Глобалисты и левые не просто так навязывают чернокожих в массовой культуре, в политике. Причины, как мне кажется, лежат в метафизике: Дело в том, что они одержимы хамитскими и семитскими племенами. Идеей реванша Египта над Моисеем, Вавилона над Авраамом, всех этих звериных культов над верой в Бога Саваофа. Иисус Навин, пророк Илия, а потом и сам Иисус Христос загнали инфернальных богов языческого мира на отшибы, а теперь, когда христианство стало верой меньшинства, они снова поднимают голову. Идеология woke даже в своём названии отсылает к восстанию, восстанию тех, кто от Бога привык прятаться. Так вышло, что "Бог вселился в шатрах Иафета", как и было предсказано: белый человек исторически оказался основным носителем веры в святую Троицу, во Христа. Поэтому реванш Хама включает в себя нарочитую отмену (еще один официальный woke-термин) образа богоносной цивилизации: красивый, статный, здоровый и семейный белый мужчина и женщина. На их место проталкиваются хамиты и семиты, уродцы, инвалиды; благородные сдержанные паттерны поведения в кино и играх сменяются на истерику и судороги. Памятники "белым колонизаторам" сносят, чтобы вместо них поставить чучело во славу некрещеного выходца из кишлаков Людоедии. Когда в Европе крестился каждый первый младенец, Европа бросила вызов Ваалу также как в своё время Израиль бросил вызов Египту, покинув его. Когда Европа креститься перестала, Египет пришёл мстить. Кроме идейной войны с Иафетом служителями богохульника-Хама с его людоедскими рогатыми божками, ими движет религия Содома, замордованная Яхве, но всё же дожившая до наших дней. Логика Содома состоит в том, чтобы любой Божий замысел взять - и поставить вверх ногами. Однополая свистопляска здесь только один из проектов: стрёмное вместо красивого, святость оплевана, лучший в слугах, худший в царях. Всё вверх-дном и есть Содом. Поэтому отцы в кино теперь всегда неудачники или тираны, верующие фанатики и психи, поэтому Австралия нам гордо рапортует, что число смертей в штате Виктория от эвтаназии выросло с долей до уже 1%. Принципиальная анти-жизнь. Боги содома не умеют творить, не умеют любить, только глумиться или уничтожать. Они режут фермерский скот и сносят живописные особняки под ублюдские стеклянные коробки, потому что Ваал умеет только так. Но в конце-концов, повестка это попросту инструмент, а цель - завершенная, идеальная насмешка над Богом в лице дивного нового мира, пародийного к Царству Небесному, доведённой до конца стройкой Вавилонской башни. Трансгуманизм это литургия с пародией на обожествление человека, обретение бессмертия и могущества, чтобы вернуться в состояние допотопного, и, наконец, Эдемского человека - но без Бога. Единомоментное внедрение по всем развитым и неразвитым странам агрессивной слежки, биометрии, личных кодов, ликвидация частной собственности на жилье и авто - это стройка под приход антихриста инфраструктуры, что снова обезьянья пародия на то, как 2000 лет назад благой Промысел подготовил Римскую ойкумену для распространения Евангелия (включая действия нашего российского правительства). Ну а пока - глумление над всем живым, разумным, красивым. И Бога попытаться уколоть, и подготовить массовое сознание к слиянию всех народов в аморфного плотника на главной стройке истории - Вавилонской башни 2.0

Если говорить о писателях вне высшей (и даже выше среднего) лиги а-ля Толстой/Фицджеральд/Кавабата, то есть у меня там свой кумир: Роберт Говард со своим Конаном Варваром. На мой взгляд, это уровень +- Киплинга или Фенимора Купера: в мир взрослого и сложного с собой не возьмёшь, но пылинки с тома смахиваешь. Формально книги очень простые: Весь сюжет - сплошное действие, главный герой практически не меняется, вся борьба происходит вовне (колдуны, древние ящеры, племена варваров), фраза короткая, динамичная, без богатых оборотов. Философской глубины нет. Зато есть ширь - ширь степи, леса, пустыни, древние полисы. И Роберт Говард создал архетип. Как Киплинг подарил миру Маугли, Джон Толкиен эльфов и орков, Достоевский грешников, взывающих из бездн, так Говард подарил миру образ варвара, с которого срисованы буквально все последующие варвары в книгах, играх, комиксах, кино. Некто свирепый, гигантский, с дохристианским кодексом чести, кто по молодости мира ещё верит, что зло побеждается силой. И понятно, что в итоге хищные птеродактили вымерли, воинственные дикари подносят туристам коктейли, а далёкие правнуки Конана сменили львиную шкуру на смарт-кэжуал кардиган по дресс-коду коворкинга вайбкодинг-стартапа... Но ведь приятно помечтать, даже нужно иногда. Потом будут унылые тургеневские Лизы Калитины, которые вечно скорбят о чём-то хрен пойми о чём, потом будет усталый от шумихи джаза Фицджеральд, это всё успеется - а пока пещерная правда-матка Конана, где свержение злого колдуна награждается бочкой пива и симпатией какой-то местной палеолитической Сидни Суини. Да все мы когда-то были Конаном Варваром, когда мальчишками лазали на деревья и жгли в лесу костры, и ещё не знали, что нужно повзрослеть и стать человеком сложным/порядочным/этичным/экологичным. Говард писал в разгар Великой Депрессии, поэтому и в его книгах биология одолевает логос, как горняки, охотники и ковбои оказываются носителями вековечных истин перед лицом мудреных банкиров, менеджеров, света. Это не надрывное фэнтези модерна вроде Аберкромби и Сандерсона, где нытьё и чернуха высосаны из пальца да напоказ. Конан это последняя страница эпохи "благородного дикаря" и его вершина. Говард писал так как видел мир: крепкий парень-трудяга из полудикого Техаса, в памяти ещё живы рассказы деда о налётах индейцев, в почёте люди, умеющие спать на земле и готовить на костре, а разногласия решаются языком кулаков и револьверов. В эпоху серой морали и метаиронии парадоксальным образом неуютный мир ящеров, бицепсов и неандертальцев становится местом, куда можно сбежать.

Пару заметок о моей любимой эпохе - бронзовом веке: • Именно тогда впервые задокументирован случай возврата одежды, потому что не подошла: Минойский правитель Зимри-Лим отправляет в дар царю вавилонскому Хаммурапи (Критская одежда в развитых странах тогда была эталоном моды). Археологи обнаружили табличку, которая сухо констатирует без уточнения причин: "оная обувь была возвращена". • Воины бронзового века использовали, преимущественно, колющие удары мечом - эту позицию отстаивает Эварт Окшотт. Связано это со слаборазвитым хвостовиком и короткой рукоятью, которая еще и крепилась заклёпками. Первый же рубящий удар выламывал рукоять с креплений. На это указывает и узкий ромбовидный клинок. Только в конце эпохи мечи становятся широкими, листовидными, с длинным хвостовиком - воины стали рубить. В каком-то смысле меч начал свой путь с уколов в лице бронзовых мечей и им же закончил в лице олимпийского фехтования. • Легендарная Троя в реальности была по площади в 26 раз меньше современного городка Мышкин, а её богатство основывалось во многим на перепродаже узбекского олова. В истории всегда так: мифы говорят о богах и героях, а реальность это руда и узбеки Похоже на то, как если после Фенимора Купера открыть для себя Чака Паланика, ну или как первая неудачная влюблённость; • Традиционная египетская методика подсчёта павших врагов путем отсечения у них правых кистей дала сбой, когда фараон заподозрил, что солдаты собирают трофеи со своих же. В войне с союзом шерданов и ливийцев Мернептах сделал ход конем и велел отрезать у противников... Ну вы поняли. Египтяне практиковали обрезание, а народы моря были необрезанными, так что пространство мухлевать у подотчётных солдат сужалось донельзя. Великая надпись Мернептаха в Карнак приводит отчет. Там указано: «Фаллосов ливийских генералов — 6 штук; ... У отрубленных у ливийцев — 6359 штук; ... У задушенных этрусков и греков — более 6000...». В Мединет-Абу это обрело еще и визуализацию на стене. • Производство бесценного багрового красителя в городе Тир из ракушек-иглянок сопровождалось чудовищным зловонием, в связи с чем его выносили за пределы города на ветреные места. Груды ракушек в соли на жаре выделяли летучие соединения, а для растворения пигмента использовали высококлассную щёлочь - старую человеческую мочу. Крашеные тирским пурпуром ткани стоили как самолёт, но и их сопровождал запах бромистых соединений: чесночно-рыбный шлейф оставляли высшие чины Эгейской ойкумены. • В общем и целом, человек бронзового века в среднем для нас, современных людей, в гипотетическом личном общении был бы невыносим - судя по тому, что говорят об их психотипе косвенные свидетельства. Абсолютная религиозность и суеверность, где каждая минута жизни сопровождается волей богов и духов, расизм в квадратной степени, где любой житель вне стен полиса вредоносный чужак либо вообще не человек, послужной список военных преступлений у боевого сословия, которыми они еще и гордятся, приверженность иерархии и роду, где твоя ценность обусловлена ролью в вертикали царства и предками. И всё это для него единственно объективная истина: упразднение сегрегации в США условный выхолец из Микен счёл бы блажью либо откровенным шагом против божественного порядка.

Перечитываю "Герой нашего времени" моего любимого Лермонтова. Коллега по шпаге, уважаемый мною многодетный отец и человек с завидным житейским опытом, узнал об этом. Он поделился, что был удивлён тем, как в Европе ценители литературы и сейчас любят Ницше, книжный образ горделивых одиночек, Байроновских бунтарей против мира, мрачных и прекрасных разрушителей, Печориных и Хитклиффов. То, чем в России принято переболеть с 16 до 21, пока налаживается гормональная система, там котируется среди вполне себе зрелой аудитории - так он сказал. Не могу оспорить или согласиться, не общался с книгочеями Европы... Но если это так, то странно: жизнь делает тебя либо смиреннее, либо добрее, русский ты или европеец - после 25 странно восторгаться героями аля Врублевский демон, который с волчьими цитатами отсекает себя от общества и уж тем более вредит ему. Вспомнилось только, как Борис Акунин, переводчик Мисимы, в интервью отметил, что по молодости был им очарован, а сейчас видит трагического нарцисса, который совершил безумный акт, еще и молодого фаната утянул с собой.

В свете событий с самолётом, которые вроде как начинают проясняться (исламистский психопат чуть не разбил рейс) вспомнил, что хотел сказать. Уважаемый отец Андрей, я давний поклонник вашего Богоданного дара слова. Но в другой проповеди лет 5 назад вы говорили, цитирую+-: "...Государство не может и не должно жить по Новозаветной этике - она дана личности, - только по Ветхозаветной...". Я не сторонник Беньямина Нетаньяху (я только за Россию и Православную Церковь), но он действует как раз примерно в рамках логики Книги Судей, Царств, Иисуса Навина. Надругался над еврейкой под крики алах бабах? Живешь, оглядываясь, а потом еврейский дрон всё же прилетает на серьёзный разговор. Взорвал израильский дом? Сносят пять кварталов. "От человека до скота" - дословно в Торе. Другое дело, что у них уже нет ни наследства Ветхому Завету (ему наследует Спаситель Иисус), ни благодати Нового, так что их концепция священной войны суть ролевая игра. Но, абстрагируясь, в этом смысле наша страна, закрывшая глаза на издевательства над пленным правозащитником в Азербайджане и простившая смешной 2х летний срок насильнику в помойной Абхазии едва ли библейски более корректна во внешней политике, чем Израиль. Я сознательно упущу вопрос, зачем вообще было устраивать 7 октября 2023, если ты прекрасно знаешь, что Израиль это страна, которая всё помнит и ничего не прощает. Что касается порочности Израиля как островка западной цивилизации на Ближнем Востоке, то и здесь есть пара вопросов. Вы, наверное, бывали в Израиле с целью паломничества - я тоже бывал. Значит, мы оба видели, как православные батюшки гласно проповедуют и Причащают, толпы католиков ходят крестным путём по Иерусалиму, христиане свободно гуляют по пляжу вровень с иудеями, а компании непокрытых девушек поют хором вечерним сквером. Напомните, пожалуйста, кто из соседей Израиля, этих обителей высот духа и чистоты нравов, обеспечивает такие же просторы духовности, этики, права? Сирия, Египет, Ирак? Те девушки в Иерусалиме пели, и никакой одухотворённый бородач громче мыши не смел на них пискнуть. А иначе пейсатый штурмовик быстро объяснит ему, где он не прав. «...Так что, собственно, Европа погибнет не от сострадательности, а от лжесострадательности...» Василий Розанов. Опавшие листья. Все эти "приютить у себя пакистанскую семью" и всплакнуть над ошмётками террориста - это токсичное лживое сострадание, аккурат извращение здравого сострадания. Почему? Потому что выборочно и потому что по ложному адресу. По лунным пейзажам Газы горевали почти все Z-блогеры, по христианам Судана и Нигерии - не все и куда менее продолжительно. Я догадываюсь, почему и у нас возникает соблазн посочувствовать ваххабитам: русский человек, как никто воспитанный могучей классикой о маленьких, слабых и притесняемых, тоже неуверенно ходит по этой грани - пожалеть гонимого просто потому что он гоним, осудить человека с мечом просто потому что он с мечом. Единая историческая линия сострадания ко всяким банановым псевдоцарствам, процветавшим из казны РСФСР, а до того хранимым кровью русского солдата царской армии от исламских же сабель. На деле ни один отец не отпустил бы свою дочь слетать с подругами в скрепную исламскую страну из списка противников Израиля. А вот в земли людоеда Нетаньяху, где ещё и легализованы однополые браки - да пожалуйста. Интересно, почему? Обратите внимание и на то, что слезинка палестинского ребёнка вровень с выбросами СО2 стала каким-то культом, в тени которого не видно катастрофы христиан Африки и Ближнего Востока. В среде православных людей, где отношение к политике на мой взгляд самое здравое, этого почти нет, но вот в светском кругу этичность твоей персоны нередко уже комплексно мерят по тому, на чьей ты стороне конфликта в Газе. Какая-то универсальная логарифмическая линейка хорошести, где Биби обеспечивает тебе низкие значения, а страдальцы Газы, ещё недавно на камеру таскавшие пленных израильтянок за волосы, высокие. И хорошо, если удастся донести, что между ковровыми бомбардировками и ценителями джихада против беззащитных людей ты не выбираешь вообще. Наверное, что кто-то всё равно прочтет это как оправдание Израиля или мою любовь к нему, но тут уж я бессилен. Мое личное мнение без претензий на богословие. https://youtu.be/hFFKIVdBccg?si=JZPbxKqIFOtjVkZ_

Евангелие, грунт и осока: как выглядели пейзажи, на фоне которых писалась Библия. Спаситель происходил из Галилеи, области на севере Израиля. В народном представлении - особенно в глазах выходцев из южной Иудеи - это был диковатый край, сельскохозяйственные отшибы великого царства. Свои, конечно, но нос южане потихоньку морщили. -Из Назарета может ли быть что доброе? - Эти слова Нафанаила (от Иоанна 1:46) не насмешка над Христом, а искренний скепсис правоверного иудея к провинции, где по улицам бродят козы, а жители - суеверные трудяги с загорелыми шеями. Иисус Христос с детства оказался в мире пастухов, рыбаков и пахарей. Дальше больше: к Востоку от Галилеи - за Иорданом - лежала страна Васан, очень плодородное базальтовое плато, земля пастухов, племён, недобитых рефаимов и поножовщин за стада коров. "Тельцы Васанские" Пс 21:13 отсылает к местному рогатому скоту как к эталону жизненной силы: откормленные на тучных пастбищах быки-тяжеловесы. Южнее (на северной половине современной Иордании) раскинулся Галаад, в еврейском представлении - тоже кабардинская эстетика местного разлива. Холмистый и очень плодородный край, Галаад с Васаном стали двумя братами-акробатами, где возможности плодородных грунтов ограничены вечными племенными раздорами, территориальными претензиями язычников и полуграмотным своенравным населением. Сигон, царь Аморрейский, и Ог, царь Васанский - легендарные цари-великаны, убитые евреями в ходе завоевания, - придавали этим землям в воображении жителей Иерусалима или торговых земель побережья образ чего-то хтонического, мясистого и вообще неудобных родственников а-ля израильская Кубань. Ещё южнее лежали земли Моав и Едом. Моав был плодородной долиной, но крупный рогатый скот, судя по всему, его кормовая база уже обеспечить не могла (либо не справлялись с мясомолочной конкуренцией северян) - Моав был известен как страна овцеводов и виноделов. Вайб моавитян был чуть более расслабленный: богатые торговцы овечьими шкурами, виноделы, способные даже на порывы дипломатизма. Едом, основанный братом Иакова Исавом, занимал все земли далее к югу, являя собой суровый скалистый край с пустынным климатом и в целом эстетикой верблюдов и тюрбанов. Скудное оазисное земледелие он возмещал добычей меди и железа, а также расположением на торговых путях. Едом был силой абсолютно враждебной (позже из идумеев произошёл царь Ирод). Между землями "к востоку" и Израилем лежала река Иордан и Мёртвое море. В те времена те долины выглядели иначе: Археология обнаруживает следы тропического климата, а Левант в те годы в целом переживал влажную климатическую фазу. Быт. 13:10 сравнивает долину Иордана с «садом Господним, как земля Египетская». Вдоль реки Иордан росли густые заросли деревьев и папируса, Иерихон называется "Город Пальм". Львы и бегемоты были в порядке вещей. Другим богатством Содома и его дружного коллектива были месторождения битума, уже тогда - чёрного золота для строек века и защиты корабельной древесины. Согласно Быт. 14:10, спасаясь бегством от эламского царя Кедорлаомера, содомский царь Бера провалился в асфальтовую яму. Что до прибрежной зоны и внутреннего Израиля, то здесь евреям географически, в целом, повезло: несмотря на относительно засушливый климат, террасное земледелие и плодородные низины давали урожаи зерна, стабильно росли оливки и виноград. Израильские виды пчёл имели свойство размещать медоносные ульи на скалах и в костях павших зверей (судья Самсон столкнулся с чем-то подобным). Юг был более холмистым и с более редкой растительностью, север славился могучими лесами. А вот чего у Израиля не было - так это мореходства. Древние города-государства Финикии и заряженные крепыши-филистимляне изолировали евреев от Средиземноморского побережья. Формально колена Дана, Асира и Завулона имели уделы у моря, но на практике были вынуждены довольствоваться сухопутными регионами. Моря евреи побаивались и ему не доверяли: в Псалмах это неуправляемая стихия глубин и хаоса; Иона бежит от Бога в море, территорию, где Его вроде как нет, а морские народы - язычники либо завоеватели.

Так я перегорел эмоционально..... Вы как справляетесь с этой ситуацией, когда случается? Чтобы заснуть, пью валериану с 5htp, но всё равно снится, как на меня нападают дикие звери либо близкие люди выносят мне мнимные и реальные обвинения, или как я приезжаю в гости к людям, с которыми давно разминулся и брожу по их даче, не решаясь заговорить. От шпаги с её соревнованиями нервная система кочегарит пуще прежнего, так что стал восстанавливать силовые: вот снова жим 110кг, доведу до 130кг. Еще и подчинённых надо мирить, чтобы всё работало исправно. У перегорания два союзника: валериана и жим лёжа

Решил я опробовать в деле vivo x300 ultra (брал ради камеры на смену бзк) и для цели этой прибыл в приют для спасённых из дурных условий зверушек под Клином... Мыслимое и немыслимое разнообразие созданий Божиих окружило меня. Грызуны, речные крысы, ондатры и подобные им, бобры и их вариации лезли из каждой норы, купались, ели, предавались неге разбросанные по кустам. От разнообразия названной и безымянной живности и от попыток не наступить на них голова шла кругом. Рычали к небу львы, и мне вспомнилось, как герой-монах книг Умберто Эко отмечал, что во льве есть и нечто царственное от Христа, и нечто чудовищное от врага рода людского. Алчные пеликаны, худо-бедно поделив феоды загона с гусями, бросались то на еду, то друг на друга, чтобы потом снова замереть в обманчивом покое. Свиньи размером с зайца скакали по вольеру, беззащитные в той же мере, в какой счастливые. Козы от любви к ручной кормёжке выучились кошками карабкаться на заборы, и даже лось махнул рукой на субординацию князя лесного и льнул к руке человека, как в северном уголке Эдема. Достойное спокойствие сохранял только равнодушный страус да верблюды. А больше всего мне запомнился спасённый Лев инвалид (физически и умственно), который теперь жил в вольере с большой задумчивой собакой. Иногда он брался рычать, но на этом его угроза окружающему миру исчерпывалась.

Монашество в своём идеале последовательно отвергает все атрибуты религии ветхого человека: Брак мужчины и женщины, частная собственность, война едины тем, что являются тремя детьми грехопадения. Триада "насилие, деньги, секс" в святоотеческой традиции вполне устойчиво трактуется как конгломерат выхода из Рая, следствие отпадения и его воспроизводство. Монашество переворачивает каждое утверждение мира после греха: вместо семьи безбрачие, вместо денег бедность, вместо собственности коллективное владение. Святитель Дмитрий Ростовский прямо приписывает ковку мечей и чеканку монет ремеслу порочных великанов-рефаим. Это бьётся с исследованием Дэвида Грэбера, который пишет, что первые монеты стали выпускаться для жалованья армиям: те в месте дислокации покупают у жителей продукцию, а государство возвращает монетную массу в казну посредством налогов, замыкая круг. Святитель Григорий Нисский пишет, что близость мужа и жены в привычном понимании следствие и заодно источник греха, ведь и бы они отказались от классического брака, Господь бы придумал иной способ наполнить землю. Он же: "...Всякое зло в жизни  ... не может иметь никакой власти над человеческой жизнью, если кто сам себя не подчинит неволе брачной жизни..." "...Итак, если мы хотим здесь разрешитися и быть со Христом, то должны начать свое отрешение с брака". Симеон Новый Богослов говорит, что не только земля и воздух, но и деньги общие. Святой Иоанн Златоуст о том же: если сама душа не твоя, то как же остальное твоё? "...Василий Великий, Григорий Богослов и др. святые отцы стремятся показать несоответствие института частной собственности христианскому идеалу. Каждый христианин, по их учению, должен способствовать приближению общества к идеальному состоянию по мере имеющихся у него возможностей". - Доктор экономических наук С.В.Лукин. Мелкой припиской предание обычно записывает в греховный багаж и мясоедение: Климент Александрийский утверждает, что "мясо и вино не греховны, но нежелательны, потому что их испарения омрачают душу", Василий Великий утверждает, что в Раю ни мяса, ни вина не было (к слову, интересно, чему тут радоваться?), преподобный Паисий Величковский заявляет о неедении мяса как практике возврата в райское состояние человека. Дмитрий Ростовский снова подтверждает, что мясоедению научили человечество рефаим либо оно дано человеку как послабление. Нигилизм, феминизм, коммуны, вегетарианство - это прямое следствие христианства и его максимума в лице монашества в западной цивилизации, социально экономические проявления даже после того, как монастырь был упразднен. Христианство ликвидирует: • Родовую привязанность (оставь мёртвым своих мертвецов и не называйте никого отцами); • Брачную идентичность и важность продолжения рода (лучше не касаться женщины и брачные будьте как безбрачные); • Национальную идентичность (ни эллина ни иудея); Ценность собственности (раздай все; всё у них было общее); • Иерархии (Господь грубит фарисеям, Бог Саваоф приходит в ярость на просьбу дать народу царя-батюшку); • Патриархат (Богородица - высшая из святых, женское монашество, учение отцов о равенстве полов в Раю). Бородатые сторонники скреп, глав семейств, войн и тысячелетних империй куда дальше от той идеологической формации, которую формирует христианство, на мой взгляд, чем революционеры, анархисты и коммунисты. Христианство пришло в час торжества правой и плотской религии: фаллического культа, ультра-национализма, культа многодетности как знака благословения, богатства и гонок на колесницах - словом, мир "нормальных мужиков" и "нормальных женщин". Этот мир был разрушен - сперва в масштабе монастыря, затем в масштабе Европы, теперь в масштабе мира. И лично я, человек, который без радости плоти не мыслит радости вообще, этим глубоко испуган.

• На Цейлоне я посетил чайные плантации в центре острова. Было жалко смотреть на быт сборщиков чая - нижней и самой бесправной касты общества. На глаз вес самых откормленных из них был едва ли за 65кг. Конечно, это была жалость европейца, который одновременно платит за недорогой чай на низкой себестоимости Цейлона и Ассама. Когда я поинтересовался у одного знатного индуса, как чайные тамилы рефлексируют свое тяжкое положение, он с видимым равнодушием пожал плечами и сказал: "-Они не задумываются, что их жизнь тяжела, они просто идут и делают"; • Постыдный случай со мной произошёл. С товарищем по работе отлучились на обед и зашли во Вкусвилл - а там полная тележка продуктов с зелёным ценником, ну, знаете, -40%. И как я заору на пол-магазина: -Аарон! Просрочка! Он подошёл, удивлённо посмотрел сперва на меня, потом на продукты, улыбнулся и спросил: -Ты чего так обрадовался то? Я уж спохватился, стал оправдываться, что иногда беру на сдачу торт маракуйя, чтоб не попадал, но осадочек остался • Однажды я был в Осетии, в высокогорном храме. Я зашёл туда после восхождения на гору, и туристов в будний день было мало. Храм небольшой, хотя и статный, каменный - от такого ждёшь седого старого батюшки из горцев. Но на встречу мне вышли два священника-осетина, молодые мужчины в расцвете сил. От них было не оторвать глаз: два настоящих алана, рослые, широкоплечие, с гривами волос и парфянской осанкой. В них было что-то подлинно кавказское, не от борцовских залов и шашлычных, а от эпохи каменных крепостей. Они шли, не торопясь, хозяева своих гор и слуги своего Бога, два великана-катафракта, оба с бородами до груди и профилем для каких-то имперских монет. Не в первый раз я убедился, что христианство вообще и чин священнослужителя особенно раскрывает в человеке какую-то его первозданную красоту и силу. • В другой раз я аналогичным образом понял суть всех древних религий с культом быка в центре. Теперь уже в горах Сванетии я, гуляя на рассвете, увидел на горном лугу настоящего грузинского быка - не фермерская порода для массовых стад, а штучный товар, какая-то последняя популяция из самых глухих уголков Евразии. Генами он наверняка уходил куда-то в степи Галаада: великан весом в тонну, спокойная мощь, он солидно шествовал куда-то сам, без пастуха, без указа. Предавивший за свою жизнь не менее двух медведей из окрестных горных лесов, он мотал головой, шёл вразвалочку, и от каждого движения под его шкурой катались мускулы и трепались космы на холке. Он был хозяином и знал это. Человек нуждался в нём больше, чем он в человеке. • Василий Розанов писал: -...все замки русской выделки разделяются на два сорта: каких не отопрешь и «своим ключом», потому что в нем что-то «застряло» вскоре после покупки, и которые, напротив, отпираются легко всяким ключом. Это и я заметил, и даже у меня в практике бывали такие замки, который потрясешь, стукнешь и он (дужка его) почему-то отваливается, и сундук отпирается. • Кадетский корпус, как я вспоминаю, был большой пробиркой для антропологов: изучай не хочу самые непосредственные проявления психики маскулинного коллектива. Как я помню, двумя видами наскальной живописи на стенах туалетов и учебниках там были свастика и секс. Никаких промежуточных способов самовыражения "дом, машина, электрогитара" для большинства не существовало. Архаика ещё не формирует сложных форм власти-смерти и секса-желания вроде этикета, флирта, переговоров, а редуцирует всё до исходных величин. Примерно также человек палеолита начинал с фигурок грозного бога войны и тучной женственной богини. • Человек, который не читает книг, быстро выдаёт себя, даже когда пытается казаться начитанным. Его черта всегда - плохая речь либо плоскость суждений. Выглядит это обычно так: -Слушай, я тут внезапно понял ошеломляющую истину... Ты замер в ожидании откровения Достоевского уровня: -Не тот брат, который волк, но кто за брата, 21-й век. И смотрит на тебя в ожидании восторга от идеи, которую художественная литература открывает людям ещё в 7м классе.

Сейчас Москва стала размытой и неопределённой: старая аристократия кучкуется по усталым сталинкам между Пролетарской и Новокузнецкой, а вне центра уже не разберёшь, кто приезжий, кто коренной. Но раньше было не так, раньше человека из Москвы и регионов можно было отличить на глаз. -...совсем другое племя из Владивостока, Смоленщины, Пскова. - Говорил мне старый тренер, мусоля наградной "Казбек", - Милее мне их тренировать. Пока вы, москва, росли на песнях Вертинского, им горы и луга совсем другие песни запевали, и пелось в них о дедовских мечах и медоносных дубравах. И впрямь в людях из регионов было больше здоровой злости, больше навыка завоёвывать место под солнцем. Пока мы, москвичи, в детстве ломали ложечкой корочку на крем брюле и ходили на уроки скрипки, там, в регионах, полнокровные юноши били зверя и пасли тучные сада, осваивали навыки работы с медью и малахитом, зло торговались за специи и усмиряли варваров в степях. Если играли две команды, то мы, москвичи, вечно ныли, жаловались на отбитые ноги, а решая вопрос правил, ссылались на конвенции ООН и римское право. А команда из провинциальных ребят била по воротам не щадя живота своего, и Игнат костями ложился, чтобы Фёдор мог дойти до дистанции кинжального огня. И девушки были разными: москвички все Тургенева или Фицджеральда, в 11:00 встанут, зевнут, помешают ложечкой кофе с луизианским сахаром, присланным плантатором-воздыхателем. Ты им дашь пуделя, они его погладят с бледной улыбкой, потом вдруг всхлипнут и прикроют глаза ручкой в атласной перчатке и такие: -Ах, что за мука право! Ну а брянские валькирии могли подменить мужа на комбайне, росомах голыми руками таскали из курятников, ну а без шрамов от стычки с косолапым к ним на свидание можно было и не напрашиваться. И отдыхали мы по-разному: пока мы у себя по московским квартирам спорили о госпоже Бовари под арфу или пускали борзых скакать по парку, провинциалы жгли костры и водили вокруг них хороводы босиком по первому снегу, гибкие их мускулы соревновались в стрельбе из валлийского лука и в панкратионе. На столы несли молодых бычков на вертеле, несли бочки бортевого мёда и сомов с овощами целиком тушёных в печи - и это пока Москва переживала, этичен ли стейк средней прожарки? -Не хочу я заниматься рапирой, не хочу! Давеча оппонент мой получил синяк на мизинец - да знали бы вы, маменька-с, до чего мне тошно от насилия! - Кричал на весь этаж юнец, топая чулком по полу, - Вот погодите, настанет эпоха Кампанеллы, заживём как граждане нового мира без эксплуатации и кулаков... А в Вологде тем временем пылало чучело Обамы и прыгали в снег в -32 юнцы, у которых ещё варяжская кровь от времён Трюггвасона не выветрилась. Там звенели купола намоленных обителей, и святые старцы, постом согбенные, благословляли многодетные браки, где ширина мужских плеч и девичьего стана москвичей ошеломляла. Это у нас почиталось за труд разжечь Ну а когда человек из провинции оказывался в Москве, то на наш коллектив это оказывало эффект шиповника не грядке: умеет лезть к солнцу, пока мы эстествуем или думаем, а этично ли это вообще - лезть к солнцу? Словом, всегда побаивался я провинциальных сограждан и всегда им завидовал. ...Но теперь Москва всюду. Как говорил Василий Розанов про Европу: цивилизация победившего кабака. Древляне уже все на мелатонине, в Архангельске пары распадаются из-за споров о карамелизации миндаля для холодного кофе, а вся удаль карельских свелась к громкому нейрослопу на озере из колонки. Хочется мне побыть тем самым байроновским москвичом на фоне казацкой вольницы провинции, да уже не поймёшь, где её отыскать.